Открыть главное меню

Песнь о колоколе (Шиллер; Мин)

Песнь о колоколе
автор Фридрих Шиллер (1759—1805), пер. Дмитрий Егорович Мин (1818—1885)
Язык оригинала: немецкий. Название в оригинале: Das Lied von der Glocke. — Источник: Лирические стихотворения Шиллера в переводах русских поэтов / Под редакцией Н. В. Гербеля — СПб.: В Императорской Академии Наук, 1857. — Т. I. — С. 56—72.[1].Песнь о колоколе (Шиллер; Мин) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные



Песнь о колоколе


[56]

Vivos voco. Mortuos plango. Fulgura frango.


Утвердивши форму в глине,
Обожженную огнем,
Выльем колокол мы ныне;
Ну, живей, друзья, начнем!
Если градом пот
С жарких лиц течёт, —
Мастер честь за труд находит;
Благодать же свыше сходит.

Разумный труд, нача̀тый нами,
Разумных требует речей:
Работа с мудрыми речами
Идет успешней и быстрей.
И так обдумаем прилежно,
Что слабой силою свершим;
Презрен, кто действует небрежно,
Не думав над трудом своим!
В том человеку честь и слава,
На то̀ и светлый разум в нем,
Чтоб размышлял он в сердце здраво
О каждом подвиге своем.

[57]

Дров давай сюда проворней,
Дров сосновых и сухих,
Чтоб огонь, стесненный в горне,
Охватил в минуту их.
Медь дружнее плавь,
Олова прибавь,
Чтобы с силой надлежащей
Медь лилась струей кипящей.

Что с помощью огня глубоко
Тут в яме сила рук создаст,
То звуком весть об нас далёко
С высокой башни передаст.
И звук пойдет к столетьям дальным
И многим смертным слух пленит,
Застонет жалобно с печальным
И в хор мольбы соединит.
Чтоб земнородным ни послала
Судьба, свершая свой закон, —
Про всё звучит венец металла,
И поучителен им звон.

Пузыри блестят по сплаву;
Дружно! плавится металл.
Поташу прибавь к составу,
Чтоб состав не застывал.
Смесь в горну мешай,
Пену очищай,

[58]

Чтоб металл, очищен жаром,
Чистый звук давал не даром.

Веселый звон святого пира
Встречает милое дитя,
Когда оно в объятьях мира
Вступает в область бытия.
Покуда жребий неизбежный
Почиет в мгле грядущих лет,
Лелеет мать с заботой нежной
Златой младенчества рассвет.
Но дни за днями мчатся вслед.
С подругой детства отрок смелый
Расстался гордо, в жизнь влеком,
Обходит мир и — мыслью зрелый —
Идет как странник в отчий дом.
Там в неге юности чудесной,
Как дивный образ неземной,
В лице с стыдливостью прелестной
Он видит деву пред собой.
И сердце юноши пылает:
Неизреченных полный мук,
Он слезы льет, он покидает
Разгульных братий буйный круг.
За ней он следует, безмолвный,
Её приветом он согрет
И в дар любви, восторгов полный,
С полей приносит лучший цвет.
О, нега чувств, надежды сладость!

[59]

О, первой страсти миг златой!
Душа вкусила жизни радость,
Для ней открылся рай земной.
Зачем же мчишься, прелесть мая?
Постой, любви пора младая!

Вот уж сопла стали рдиться;
Опущу я прут опять:
Если он остеклянится,
Значит — время выливать.
Ну, друзья, живей!
Пробуйте скорей,
Слил ли вместе пламень горна
Всё, что мягко, что упорно.

Где строгость с нежностью, где сила
С душою кроткой в связь вступила,
Там раздается добрый звук.
Найдижь, кто ищет связи вечной,
Для сердца склонности сердечной:
За миг мечтанья годы мук!

Свеж, душист венок любовный
У невесты вкруг кудрей
В час, как благовест церковный
К торжеству зовет гостей.
Ах! тот праздник жизни новый
Губит жизни светлый май:

[60]

Пояс сняв, сорвав покровы,
Молви призракам: прощай!

Страсть сердца пройдет,
Любовь остается;
Цветок отцветет,
Но плод разовьется.

Муж должен пото̀м
В бой с жизнью стремиться,
Творить и трудиться;
Он должен искать,
Хитрить, добывать,
Дерзать, состязаться —
За счастьем гоняться;
И вот! полилѝся богатства, как волны:
Амбары пожитками до̀ верху полны;
Стал нужен простор, раздвигается дом.

А в недрах семейства,
С стыдливостью скромной,
И мать и хозяйка
В заботе всегдашней
Круг правит домашний,
И девочек, мальчиков
Учит, смиряет,
И, с мудрой заботой,
Прилежной работой

[61]

Порядок ведёт
И множит доход,
И копит богатства в прилавках сосновых,
И нитки с жужжащих прядет веретён,
И в шкафах хранит — и опрятных и новых —
Блестящую шерсть, ослепительный лён,
И, дом украшая изяществом строя,
Не знает покоя.

