Казимир Великий (Полонский)

Казимир Великий
автор Яков Петрович Полонский (1819—1898)
См. Стихотворения 1870—1885. Источник: Я. П. Полонский. Полное собрание стихотворений. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1896. — Т. 2. — С. 129—136.Казимир Великий (Полонский) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


[129]

(Посв. памяти А. Ф. Гильфердинга[1]).

I.

В расписных санях, ковром покрытых,
Нараспашку, в бурке боевой,
Казимир, круль польский, мчится в Краков
С молодой, веселою женой.

[130]


К ночи он домой спешит с охоты;
Позвонки бренчат на хомутах;
Впереди, на всем скаку, не видно,
Кто трубит, вздымая снежный прах;

Позади, в санях несется свита…
Ясный месяц выглянул едва…
Из саней торчат собачьи морды,
Свесилась оленья голова…

Казимир на пир спешит с охоты;
В новом замке ждут его давно
Воеводы, шляхта, краковянки,
Музыка, и танцы, и вино.

Но не в духе круль: насупил брови,
На морозе дышит горячо…—
Королева с ласкою склонилась
На его могучее плечо…

— Что с тобою, государь мой?! друг мой!?
У тебя такой сердитый вид…
Или ты охотой недоволен?
Или мною? — на меня сердит?..

[131]


— «Хороши мы!» молвил он с досадой,—
«Хороши мы! Голодает край,
Хлопы мрут, — а мы и не слыхали,
Что у нас в краю неурожай!..

Погляди-ка, едет ли за нами
Тот гусляр, что встретили мы там…
Пусть-ка он споет магнатам нашим
То, что спьяна пел он лесникам!»…

Мчатся кони, резче раздается
Звук рогов и топот, — и встает
Над заснувшим Краковом зубчатой
Башни тень, с огнями у ворот.

II.

В замке светят фонари и лампы,
Музыка и пир идет горой;
Казимир сидит в полукафтанье,
Подпирает бороду рукой.

Борода вперед выходит клином,
Волосы подстрижены в кружок…

[132]

Перед ним с вином стоит на блюде,
В золотой оправе, турий рог;

Позади, — в чешуйчатых кольчугах
Стражников колеблющийся строй… —
Над его бровями дума бродит,
Точно тень от тучи грозовой.

Утомилась пляской королева, —
Дышит зноем молодая грудь,
Пышут щеки, светится улыбка:
— Государь мой, веселее будь!..

«Гусляра вели позвать, покуда
Гости не успели задремать.» —
И к гостям идет она, и гости —
— Гусляра, кричат, скорей позвать! —

III.

Стихли трубы, бубны и цимбалы;
И, венгерским жажду утоля,
Чинно сели под столбами залы
Воеводы, гости короля.

[133]


А у ног хозяйки — королевы,
Не на табуретах и скамьях,
На ступеньках трона сели панны,
С розовой усмешкой на устах.

Ждут…— И вот на праздник королевский
Сквозь толпу идет, как на базар,
В серой свитке, в обуви ремянной,
Из народа вызванный гусляр.

От него надворной веет стужей,
Искры снега тают в волосах,
И, как тень, лежит румянец сизый
На его обветренных щеках.

Низко перед царственной четою
Преклонясь косматой головой,
На ремнях повиснувшие гусли
Поддержал он левою рукой,

Правую подобострастно к сердцу
Он прижал, отдав поклон гостям…
— «Начинай!» — и дрогнувшие пальцы
Звонко пробежали по струнам.

[134]


Подмигнул король своей супруге,
Гости брови подняли… гусляр
Затянул про славные походы
На соседей,— немцев и татар…

Не успел он кончить этой песни,—
Крики: «Vivat!» огласили зал…—
Только круль махнул рукой, нахмурясь:
Дескать, песни эти я слыхал!

— «Пой другую!» — и, потупив очи,
Прославлять стал молодой певец
Молодость и чары королевы,
И любовь — щедрот её венец.

Не успел он кончить этой песни,—
Крики: «Vivat!» огласили зал…—
Только круль сердито сдвинул брови:
Дескать, песни эти я слыхал!

«Каждый шляхтич» — молвил он,— «поет их
На ухо возлюбленной своей;
Спой мне песню ту, что пел ты в хате
Лесника, — та будет поновей…

[135]


Да не бойся!»—
Но гусляр, как будто
К пытке присужденный, побледнел…
И, как пленник, дико озираясь,
Заунывным голосом запел:

«Ой, вы, хлопы, ой, вы, Божьи люди!
Не враги трубят в победный рог,
По пустым полям шагает голод
И, кого ни встретит,— валит с ног.

Продает за пуд муки корову,
Продает последнего конька…
Ой, не плачь, родная, по ребенке!—
Грудь твоя давно без молока.

Ой, не плачь ты, хлопец, по девчине!—
По весне, авось, помрешь и ты…
Уж растут, — должно-быть к урожаю,—
На кладбищах новые кресты…

Уж на хлеб,— должно-быть к урожаю,—
Цены, что ни день, растут, растут…
Только паны потирают руки,—
Выгодно свой хлебец продают»…

[136]


Не успел он кончить этой песни:
«Правда ли?!» вдруг вскрикнул Казимир,
И привстал, и, в гневе, весь багровый,
Озирает онемевший пир…

Поднялись… дрожат… бледнеют гости.
«Что же вы не славите певца?!
Божья правда шла с ним из народа —
И дошла до нашего лица…

Завтра же, в подрыв корысти вашей,
Я мои амбары отопру…
Вы… лжецы! глядите: я, король ваш,
Кланяюсь, за правду, гусляру!..»

И, певцу поклон отвесив, вышел
Казимир,— и пир его притих…
«Хлопский круль!» в сенях бормочут паны…
«Хлопский круль!» лепечут жены их.

Онемел гусляр, поник, не слышит
Ни угроз, ни ропота кругом…
Гнев Великого велик был, страшен —
И отраден, как в засуху гром!




  1. Стихотворение «Казимир Великий» было задумано мною в 1871 году. Покойный А. Ф. Гильфердинг просил меня написать его для второго литературного вечера в пользу Славянского комитета.— Тема для стихов была выбрана самим Гильфердингом, им же были присланы мне и материалы, — выписки из Польского летописца Длугоша, со следующею в конце припискою: „Раздача хлеба в пору голода у летописца рассказана без всякой связи с другими фактами из жизни Казимира, потому тут у вас carte blanche…“ — Стихи были набросаны, когда я узнал, что литературный вечер с живыми картинами, в пользу Славянского комитета, не состоялся и отложен на неопределенное время. — Затем умер и наш многоуважаемый ученый А. Ф. Гильфердинг, самоотверженно собирая легенды и песни того народа, изучению которого, в связи со всеми ему соплеменными народами, с любовью посвящал он всю свою жизнь.