ПБЭ/ВТ/Акоминат, Михаил

Акоминат, Михаил
Православная богословская энциклопедия
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: А — Архелая. Источник: т. 1: А — Архелая, стлб. 392—404 ( скан · индекс ) • Другие источники: ЭСБЕПБЭ/ВТ/Акоминат, Михаил в дореформенной орфографии


[391-392] АКОМИНАТ Михаил — митрополит афинский, выдающийся византийский писатель и общественный деятель второй половины XII и начала XIII века. Родиною его был город Хоны, в малоазийской провинции Фригии, по имени коего он называется также Хониатом, а родители принадлежали к знатной византийской фамилии. Михаил родился около 1140 года и, как старший сын, был после рождения предназначен отцом к духовному званию. Еще в детском возрасте он был причислен к церковному клиру тогдашним митрополитом города Хон Никитою, человеком добродетельным и ученым, принимавшим немалое участие в жизни фамилии Акоминатов. Первоначальное образование Михаил получил в своем родном городе, где хорошо изучил грамматику и пиитику, а когда достиг юношеского возраста, то был отправлен (около 1157 года) для продолжения образования в Константинополь. Здесь в то время, под покровительством императора Мануила Комнина, науки достигли высшей степени развития и процветания и ученые пользовались всеобщим уважением. Учителями молодого, талантливого Акомината в Византии были — Феодор Птоходром, преподававший ему софистическую риторику, и братья Иоанн и Исаак Цецис, занимавшиеся поэзией. Но больше всего на образование Михаила влиял знаменитый Евстафий, впоследствии митрополит фессалоникийский, счастливо сочетавший в себе и высокую нравственную доблесть, и обширные познания. Замечательный знаток Гомера и Пиндара и, вообще, всей классической литературы, прекрасно изучивший христианскую науку, Евстафий вдохнул в Михаила пламенную любовь к знанию и науке и опытною рукою вел своего ученика по пути нравственного развития и совершенства. Он так полюбил Акомината, что поселил его в своем доме и тщательно руководил его занятиями. Между [393-394] учеником и учителем завязалась весьма крепкая нравственная связь, не порывавшаяся до конца жизни Евстафия. Находясь среди лучших ученых Константинополя, Михаил в совершенстве изучил современную византийскую науку, так что потом с успехом руководил занятиями своего младшего брата Никиты Хониата, впоследствии замечательного историка. Но в то время, как Никита, окончив образование и женившись, быстро пошел по лестнице служебных повышений и отличий, Михаил всецело предавался изучению творений отцев церкви и сочинений древне-греческих писателей, жил простою скромною жизнью самоотверженного ученого и заботился только о книгах и их собирании. Однако не долго образованный и добродетельный Михаил оставался в стороне от многоразличного движения церковно-общественной жизни Византии: во время патриаршества Феодосия Ворадиокта (1178—1183 г.) он был назначен помощником секретаря (ὑπογραμματεύς) патриарха и участвовал во всех тревогах и почестях патриаршей власти в эту беспокойную пору. В 1182 году Михаил был призван на более ответственный и важный пост: он был назначен митрополитом города Афин, на место скончавшегося Георгия Ксироса, и, среди радости одних и сожаления других своих почитателей и друзей в Константинополе, он в начале указанного года отбыл из столицы к месту нового своего служения.

В конце XII века Афины представляли, в церковном отношении, видную митрополию; в списке епархий Константинопольского патриархата афинская кафедра занимала 28-е место; афинскому митрополиту были подчинены следующие епископии: еврипская, диавлийская, коранийская, андросская, ореосская, скиросская, каристская, порфмийская, авлонская, сиросская и кеосская. В административно-политическом отношении Афины принадлежали к Феме (провинции) Елладской и управлялись присылаемыми из Константинополя преторами — стратигами, которые имели власть военную и гражданскую, судебные же обязанности возлагались на судей (κριταί или δικασταί). Что касается экономического состояния Афин, то оно было невысоко. Здесь слабо была развита промышленность и торговля, отчасти вследствие давней беспечности византийских властей в отношении к этому городу, отчасти вследствие бесплодности почвы; а затем, город много страдал от набегов норманнов, утвердившихся в Сицилии, и морских разбойников, находивших себе убежище на островах Эгине и Макрисе; особенно большое бедствие постигло Афины в 1147 году, когда город подвергся нашествию сицилийского короля Рожера II. Михаил Акоминат, прибывши в Афины, нашел город еще не восстановленным от минувшего разгрома: многие дома лежали в развалинах, а городские стены не были воздвигнуты. К бедствиям от внешних врагов присоединялись и невзгоды иного рода: афинское население весьма много страдало от светской администрации, среди коей было до крайности развито взятничество. Наконец, граждане Афин, вследствие частых набегов врагов и грабежа со стороны преторов и сборщиков повинностей, были невежественны в религиозно-нравственном отношении. Таким образом, Михаилу Акоминату предстоял тяжелый труд по управлению афинскою митрополией.