И радостным взором отец
С балкона высо̀ко-стоящего дома
Не видит, где счастью конец.
Пред ним воротные вздымаются створы,
В амбарах сокровищь подъемлются горы,
И за̀кромы гнутся от милостей неба,
И нивы волнуются жатвою хлеба.

И сказал он с гордостью:
«С незыблемой твердостью,
Прочнее основ земных,
Я счастливый дом воздвиг.»

Но с враждебной силой рока
Прочен наш союз — до срока;
Вот и горе настает.

Лить теперь мы можем смело:
Уж зубчатым стал излом.

[62]

Но пока начнем мы дело,
Бога в помощь призовём.
Краны отверни!
Боже, дом храни!
Вот по жолобу, сверкая,
Брыжжет масса огневая.

Огонь нам в пользу, если он
У нас обуздан, укрощён;
Что ни творим, ни создаем —
Огонь союзник наш во всем.
Но страшен нам его союз,
Когда, сорвавшись с крепких уз,
Себе он путь прорвет один,
Природы щедрой вольный сын.

Горе, если, сбросив с выи
Груз цепей, свиреп и яр,
Двинет волны огневые
Вдоль по улицам пожар!
Ненавидят в нас стихии
Творчества небесный дар.

Благодатный
Льется с тучи
Дождь могучий;
Но и молний страшный луч
С тех же тучь!
Чу!.. на башне бьют набат:

[63]

То̀ пожар!
Словно жар,
Небо рдеет;
Но не утро то алеет.
Чу! тревога!
Стук и гром!
Дым кругом!
Столб огня взлетает с блеском;
Ряд строений, с громом, с треском,
Пламя мигом охватило;
Раскален, как из горнила,
Воздух жжет; трещат стропила;
Скрып ворот, дверей стучанье,
Стекол треск и дребезжанье,
Матерей, детей рыданье,
Стоны, крики,
Беспокойный
Рев зверей, вой бури дикий —
Всё слило̀ся в гул нестройный.
Все бегут, кричат, спасают…
Небеса как днем сияют.
По рукам, сквозь дым, под зноем,
Длинным строем
Мчатся ведра, — льют дугою
В пламя волны за волною.
С воем дунул ветр грозою
На пылающий пожар;
Вот на вспыхнувший амбар
Пал — трещат, огнем объяты,

[64]

Бревна, балки и накаты:
Пламя — будто хочет в пар
Превратить земной весь шар —
Подняло̀ся великаном
До небес.
Без надежды, смертный здесь
Силе Божьей уступает:
Праздно зрит, как погибает
Труд его под ураганом.

В запустеньи
Дом старинный,
Диких бурь притон пустынный.
В окнах выбитых гнездится
Страх могучий;
В них заглядывают тучи
С высоты.

Грустный взгляд
На пустое пепелище,
Счастья прежнего кладбище,
Человек стремит назад…

И взял он посох, жалкий нищий,
Но пусть огнем лишен всего,
Он верит сладостной надежде:
Он счел своих и вот, как прежде,
Все невредимы вкруг него.

[65]

В землю влит металл горячий:
Неудач пока нам нет;
Но с такою ли удачей
Честь искусства выйдет в свет?
Ну, как вышло в щель?
Лопнула модель?
Ах! как знать? быть может, вскоре,
Где не ждем нагрянет горе.

Земли священной темным недрам
Созданье наше вручено:
Так сеет сеятель зерно
И ждет, пока в обильи щедром
В урочный день взойдет оно.
Но, ах! еще дороже семя
В слезах кладем мы в грудь земли,
И верим, что̀ настанеть время —
И процвтетет оно из тли.

С колокольни,
Будто стон,
Похоронный,
Льется звон.
Грустно стонет меди звук унылый
Над отшедшим в дальний путь могилы.

Ах! то нежная супруга,
Ах! то мать младая в гробе:

[66]

Из семейственного круга
Смерть-губительница в злобе
Мчит ее в страну теней
От супруга, от детей,
Начинавших дни свои
Под крылом её любви.

Ах! на веки разрывается
Дома связь и благодать:
Уж в стране теней скитается
Благодетельница-мать.
Ах! прошли минуты счастия,
Нет заступницы сирот;
Без любви и без участия
К ним чужая в дом войдёт.

Колокол пока простынет,
Пусть, как птичка у гнезда,
Всяк из вас заботу кинет
После тяжкого труда.
Лишь звезда взойдет,
Час зари пробьет, —
Вся артель идет с работы;
Мастеру всегда заботы!

