Yat-round-icon1.jpg

Вода
авторъ Константинъ Дмитріевичъ Бальмонтъ (1867—1942)
См. Оглавленіе. Изъ цикла «Вода», сб. «Литургія Красоты». Опубл.: 1905. Источникъ: Commons-logo.svg К. Д. Бальмонтъ. Полное собраніе стиховъ. Томъ пятый. Изданіе второе — М.: Изд. Скорпіонъ, 1911 Вода (Бальмонт)/ДО въ новой орѳографіи



Вода

  1. «Вода, стихія сладострастія…»
  2. «Отъ капли росы, что трепещетъ, играя…»
  3. «Безмолвно она подъ землею таится…»
  4. «Но перемѣнная Вода…»
  5. «Я помню, въ далекіе дѣтскіе дни…»
  6. «Но минули дѣтскіе годы…»
  7. «Боль, какъ бы ни пришла, приходитъ слишкомъ рано…»


Весь цикл на одной странице:


[109]
ВОДА.

1.

Вода, стихія сладострастія,
Вода, зеркальность нашихъ думъ,
Бездонность сновъ, безбрежность счастія,
Часовъ бѣгущихъ легкій шумъ.

То недвижимо-безглагольная,
То съ неудержною волной,
Но вѣчно легкая и вольная,
И вѣчно дружная съ Луной.

И съ Солнцемъ творческимъ сліянная,
10 То—гулъ, то—плескъ, то—блески струй.
Стихія страстная и странная,
Твой голосъ—влажный поцѣлуй.


2.

Отъ капли росы, что трепещетъ, играя,
Огнемъ драгоцѣнныхъ камней,
До блѣдныхъ просторовъ, гдѣ, вдаль убѣгая,
Вѣнчается пѣною влага морская
На глади бездонныхъ морей,
Ты всюду, всегда, неизмѣнно живая,
И то изумрудная, то голубая,
То полная красныхъ и желтыхъ лучей,
Оранжевыхъ, бѣлыхъ, зеленыхъ и синихъ,
10 И тѣхъ, что рождается только въ пустыняхъ,
Въ волненьи и пѣньи безмѣрныхъ зыбей,
Оттѣнковъ, что видны лишь избраннымъ взорамъ,

[110]

Дрожаній, сверканій, мельканій, которымъ
Нельзя подыскать отражающихъ словъ,
15 Хоть въ словѣ бездонность оттѣнковъ блистаетъ,
Хоть въ словѣ красивомъ всегда расцвѣтаетъ
Весна многоцвѣтныхъ цвѣтовъ.

Вода безконечные лики вмѣщаетъ
Въ безмѣрность своей глубины,
20 Мечтанье на зыбяхъ различныхъ качаетъ,
Молчаньемъ и пѣньемъ душѣ отвѣчаетъ,
Уводитъ сознаніе въ сны.
Богатыми были, богаты и нынѣ
Просторы лазурно-зеленой Пустыни,
25 Рождающей міръ островной.
И Море—все Море, но въ вольномъ просторѣ
Различно оно въ человѣческомъ взорѣ
Качается грезой-волной.

Въ различныхъ скитаньяхъ,
30 Въ иныхъ сочетаньяхъ,
Я слышалъ сказанія бурь,
И знаю, есть разность въ мечтаньяхъ.

Я видѣлъ Индійское море, лазурь,
Въ немъ волнъ голубые извивы,
35 И Красное море, гдѣ ласковъ коралъ,
Гдѣ розовой краскою зыбится валъ,
И Желтое, водныя нивы,
Зеленое море, Персидскій заливъ,
И Черное море, гдѣ буенъ приливъ,
40 И Бѣлое, призракъ красивый.
И всюду я думалъ, что всюду, всегда,
Различно-прекрасна Вода.

[111]


3.

