Протоптанные башмаки (Гримм; Снессорева)

Протоптанные башмаки
автор Братья Гримм, пер. Софья Ивановна Снессорева
Язык оригинала: немецкий. Название в оригинале: Die zertanzten Schuhe. — Источник: Братья Гримм. Народные сказки, собранные братьями Гримм. — СПб.: Издание И. И. Глазунова, 1871. — Т. II. — С. 164. Протоптанные башмаки (Гримм; Снессорева) в дореформенной орфографии


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король; у него было двенадцать дочерей, одна другой лучше; двенадцать кроватей прекрасных принцесс стояли рядом в одной комнате.

Каждый день, когда принцессы ложились спать, двери их запирались на замо́к, но, несмотря на такую предосторожность, каждое утро, когда король отпирал дверь, он видел по их протоптанным башмакам, что они как будто танцевали, но отчего это происходило, он никак не мог проведать.

Долго король ломал себе голову, чтобы узнать, какая тому причина, и наконец он издал указ, что кто откроет, где принцессы по ночам танцуют, тот будет иметь право выбрать себе любую из них и жениться на ней, а после смерти короля будет законным его наследником. Кто же, взявшись за это дело, по прошествии трёх суток не даст никаких положительных сведений, тот должен распростится с жизнью.

Вскоре какой-то принц узнал об этом объявлении и явился во дворец, похваляясь, что он берётся раскрыть эту тайну. Его приняли с должными почестями, а с наступлением ночи отвели в кабинет, смежный со спальнею принцесс. Постель ему была приготовлена, и дверь из кабинета в спальню была не заперта для того, чтобы ему удобнее было следить за ними, а то, пожалуй, как-нибудь тихонько не ушли бы от него.

Но как ни сильно было желание принца усмотреть за принцессами, а преодолеть себя он никак не мог, глаза его сомкнулись, и он проспал всю ночь непробудным сном; а утром, как проснулся, сейчас увидел по башмакам, что все двенадцать красавиц протанцевали всю ночь, даже подошвы были в дырах.

Та же история повторилась во вторую и в третью ночь; кончилось тем, что несчастному принцу отрубили голову без всякого милосердия. Но его пример не уменьшил толпы отважных удальцов, и все они, один за другим, платились жизнью за свою удаль.

В это время случилось бедному солдату доро́гой проходить чрез город, где жил король.

Солдат за ранами не мог уже служить.

Доро́гой повстречалась с ним какая-то старушонка и спросила у него, куда он идёт.

— Да и сам не знаю, — отвечал солдат и прибавил шутя, — пожалуй, я не прочь как-нибудь разведать, где это королевны свои башмаки протирают до дыр, не прочь также и королём сделаться.

— Ну, так что ж? Это совсем не так мудрено, — возразила старуха, — ты только не пей вина, как тебе станут на ночь подносить, да потом притворись, что спишь крепким сном.

Сказав это, старушка подала ему маленький плащ и прибавила:

— Как накинешь этот плащ себе на плечи, сейчас сделаешься невидимкой, и тогда тебе легко будет усмотреть и за дюжиною принцесс.

Получив добрый совет и хороший подарок, солдат не на шутку призадумался и потом смело явился к королю, объявляя, что и он намерен подвергнуться испытанию, чтобы попытать своего счастья.

Солдат был так же хорошо принят как и прежние удальцы, и его одели также в царские одежды.

С наступлением ночи его отвели в кабинет, смежный со спальней принцесс, и оставили одного.

Когда он собрался ложиться в постель, старшая принцесса поднесла ему кружку вина; но солдат не дурак, он ещё прежде догадался подвязать себе к подбородку губку, так что не проглотил ни одной капли, а всё вино ловко вылил в губку.

После этого он улёгся спать и чрез несколько минут громко захрапел, как будто заснул непробудным сном.

Услыхав его храпение, принцессы расхохотались, и старшая из них сказала:

— Ну, уж этому-то следовало бы пощадить свою жизнь.

И с этими словами вся дюжина принцесс повскакали со своих постелей, отворили шкафы, картонки, сундуки, достали великолепные наряды, разрядились в пух и долго любовались собой в зеркала, заранее радуясь, что всю ночь протанцуют. Только младшая сказала:

— Вот вы все радуетесь, а я так сама не знаю, отчего мне так грустно: верно с нами случится сегодня какое-нибудь несчастье.

— Полно, дурочка, трусить! — возразила старшая. — Разве ты забыла, сколько принцев отправилось на тот свет за их попытки разведать, где мы ночи проводим? А уж про этого солдата и говорить не сто́ит. Право, даже жаль, что напрасно я трудилась приготовить для него снотворный напиток: он и без него стал бы дрыхнуть как сапожник.

Нарядившись по бальному, принцессы, из предосторожности, заглянули на солдата, но тот спал мёртвым сном и не пошевельнулся.

