Три счастливчика (Гримм; Снессорева)/ДО

Yat-round-icon1.jpg

Три счастливчика
авторъ Братья Гриммъ, пер. Софья Ивановна Снессорева
Языкъ оригинала: нѣмецкій. Названіе въ оригиналѣ: Die drei Glückskinder. — Источникъ: Братья Гриммъ. Народныя сказки, собранныя братьями Гриммами. — СПб.: Изданіе И. И. Глазунова, 1870. — Т. I. — С. 461. Три счастливчика (Гримм; Снессорева)/ДО въ новой орѳографіи


Жилъ-былъ старикъ; у него было три сына. Чувствуя, что смерть не за горами, позвалъ онъ къ себѣ всѣхъ трехъ сыновей и далъ старшему пѣтуха, среднему — косу, а младшему — кошку.

— Больно ужь я старъ, — говоритъ онъ, — чувствую я, что смерть не за горами, такъ хотѣлось бы мнѣ надѣлить васъ передъ концомъ. Денегъ у меня нѣтъ, а тѣ дары, которые даю вамъ, покажутся вамъ теперь пустяками; но съумѣйте только хорошенько справиться съ ними, а ужь это послужитъ вамъ на пользу: отыщите такія страны, гдѣ эти предметы незнакомы — и вы составите себѣ счастіе.

Послѣ смерти отца старшій сынъ взялъ пѣтуха и отправился по бѣлу свѣту, но куда ни придетъ, вездѣ пѣтуховъ многое множество; въ городахъ онъ издали еще видѣлъ пѣтуховъ, какъ они сидятъ-себѣ на башняхъ да поворачиваются, куда вѣтеръ дуетъ; въ деревняхъ только и слышно, что пѣтухи кричатъ. Кажись, нечего было и думать чрезъ одного пѣтуха счастье найти. Однако, долго ли коротко, попалъ онъ на такой островъ, гдѣ жители не то, что не видывали пѣтуха да и понятія даже не имѣли, какъ это время надо распредѣлять. Конечно, они знали, когда былъ день, когда былъ вечеръ, но никакъ не могли опредѣлить время ночи, если случалось имъ не спать.

— Посмотрите, — говорилъ онъ, — что за гордое животное! на головѣ у него рубиновая корона; онъ носитъ шпоры, какъ рыцарь. Три раза ночью въ извѣстные часы онъ кричитъ и зоветъ васъ, и когда онъ прокричитъ въ послѣдній разъ, вскорѣ послѣ того красное солнышко восходитъ. Если же услышите, что запоетъ днемъ, знайте: будетъ перемѣна погоды.

Сильно понравилось это людямъ; цѣлую ночь они не спали и съ великою радостью слушали, какъ пѣтухъ громко прокукарекалъ въ два, четыре и шесть часовъ ночи, громко и явственно возвѣщая людямъ время. Всѣ жители приступили съ вопросами къ обладателю пѣтуха: не продажный ли это звѣрь, а если продажный, то сколько онъ за него хочетъ.

— Столько золота, сколько оселъ можетъ стащить, — отвѣчалъ онъ.

— Такое драгоцѣнное животное и за такой безцѣнокъ! — воскликнули всѣ въ одинъ голосъ и охотно дали ему то, что онъ запросилъ.

Когда старшій братъ вернулся на родину съ своимъ богатствомъ, сильно удивились его младшіе, и говоритъ средній братъ:

— Такъ и я отправлюсь по бѣлу свѣту съ моею косою; авось-либо и мнѣ удастся также выгодно сбыть ее съ рукъ.

Но не вдругъ встрѣтилась ему удача; всюду попадались ему навстрѣчу мужики и не хуже его несли хорошія косы на плечахъ. Однако и ему посчастливилось, наконецъ, попасть на островъ, гдѣ люди знать не знали, что за коса такая. Когда созрѣвала у нихъ жатва, они привозили пушки, ставили ихъ предъ полями и обстрѣливали ихъ. Но это было преплохое средство: стрѣляли какъ попало и иной разъ вмѣсто того, чтобы стрѣлять въ стебли, попадали въ колосья и сбивали ихъ такъ, что много зеренъ пропадало, и притомъ же это средство производило нестерпимо оглушительный шумъ.