Безмолвно она подъ землею таится,
Ей Солнце и Небо, тамъ въ сумракѣ, снится,
И нѣжная къ Солнцу сумѣетъ прорыться,
Пещеры сплотитъ въ города.
Застынетъ, и дремлетъ, надъ горной вершиной,
И дрогнетъ, услышавши возгласъ звѣриный,
Отъ крика проснется, сорвется лавиной,
И вихремъ несется Бѣда.
Беззвучна въ колодцахъ, въ прозрачныхъ озерахъ,
10 Безгласна во влажныхъ ласкающихъ взорахъ,
Но въ снѣжныхъ узорахъ таится въ ней шорохъ
И звонкое вскрытіе льда.

Превратившись въ снѣга, заключившись въ усладу молчанья,
Разстилаясь застывшей студеной нѣмой пеленой,
15 Отъ зеленой Луны принимая въ снѣжинки мерцанья,
Въ первозданность Вода возвращается теплой весной.

И играетъ волной,
И бѣжитъ, и поетъ.
И горитъ бѣлизной
20 Уплывающій ледъ.
Наростаніемъ водъ
Затопляетъ луга.
Все побѣдно возьметъ,
Всѣ зальетъ берега.

25 Какъ раздольна игра
Водопольной волны.
Но шепнули „Пора!“
Уходящіе сны.

[112]

И рѣчной глубины
30 Установленъ размѣръ.
Всѣ цвѣты зажжены,
Пышенъ праздникъ Весны,
Въ немъ лучи сплетены
Отдаленнѣйшихъ сферъ.

35 Все приняло свой вѣчный видъ,
Ликъ озера зеркально спитъ,
Безгласно дремлетъ гладь затона.
О безконечности усладъ
Поетъ безсмертный водопадъ,
40 Ключи бѣгутъ по скатамъ склона.

И рѣкъ причудливый узоръ
Лелѣйной сказкой нѣжитъ взоръ,
Ихъ видъ спокоенъ и беззвученъ,
И тотъ узоръ свѣтло сплетенъ,
45 Въ серебряный, въ хрустальный сонъ,
Среди уклончивыхъ излучинъ.

И безъ конца поютъ ручьи,
И нѣжатъ душу въ забытьи
Воздушно-сладкою тоскою.
50 Какъ разность ярко здѣсь видна,
Какъ ясно, что Вода—одна:
Ручей различно-схожъ съ рѣкою.
И намъ преданья говорятъ:
Ручей съ рѣкой—сестра и братъ.

55 Ручей ласкаетъ слухъ, влечетъ насъ въ отдаленье,
Ручей журчитъ, звучитъ, баюкаетъ, поетъ.
Рѣка лелѣетъ глазъ, даетъ успокоенье
Движеньемъ медленнымъ безмолвствующихъ водъ.

[113]


Ручей, какъ чаровникъ, дремотно шепчетъ, манитъ,
60 Ручей гадаетъ намъ, и вкрадчиво зоветъ.
Рѣка нашъ зыбкій духъ яснитъ, а не туманитъ
Успокоительнымъ теченьемъ свѣтлыхъ водъ.

Ручей намъ говоритъ: „Люби! Люби! Люби же!“
Но въ немъ не отраженъ глубокій небосводъ.
65 Кто въ рѣку заглянулъ, тотъ Небо видитъ ближе,
Лазури хочется безмолвствующихъ водъ.


4.

Но перемѣнная Вода
Быть хочетъ разною всегда,
Восторгъ рождаетъ полногласный.
Къ преображеніямъ бѣжитъ,
Мѣняетъ видъ, и жить спѣшитъ,
Не уставая быть прекрасной.

Вонъ бьется гейзеръ голубой,
Весь очарованный собой,
Съ водою бѣшено-кипящей.
10 Какъ ослѣпительно-свѣтла
Она выходитъ изъ жерла,
Кругомъ бросая паръ свистящій.

Столбами пляшетъ влажный прахъ,
Несчетность радугъ въ тѣхъ столбахъ,
15 Паденіе дождей алмазныхъ.
Сліянье свѣтовъ и тѣней,
Переплетеніе огней,
Всегда однихъ и вѣчно разныхъ,

Тамъ дальше море-Океанъ,
20 Неизмѣримъ и неогляденъ,

[114]

На днѣ утесы, пасти впадинъ,
Подводныхъ силъ военный станъ.