Считая себя вне всякой опасности, старшая подошла к своей кровати и топнула ногой — кровать исчезла, а показалось отверстие; прежде всех спустилась старшая принцесса, а за ней остальные, одна за другой.

Солдат всё видит и, не теряя времени, накинул на плечи плащ и поспешно отправился по спуску вслед за младшею принцессой.

На средине подземной лестницы он как-то неосторожно ступил и прямо на платье младшей сестрицы; та испугалась и вскрикнула:

— Что это такое? Кто держит меня за платье?

— Да не будь же такой трусихой! — возразила старшая. — Ты верно зацепилась за какой-нибудь крюк.

Спустившись с лестницы, они очутились в аллее, усаженной деревьями необыкновенной красоты. Все листья были серебряные, так и сверкали и переливались яркими цветами.

«Не забыть бы захватить с собой что-нибудь на память об этом походе», — подумал солдат и с этими словами сломал ветку на дереве, при чём раздался по лесу сильный треск.

Младшая царевна закричала:

— Слышали ли вы, как будто что-то грохнуло? До сих пор с нами ничего подобного не случалось.

— Это в честь нашу стреляют принцы, потому что мы скоро избавим их от колдовства, — возразила старшая.

Потом они вышли во вторую аллею, где листья были всё золотые, а оттуда — в третью аллею с листьями алмазными самой чистой воды.

В каждой из аллей солдат ломал по ветке и всякий раз сильно пугал младшую принцессу страшным треском; но старшая сестрица всё стояла на своём, что это были выстрелы в честь их прибытия.

Между тем незаметно дошли они до берега реки, где было привязано двенадцать челноков, и в каждом челноке сидело по прекрасному принцу.

Каждый из принцев взял по принцессе в свой челнок, а солдат поместился позади самой младшей.

— Не знаю отчего, — сказал сидевший с нею принц, — но мой челнок сегодня гораздо тяжелее обыкновенного, и мне приходится грести изо всех сил, чтобы сколько-нибудь подвигаться вперёд.

— Да отчего же тому быть, если не от духоты и жара? — отвечала младшая сестрица. — Вот и мне сегодня что-то не по себе.

На противоположном берегу стоял прекрасный дворец, великолепно освещённый, откуда неслись звуки труб и литавр.

Когда они причалили к берегу и вошли во дворец, то каждый принц начал танцевать со своей возлюбленной; что же касается молодца-солдата, то он, тоже невидимкой танцевал с каждой по очереди, и когда которая-нибудь из них брала кубок с вином, он ловко его опоражнивал до дна, так что принцесса уже пустым подносила его к губам.

Всё это увеличивало тоску младшей принцессы; но старшая всякий раз заставляла её молчать.

Таким образом они протанцевали до трёх часов утра и так усердно, что когда стали собираться домой, все башмаки от дыр сквозили.

Принцы отвезли их домой; на этот раз солдат сел в лодку к старшей принцессе.

Расставаясь со своими возлюбленными принцами, молодые девушки обещались на следующую ночь придти опять танцевать.

Когда они дошли до подземной лестницы, солдат поспешно опередил их, чтобы успеть лечь в постель пораньше, а принцессы, усталые и измученные, так медленно тащились по лестнице, что когда вошли к себе в спальню, то солдат так громко храпел, что они тотчас же услышали его.

— Ну, — говорили они промеж себя, — уж этот-то не выдаст нас.

Тут они сняли свои богатые наряды, бережно уложили на места, и бросили под кровать протоптанные башмаки и спокойно заснули.

Солдат решился пока ничего не говорить, чтобы ещё раз насладиться таким великолепным зрелищем.

И вторую, и третью ночь всё выходило тем же порядком: принцессы танцевали до тех пор, пока все башмаки были протоптаны и в дырах. Солдат в третью ночь унёс ещё на память золотой кубок.

Когда настала пора открыть всю тайну, солдат взял с собой три ветки, кубок и отправился к королю, а принцессы стали за дверью, чтобы послушать, что он будет говорить.

— Ну-ка, — спросил король, — скажи мне, где мои двенадцать дочерей протоптали в эту ночь башмаки?

— В подземном за́мке с двенадцатью принцами, — отвечал он.

Тут солдат рассказал королю по порядку всё, что видел, и показал три ветки и кубок, которые он унёс во время своих ночных похождений.

Король кликнул дочерей и спросил:

— Правду ли говорит солдат?

Видят принцессы, что тайна их открыта, и что ложь ни к чему не поведёт, и поневоле признались во всём.

Тогда король спросил у солдата:

— На которой из принцесс хочешь жениться?

— Государь, — отвечал солдат, — я не так уже молод, так отдай за меня старшую принцессу.

Свадьбу отпировали в тот же день, и король всенародно признал его своим наследником.

А принцы принуждены были оставаться заколдованными ещё на столько дней, сколько ночей они танцевали с дюжиною принцесс.