Ворон (По; Мережковский)

Ворон : Поэма Эдгара Поэ
автор Эдгар Поэ (1809-1849)., пер. Дмитрий Сергеевич Мережковский
Оригинал: англ. The Raven, 1845. — Перевод опубл.: 1890. Источник: Северный Вестник. 1890, № 11 Ворон (По; Мережковский) в дореформенной орфографии
Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия

ВОРОН


Поэма Эдгара Поэ
______

Погруженный в скорбь немую
          и усталый, в ночь глухую,
Раз, когда поник в дремоте
          я над книгой одного
Из забытых миром знаний,
          книгой полной обаяний, —
Стук донесся, стук нежданный
          в двери дома моего:
«Это путник постучался
          в двери дома моего,
                   Только путник —
                              больше ничего».


В декабре — я помню — было
          это полночью унылой.
В очаге под пеплом угли
          разгорались иногда.
Груды книг не утоляли
          ни на миг моей печали —
Об утраченной Леноре,
          той, чье имя навсегда —
В сонме ангелов — Ленора,
          той, чье имя навсегда
                   В этом мире стерлось —
                              без следа.


От дыханья ночи бурной
          занавески шелк пурпурный
Шелестел, и непонятный
          страх рождался от всего.
Думал, сердце успокою,
          все еще твердил порою:
«Это гость стучится робко
          в двери дома моего,
Запоздалый гость стучится
          в двери дома моего,
                   Только гость —
                              и больше ничего!»


И когда преодолело
          сердце страх, я молвил смело:
«Вы простите мне, обидеть
          не хотел я никого;
Я на миг уснул тревожно:
          слишком тихо, осторожно, —
Слишком тихо вы стучались
          в двери дома моего...»
И открыл тогда я настежь
          двери дома моего —
                   Мрак ночной, —
                              и больше ничего.


Все, что дух мой волновало,
          все, что снилось и смущало,
До сих пор не посещало
          в этом мире никого.
И ни голоса, ни знака —
          из таинственного мрака....
Вдруг «Ленора!» прозвучало
          близ жилища моего....
Сам шепнул я это имя,
          и проснулось от него
                   Только эхо —
                              больше ничего.


Но душа моя горела,
          притворил я дверь несмело.
Стук опять раздался громче;
          я подумал: «Ничего,
Это стук в окне случайный,
          никакой здесь нету тайны:
Посмотрю и успокою
          трепет сердца моего,
Успокою на мгновенье
          трепет сердца моего.
                   Это ветер, —
                              больше ничего.


Я открыл окно, и странный
          гость полночный, гость нежданный,
Ворон царственный влетает;
          я привета от него
Не дождался. Но отважно, —
          как хозяин, гордо, важно
Полетел он прямо к двери,
          к двери дома моего,
И вспорхнул на бюст Паллады,
          сел так тихо на него,
                   Тихо сел, —
                              и больше ничего.


Как ни грустно, как ни больно, —
          улыбнулся я невольно
И сказал: «Твое коварство
          победим мы без труда,
Но тебя, мой гость зловещий,
          Ворон древний, Ворон вещий,
К нам с пределов вечной Ночи
          прилетающий сюда,
Как зовут в стране, откуда
          прилетаешь ты сюда?»
                   И ответил Ворон:
                              «Никогда».

Говорит так ясно птица,
          не могу я надивиться.
Но казалось, что надежда
          ей навек была чужда.
Тот не жди себе отрады,
          в чьем дому на бюст Паллады
Сядет Ворон над дверями;
          от несчастья никуда, —
Тот, кто Ворона увидел, —
          не спасется никуда,
                   Ворона, чье имя:
                              «Никогда».


Говорил он это слово
          так печально, так сурово,
Что, казалось, в нем всю душу
          изливал; и вот, когда
Недвижим на изваяньи
          он сидел в немом молчаньи,
Я шепнул: «Как счастье, дружба
          улетели навсегда,
Улетит и эта птица
          завтра утром навсегда».
                   И ответил Ворон:
                              «Никогда».


И сказал я, вздрогнув снова:
          «Верно, молвить это слово
«Научил его хозяин
          в дни тяжелые, когда
Он преследуем был Роком,
          и в несчастьи одиноком,
Вместо песни лебединой,
          в эти долгие года
Для него был стон единый
          в эти грустные года —
                   Никогда, — уж больше
                              никогда!»


Так я думал и невольно
          улыбнулся, как ни больно.
Повернул тихонько кресло
          к бюсту бледному, туда,
Где был Ворон, погрузился
          в бархат кресел и забылся....
«Страшный Ворон, мой ужасный
          гость, — подумал я тогда —
Страшный, древний Ворон, горе
          возвещающий всегда,
                   Что же значит крик твой:
                              «Никогда?»


Угадать стараюсь тщетно;
          смотрит Ворон безответно.
Свой горящий взор мне в сердце
          заронил он навсегда.
И в раздумьи над загадкой,
          я поник в дремоте сладкой
Головой на бархат, лампой
          озаренный. Никогда
На лиловый бархат кресел,
          как в счастливые года,
                   Ей уж не склоняться —
                              никогда!


И казалось мне: струило
          дым незримое кадило,
Прилетели Серафимы,
          шелестели иногда
Их шаги, как дуновенье:
          «Это Бог мне шлет забвенье!
Пей же сладкое забвенье,
          пей, чтоб в сердце навсегда
Об утраченной Леноре
          стерлась память — навсегда!...»
                   И сказал мне Ворон:
                              «Никогда».

«Я молю, пророк зловещий,
          птица ты иль демон вещий,
Злой ли Дух тебя из Ночи,
          или вихрь занес сюда
Из пустыни мертвой, вечной,
          безнадежной, бесконечной, —
Будет ли, молю, скажи мне,
          Будет ли хоть там, куда
Снизойдем мы после смерти, —
          сердцу отдых навсегда?»
                   И ответил Ворон:
                              «Никогда».


— Я молю, пророк зловещий,
          птица ты иль демон вещий,
«Заклинаю небом, Богом,
          отвечай, в тот день, когда
Я Эдем увижу дальный,
          Обниму ль душой печальной
Душу светлую Леноры,
          той, чье имя навсегда
В сонме ангелов — Ленора,
          лучезарной навсегда?»
                   И ответил Ворон:
                              «Никогда».


«Прочь! — воскликнул я, вставая, —
          демон ты иль птица злая.
Прочь! — вернись в пределы Ночи,
          чтобы больше никогда
Ни одно из перьев черных
          не напомнило позорных,
Лживых слов твоих! Оставь же
          бюст Паллады навсегда,
Из души моей твой образ
          я исторгну навсегда!»
                   И ответил Ворон:
                              «Никогда».


И сидит, сидит с тех пор он
          там, над дверью черный Ворон,
С бюста бледного Паллады
          не исчезнет никуда.
У него такие очи,
          как у Злого Духа ночи,
Сном объятого; и лампа
          тень бросает. Навсегда
К этой тени черной птицы
          пригвожденный навсегда, —
                   Не воспрянет дух мой —
                              никогда!


Июнь, 1890 г.