Проходятъ быстрыя акулы,
Домамъ подобные киты,
25 Въ прорывахъ влажной темноты
Спиральные родятся гулы.

Въ круговращеніи своемъ
Чудовищной змѣѣ подобной,
Гудитъ и плещетъ сѣчкой дробной,
30 Воронка адская, Мальстрёмъ[1].

Совсѣмъ другого Океана
Другія области встаютъ,
Существъ невидимыхъ пріютъ,
Затишье въ кругѣ урагана.

35 Кораллы межь морскихъ валовъ,
Водой рожденныя картины,
Червеобразныя плотины
Кольцеобразныхъ острововъ.

Людскихъ строеній первотипы
40 Оазисы пустынь морскихъ,
Не люди создавали ихъ,
А кругодумные полипы.

Имъ свѣта хочется—и вотъ
Ростутъ узорныя сплетенья,
45 Осуществляются хотѣнья,
Оазисъ круговой живетъ.

Изъ влаги возстаютъ кораллы,
И волны бѣшено кругомъ
Несутся въ строѣ боевомъ,
50 Какъ викинги въ предѣлъ Валгаллы.

[115]


О, да, я знаю, что всегда,
Полна безмѣрныхъ чаръ Вода,
Но понялъ это я не сразу.
Все въ мірѣ нужно различать,
55 На всемъ лежитъ своя печать,
И аметистъ—не братъ алмазу.


5.

Я помню, въ далекіе дѣтскіе дни
Привидѣлся странный мнѣ сонъ.
Мнѣ снилось, что бѣлые въ Небѣ огни,
И ими нашъ садъ озаренъ.

Сверкаютъ далеко холодные льды,
Струится безжизненный свѣтъ,
Звѣзда отражаетъ сіянье звѣзды,
Сплетаются гроздья планетъ.

Сплетаются тысячи крупныхъ планетъ,
10 Блестятъ, возростаютъ, ростутъ.
Но въ этомъ сіяньи мнѣ радости нѣтъ.
Цвѣты предо мной не цвѣтутъ.

Ребенку такъ нуженъ расцвѣтъ лепестка,—
Иначе зажжется ли взглядъ.
15 Но нѣтъ предо мною въ саду ни цвѣтка,
Весь—бѣлый безжизненный садъ.

И сталъ я тихонько молиться въ бреду,
И звѣзды дрожали въ отвѣтъ.
И что-то какъ будто мѣнялось во льду,
20 И таяли гроздья планетъ.

И, въ свѣтлой по новому, въ той полумглѣ
Возникли потоки дождя.

[116]

Они прикоснулись къ далекой Землѣ,
Съ высокаго Неба идя.

25 Полъ-міра окуталъ блистающій мостъ,
Въ немъ разные были цвѣта.
Въ немъ не было блѣдности мертвенныхъ звѣздъ,
Живая была красота.

О, чудо! О, радость! Вблизи, предо мной,
30 Вдругъ ожилъ мой сказочный садъ.
Цвѣты расцвѣтали живой пеленой,
Былъ свѣтелъ младенческій взглядъ.

Раздвинулись полосы ровныхъ аллей,
Свѣтло заигралъ изумрудъ.
35 Подъ частою чащей зеленыхъ вѣтвей
Цвѣты голубые цвѣтутъ.

Багряныхъ, и алыхъ, и желтыхъ цвѣтовъ
Росла золотая семья.
Ребенку такъ нуженъ расцвѣтъ лепестковъ,
40 И это такъ чувствовалъ я.

И въ ландышахъ бѣлыхъ, отъ капель дождя,
Иначе зажглась бѣлизна.
И дождь прекратился. И, съ Неба идя,
Струилась лишь музыка сна.

45 Мы видимъ въ младенчествѣ вѣщіе сны.
Такъ близки мы къ Небу тогда.
И этого сна, и цвѣтовъ пелены,
Не могъ я забыть никогда.

Съ звѣздою, блистая, сплеталась звѣзда,
50 Тянулась звѣзда до звѣзды.
Я помню, я понялъ впервые тогда
Зиждительность[2] свѣтлой Воды.