Вот чрез бор непроходимый,
Ободрясь, шаги торопит
Путник в хижине родимой.
Вот бегут с блеяньем овцы;

[67]

Вот и стадо
Круторогих, толстовыйных,
С шумом, с рёвом,
Под родным теснится кровом.
С хлебом воз
Едет, тяжко
Колыхаясь.
И венками
Воз с снопами
Вкруг цветёт,
И жнецы сплелись руками
В хоровод.
Площадь, улицы стихают;
К огоньку собрался мирно
Круг домашних, и со скрипом
Затворил ворота город.
В мир нисходит
Мрак; но в ужас
Мирных граждан не приводит
Час ночной —
Час, когда губитель бродит:
Их хранит закон святой.

О, святой порядок, чудный
Дар небесный! правосудный,
Верный, кроткий нрав блюститель,
Городских твердынь зиждитель!
В города из дебрей тёмных
Дикарей призвав бездомных,

[68]

Ты вселился к ним под кровы,
Укротил в них нрав суровый
И нежнейшую цепь жизни
Им сковал — любовь к отчизне.

В дружном, пламенном стремленьи
Труд все руки братски слил,
И цветет союз в движеньи
Проявленьем общих сил.
Мастер и работник равны,
Каждый горд своей судьбой:
Где законов щит державный,
Там отпор обиде злой.
Труд есть граждан украшенье,
Прибыль — плата их трудам,
Честь царям за их правленье,
За труды почет и нам.

Мир прекрасный,
Душ согласье!
Вечно, вечно
Охраняйте город наш!
Да не явится во веки
День, в который гром оружий
Возмутит наш мирный край, —
Грозный день, когда свод неба,
Где теперь зари пурпурной
Луч горит,

[69]

Городов и весей бурный
Огнь пожаров озарит!

Ну, теперь ломайте зданье:
В нем уж колокол отлит.
Пусть изящное созданье
Взор и сердце веселит.
Бей же, молот, бей!
Чтоб в красе своей
Колокол восстал пред нами:
Форма пусть спадет кусками.

Разбить лишь мастер может форму
Рукою мудрой в должный срок;
Но, горе! если сам из горну
Прорвется пламенный поток!
С громо̀вым треском дом на части
Взрывает меди бурный пар
И, как из черной адской пасти,
Стремит погибельный пожар.
Где буйных сил кипит восстанье,
Там гибнет каждое созданье;
Где самовольствует народ,
Там время бедствий настаёт.

Беда стране, в которой пламя
Скопится в недрах городов,
Где чернь, подняв восстанья знамя,
С себя сбивает груз оков.

[70]

Тогда в руках толпы преступной
Зловещий загудит металл,
И, мира вестник неподкупный,
К насилью первый даст сигнал.
Чу! крики бешеной тревоги:
К оружью, мирный гражданин!
Толпы бегут; дворцы, дороги
Полны убийственных дружин.
Тогда и женщины-гиены
Ликуют в ужасах пиров,
Как тигры, рвут зубами члены,
Сердца кровавые врагов.
Тогда святого нет уж боле,
Покинул скромный стыд людей,
Пороки царствуют на воле,
Над добрым высится злодей.
Ужасна львица в пробужденьи,
Ужасней тигров злой набег;
Но что все ужасы в сравненьи
С твоим безумством, человек?
И горе тем, кто светочь рая
Слепцам от вечности вручит:
Не свет, но пламень разливая,
Он грады, страны пепелит.

Радость небо мне послала!
Посмотрите! вот оно,
Как звезда сквозь покрывало,
Блещет медное зерно.

[71]

И горят на нем
Солнечным огнем
И венец и герб державный,
Как желал художник славный.

Друзья! скорей
В один кружок сольемся с ликованьем,
И окрестим наш колокол названьем:
Согласие, для счастия людей.
Для мирных дел, для дружеских объятий
Пусть весь приход сзывает он, как братий.

И вечно тем да будет он,
На что̀ он нами освящён!
Под пологом святой лазури,
Над низкой жизнию земной,
Да будет он в соседстве бури
Граничить с звездной стороной.
Да будет свыше он глаголом
О том, как звездный хор поёт
Гимн Богу пред Его престолом
И в вечность сводит старый год.
Из медных уст его да льется
Лишь весть о вечном и святом
И время каждый час коснется
В полете до него крылом.
Да будет он судьбы законом,
И, сам без сердца, без страстей,

[72]

Сопровождать да будет звоном
Игру изменных наших дней.
Когда же, грянув в час полночный
И слух встревожа, замолчит,
Да учить нас, что всё непрочно,
Что всё земное отзвучит.

Пусть теперь канатов силы
Двинут колокол святой
В царство звуков из могилы,
В Божий свет из тмы густой.
Дружно! сильно!.. вот
Тронулся, встаёт!
Пусть зовет он город к пиру;
Первый звон да будет к миру.



Примечания

  1. Первая публикация, разрешена цензурою 24 Августа 1856 года. (Прим. ред.)