Увидѣвъ это, взялъ нашъ странникъ свою косу и давай косить, да такъ проворно, и безъ всякаго шума, что люди повѣсили носы и разинули рты отъ удивленія. Они съ радостью готовы были за косу дать все, что хозяинъ пожелалъ; такимъ образомъ онъ получилъ лошадь съ грузомъ золота, такъ что она еле ноги передвигала.

Тогда и младшему брату пришла охота свою кошку повыгоднѣе сбыть настоящему покупщику. Но и съ нимъ случилось то же, что съ старшими братьями: не было ему удачи, пока онъ шатался на твердой землѣ: тутъ вездѣ кошки есть, да и еще въ такомъ множествѣ, что новорожденныхъ котятъ по большей части бросаютъ въ воду. Наконецъ приплылъ онъ съ кораблемъ на островъ, гдѣ на его счастье никто никогда и не слыхивалъ о кошкахъ, за то мышей было вдоволь, такъ что онѣ прыгали по столамъ и по скамьямъ, не обращая вниманія, были ли тутъ люди или нѣтъ.

Весь народъ жаловался на это бѣдствіе и даже самъ король не зналъ, куда ему отъ нихъ дѣваться: во всѣхъ углахъ его за́мка пищали мыши и грызли все, что только въ зубы имъ попадалось. Кошка начала свою охоту и въ скоромъ времени очистила двѣ залы. Сталъ народъ просить своего короля, чтобъ онъ купилъ для пользы государства такого чудеснаго звѣря. Король съ радостью далъ за кошку сколько за нее хозяинъ запросилъ, а именно: нагруженнаго золотомъ мула. И такимъ образомъ младшій братъ вернулся на родину еще богаче старшихъ.

Натѣшилась кошка въ королевскомъ за́мкѣ и такъ много перекусала мышей, что и пересчитать нельзя ужь было. Отъ великаго труда стало ей жарко и пить захотѣлось. Она остановилась, подняла голову и прокричала: «мяу, мяу!»

Король скорѣе созвалъ своихъ придворныхъ послушать что это такое, а они какъ услыхали такой необыкновенный крикъ, то такъ перепугались, что, со страху, всѣ разбѣжались вонъ изъ за́мка. Тогда король созвалъ совѣтъ и приказалъ придумать, что тутъ дѣлать. Общимъ голосомъ рѣшено было послать къ кошкѣ герольда и потребовать отъ нея, чтобъ она немедленно оставила за́мокъ или, въ противномъ случаѣ, предупредить ее, что противъ нея будутъ приняты мѣры насилія. Судьи притомъ выразили такое мнѣніе:

— Ужь лучше терпѣть намъ муку отъ мышей, такъ какъ мы къ тому уже привыкли, чѣмъ жертвовать жизнью изъ-за такого чудовища, совсѣмъ намъ неизвѣстнаго.

Сынъ нѣкотораго вельможи получилъ назначеніе сдѣлать кошкѣ запросъ: не пожелаетъ ли она добровольно оставить за́мокъ?

Между тѣмъ жажда еще сильнѣе стала мучить кошку и она пуще прежняго кричала: «мяу, мяу!»

Благородному юношѣ показалось, что это значитъ: «ни за что, ни за что», и передалъ онъ королю такой отвѣтъ:

— А! когда такъ, — рѣшилъ на то совѣтъ, — дѣлать нечего, надо прибѣгнуть къ воинственнымъ мѣрамъ.

Привезли пушки, разставили ихъ противъ за́мка и принялись въ него палить. Когда огонь показался въ той залѣ, гдѣ находилась кошка, она, не долго думая, преблагополучно выпрыгнула изъ окна да и была такова; но осаждающіе и слушать ничего не хотѣли и палили, палили, пока весь за́мокъ обратили въ пыль и прахъ.