[117]


6.

Но минули дѣтскіе годы,
Иного хотѣла мечта.
Хоть все же я въ царствѣ Природы
Любилъ и цвѣты и цвѣта.

Блаженно, всегда и повсюду,
Мнѣ чудились рокоты струнъ.
Я шелъ къ неизвѣстному чуду,
Мечтателенъ, нѣженъ, и юнъ.

И ночью плѣнительной Мая,
10 Да, въ первую четверть Луны,
Мнѣ что-то сверкнуло, мелькая,
И вновь я увѣровалъ въ сны.

Я помню баюканья бала,
Весь ожилъ старинный нашъ домъ.
15 И музыка сладко звучала
Въ мечтающемъ сердцѣ моемъ.

Улыбки, мельканья, узоры,
Желанныя сердцу черты.
Мгновенно-сліянные взоры,
20 Цвѣты и мечты Красоты.

Все было вотъ здѣсь, въ настоящемъ,
Въ волнѣ наростающихъ силъ.
Съ желанною, въ залѣ блестящемъ,
Я въ вальсѣ старинномъ скользилъ.

25 И[3] чудилось мнѣ, что столѣтій
Надъ нами качался полетъ.
Но мы проносились, какъ дѣти,
И полъ озарялся, какъ ледъ.

[118]


И близкое тѣло скользило,
30 Я нѣжно объятіе длю.
„Ты любишь?“ душа говорила.
Глаза говорили: „Люблю“.

Другъ другу сказали мы взоромъ,
Что тотчасъ мы спустимся въ садъ.
35 И связаны тѣмъ договоромъ,
Скользили, какъ тѣни скользятъ.

Лишь нѣсколько быстрыхъ мгновеній,
И мы отошли отъ огней,
Мы въ сумракъ цвѣтущихъ сиреней
40 Съ знакомыхъ сошли ступеней.

И стройная музыка бала,
И вальса стариннаго звонъ,
Какъ дальняя сказка звучала,
И душу качала, какъ сонъ.

45 Но ближе другое вліянье
Слагало свой властный напѣвъ.
Всѣ думы сожгло ожиданье,
И сердце блеснуло сгорѣвъ.

Въ саду, въ томъ старинномъ, пустынномъ,
50 Гдѣ праздникъ цвѣтовъ былъ мнѣ данъ,
Подъ свѣтомъ планетъ паутиннымъ
Журчалъ неумолчно фонтанъ.

О, какъ былъ узывчивъ тотъ сонный
И вѣчно живой водоемъ,
55 Онъ полонъ былъ мысли бездонной
Въ журчаньи безсмертномъ своемъ.

[119]


Изъ раковинъ звонкихъ сбѣгая,
И влагу въ лобзаньяхъ дробя,
Вода трепетала, сверкая,
60 Онъ лился въ себя—изъ себя.

И снова, какъ въ дѣтствѣ, свѣтили
Созвѣздья съ нѣмой высоты.
И въ сладостно-дышущей силѣ
Цвѣли многоцвѣтно цвѣты.

65 Но пряности ихъ аромата
Сказали намъ, съ пѣніемъ водъ,
Что къ прошлому нѣтъ намъ возврата,
Что новое новымъ живетъ.

И пѣли такъ сладко свирѣли
70 Въ себя убѣгающихъ струй,
Что мы колебаться не смѣли,
И влажный возникъ поцѣлуй.

И радостныхъ звѣздъ чарованье
Свѣтилось такъ странно въ тотъ часъ
75 Что влажное это сліянье
Навѣкъ пересоздало насъ.

Я видѣлъ такъ ясно узоры,
Сплетенья, гирлянды планетъ.
И чьи-то безсмертные взоры
80 Хранили немеркнувшій свѣтъ.

Лелѣя цвѣты міровые,
Межь звѣздъ проходила Весна.
Въ той ночи прозрачной, впервые,
Я понялъ, какъ Влага нѣжна.

[120]


7.

Боль, какъ бы ни пришла, приходитъ слишкомъ рано.
Прошли, въ теченьи лѣтъ, еще, еще года.
На шепчущемъ пескѣ ночного Океана
Я въ полночь былъ одинъ, и пѣнилась Вода.

