Зловещий грезился мне сон (Гейне; Михайлов)/ПСС Гейне 1904 (ДО)

Yat-round-icon1.jpg
«Зловѣщій грезился мнѣ сонъ…»
авторъ Генрихъ Гейне (1797—1856), пер. М. Л. Михайловъ (1829—1865)
Оригинал: нем. «Ein Traum, gar seltsam schauerlich…», опубл. въ 1817[1]. — Изъ цикла «Страданія юности», сб. «Книга пѣсенъ». Перевод опубл.: 1858[2]. Источникъ: Полное собраніе сочиненій Генриха Гейне / Подъ редакціей и съ біографическимъ очеркомъ Петра Вейнберга — 2-е изд. — СПб.: Изданіе А. Ф. Маркса, 1904. — Т. 5. — С. 7—10.

* * *


[7]

Зловѣщій грезился мнѣ сонъ…
И любъ, и страшенъ былъ мнѣ онъ,
И долго образами сна
Душа, смутясь, была полна.

Въ чудесномъ — снилось мнѣ — саду
Я бодро, весело иду.
Головки нѣжныя клоня,
Цвѣты привѣтствуютъ меня.

[8]

Веселыхъ пташекъ голоса
Поютъ любовь; а небеса
Горятъ, и льютъ румяный свѣтъ
На каждый листъ, на каждый цвѣтъ.

Изъ травъ курится ароматъ;
Тепломъ и нѣгой дышитъ садъ...
И все сіяетъ, все цвѣтетъ,
Все свѣтлой радостью живетъ.

Въ цвѣтахъ и въ зелени кругомъ,
Въ саду былъ свѣтлый водоемъ.
Склонялась дѣвушка надъ нимъ
И что-то мыла. Неземнымъ

Въ ней было все: и станъ, и взглядъ
И ростъ, и поступь, и нарядъ.
Мнѣ показалася она
И незнакома, и родна.

Она и моетъ, и поетъ —
И пѣснью за сердце беретъ:
«Ты плещи, волна, плещи!
Холстъ мой бѣлый полощи!»

Къ ней подошелъ и молвилъ я:
«Скажи, красавица моя,
Скажи, откуда ты и кто,
И здѣсь зачѣмъ, и моешь что̀?»

Она въ отвѣтъ мнѣ: «Будь готовъ!
Я мою въ гробъ тебѣ покровъ».
И только молвила — какъ дымъ,
Исчезло все  Я недвижимъ

Стою въ лѣсу. Дремучій лѣсъ
Касался, кажется, небесъ
Верхами темными дубовъ;
Онъ былъ и мраченъ, и суровъ.

Смущался слухъ, томился взоръ…
Но — чу! вдали стучитъ топоръ.
Бѣгу заросшею тропой —
И вотъ поляна предо мной.

Могучій дубъ на ней стоитъ —
И та же дѣвушка подъ нимъ;

[9]

Bъ рукахъ топоръ… И дубъ трещитъ,
Прощаясь съ корнемъ вѣковымъ.

Она и рубитъ, и поетъ —
И пѣснью за сердце беретъ:
«Ты руби, мой топорокъ!
Наруби ты мнѣ досокъ!»

Къ ней подошелъ и молвилъ я:
«Скажи, красавица моя,
Скажи, откуда ты и кто,
И рубишь дерево на что?»

Она въ отвѣтъ мнѣ: «Близокъ срокъ!
Тебѣ на гробъ рублю досокъ».
И только молвила — какъ дымъ,
Исчезло все… Тоской томимъ,

Гляжу — чернѣетъ степь кругомъ,
Какъ опаленная огнемъ,
Мертва, безплодна… Я не зналъ,
Что̀ ждетъ меня; но весь дрожалъ.

Иду… Какъ облачный туманъ,
Мелькнулъ вдали мнѣ чей-то станъ.
Я подбѣжалъ… Опять она!
Стоитъ печальна и блѣдна,

Съ тяжелымъ заступомъ въ рукахъ —
И роетъ имъ. Могильный страхъ
Меня, объялъ. О, какъ она
Была прекрасна и страшна!

Она и роетъ, и поетъ —
И скорбной пѣснью сердце рветъ:
«Заступъ, заступъ, глубже рой:
Надо въ сажень глубиной!»

Къ ней подошелъ и молвилъ як
«Скажи, красавица моя,
Скажи, откуда ты и кто,
И здѣсь зачѣмъ, и роешь что̀?»

Она въ отвѣтъ мнѣ: «Для тебя
Могилу рою»… Ныла грудь,
И содрогаясь, и скорбя;
Но мнѣ хотѣлось заглянуть

[10]

Въ свою могилу… Я взглянулъ…
Въ ушахъ раздался страшный гулъ,
Въ очахъ померкло… Я скатился
Въ могильный мракъ — и пробудился.




Примѣчанія.

  1. Въ первой публикаціи въ «Hamburgs Wächter» (1817, часть 17) стихотвореніе было озаглавлено «Der Traum», а въ сборникѣ 1822 года (Gedichte von Heinrich Heine. — Berlin: Maurerschen Buchhandlung, 1822. — С. 3—7.) — «Die Wundermaid».
  2. Впервые — въ журналѣ «Современникъ», 1858, № 3, с. 114—117; затѣмъ — въ Пѣсни Гейне въ переводѣ М. Л. Михайлова. — СПб.: Типографія Якова Трея, 1858. — С. 12—16. и Стихотворенія М. Л. Михайлова. — Берлинъ: Georg Stilke, 1862. — С. 128—131..