Вставалъ и упадалъ прибой живой пустыни,
Рождала отклики на сушѣ глубина.
Былъ тотъ же Океанъ, отъ вѣка и донынѣ,
Но я не зналъ, о чемъ поетъ его волна.

Въ моемъ сознаніи иныя волны пѣли,
10 Припоминанія всего, что видѣлъ я.
И чудилась мнѣ мать у дѣтской колыбели,
И чудился мнѣ гробъ, любовь, и смерть моя.

Въ предѣльность точную замкнутыя стремленья,
Паденье, высота, разорванный узоръ.
15 Все тѣхъ же вѣчныхъ силъ все новыя сцѣпленья,
Моей души ночной качанье и просторъ.

Но за разорванной и многоцвѣтной тканью
Я чувствовалъ мою—иль не мою—мечту.
Въ концѣ концовъ я радъ, всему, я радъ страданью,
20 Я нити яркія въ живой узоръ плету.

Но мнѣ хотѣлось знать все содержанье смысла.
Куда же я иду? Куда мы всѣ идемъ?
Скажите, звѣзды, мнѣ, вы, замыслы и числа,
Вы, волны вѣчныя, чьихъ влажныхъ ласкъ мы ждемъ!

25 На Небѣ облака, нѣжнѣй мечтаній лѣтомъ,
Въ холодной ясности ночного Сентября,
Дышали призрачнымъ неуловимымъ свѣтомъ,
Какъ бы сознаніемъ прошедшаго горя.

[121]


Отъ водъ вставала мгла волнистаго тумана,
30 И долго я смотрѣлъ на синій Небосклонъ.
И вотъ въ мои зрачки—отъ зыбей Океана
И отъ высотъ Небесъ—вошелъ безсмертный сонъ.

Такъ глубока Вода, подъ Небомъ безъ предѣла,
Такая тайна въ двухъ живетъ, всегда дыша,
35 Что можетъ утонуть въ ихъ снахъ не только тѣло,
Но и глубокая всезрящая душа.

Изъ легкой водной мглы и изъ сіяній звѣздныхъ,
Изъ нѣжно-зыбкаго воздушнаго руна,
Межь двухъ бездонностей, и въ двухъ зеркальныхъ безднахъ,
40 Возникла призрачно блаженная страна.

Міръ, гдѣ ни мукъ, ни тьмы, ни страха, ни обиды,
Гдѣ всѣ, плетя узоръ, въ узорность сплетены.
Какъ будто города погибшей Атлантиды,
Преображенные, возстали съ глубины.

45 Домовъ прекраснѣйшихъ возникли миріады,
Среди невиданныхъ фонтановъ и садовъ.
Я зналъ, что въ тѣхъ стѣнахъ всегда лучисты взгляды,
И могутъ все сказать глаза живыхъ—безъ словъ.

Здѣсь каждый новый день былъ сказкой, какъ вчерашній,
50 Созданій мысленныхъ, дрожа, росли лѣса.
Здѣсь каждый стройный домъ кончался легкой башней,
И все, что на землѣ, всходило въ Небеса.

Весь блѣдный, Океанъ сліялся съ Небосклономъ,
Нѣтъ нежеланнаго, ни въ чемъ, ни гдѣ-нибудь.
55 Весь Міръ наполнился однимъ воздушнымъ звономъ,
Вселенная была—единый Млечный путь.

И этихъ блѣдныхъ звѣздъ мерцающія рѣки
Сказали молча мнѣ, какой удѣлъ намъ данъ.
И въ тотъ полночный часъ я сталъ инымъ навѣки,
60 И понялъ я, о чемъ поетъ намъ Океанъ.




Примѣчанія

  • Циклъ из семи стихотвореній.
  1. Мальстрём — водоворот в Норвежском море. (прим. редактора Викитеки)
  2. Зиждительустар. перен. книжн. то же, что творец, бог. (прим. редактора Викитеки)
  3. Возможно, пропущено слово. (прим. редактора Викитеки)