Прибывши в Афины, Михаил был торжественно принят жителями и, после совершения первой литургии в соборе Богородицы, произнес замечательное слово пред новою своею паствою. Призывая афинян к жизни добродетельной и исполненной любви к ближним и благотворения, Михаил напоминает им в своем слове о былом величии города и высказывает свою радость по поводу того, что сделан преемником славных афинских архипастырей. Но Афины должны быть знамениты не только событиями прошлого и памятниками классической древности, но больше всего и главным образом — добродетелью и [395-396] многоразличною мудростию своих жителей. Посему оратор только тогда будет почитать себя счастливым, если научит свою паству евангельским заповедям, сделавшись для неё врачом, наставником, отцом, пастырем, кормчим, ловцем, учителем. Будущее покажет также, остались ли афиняне такими, какими были их предки, именно — друзьями разума, мудрыми, не помнящими зла, страннолюбцами, человеколюбивыми, восприимчивыми к добру, усердными и великодушными, — или же они попрали прочную связь с своими предками, и живут несогласно с заветами прошлого. Архипастырь будет с воодушевлением учить их в великолепном храме Богоматери, пред немерцающим светом божественной благодати, здесь пребывающей.

И, действительно, Михаил Акоминат весьма усердно поучал афинян с церковной кафедры, как показывают сохранившиеся до нашего времени его проповеди. В то же время он вступил в борьбу с императорскими чиновниками из-за взятничества и вымогательства, коими они довели афинян до крайней нищеты. Памятником этой гражданской доблести Михаила служит его знаменитый доклад (ὑπομνηστικόν) византийскому императору Алексею III Ангелу (1195—1203 г.), содержащий в себе жалобу на бедствия его епархии от разных зол, преимущественно от тяжести податей и налогов, бессердечно взыскиваемых с населения чиновниками. „Наша афинская область, писал в этом докладе Михаил, с давнего времени уменьшающаяся в числе своих жителей, вследствие непрерывных поборов, в настоящее время подвергается опасности превратиться в то, что́ называется Скифскою пустынею. Причина этому та, что мы обременены всяческими поборами, даже более многочисленными и тяжелыми, чем прочие соседние области. Мы два, три раза и, вообще, слишком часто в сравнении с нашими соседними странами подвергались переписям и межеваниям, при которых почти блошиными шагами измерялась наша песчаная и бесплодная почва, пересчитывался каждый волос на голове, тем более каждый лист виноградника или другого растения. Мало того, и прочие мирские поборы и повинности с нас взыскиваются и притом — со всею тяжестию и гораздо прежде, чем у других“. Указав, далее, несколько примеров обременительного взыскания с афинян податей, Михаил Акоминат продолжает: „Мы не будем жаловаться на взыскание поземельной подати, на разбой морских пиратов. Но как возможно без слез рассказывать ο преторском вымогательстве и насилии... Претор является (к нам) во всеоружии, с целым сонмом своих слуг, привлекая и местных трутней, разных продажных людишек; как будто собравшись сделать вторжение в землю неприятельскую и варварскую, он добывает себе ежедневное пропитание грабежом и хищением. Впереди его, говоря словами Писания, бежит гибель, так называемые „приемщики“; они требуют на каждый день по пятисот медимнов жита для людей и лошадей; им нужны целые стада овец, целые стаи птиц и все виды морской рыбы, а вина — такое количество, что столько и не наберется на наших виноградниках. Сверх того, они еще требуют за это платы себе, как будто какие благодетели, и платы не плохой какой-нибудь и маловеской, но такого количества тяжелого золота, какое могло бы удовлетворить желания ненасытной души их. Затем является сам претор и, прежде чем совершить поклонение Богоматери (в знаменитом в честь неё афинском соборе), на одного он накладывает руки за то, что тот будто бы не вышел ему на встречу, другого запирает в тюрьму и подвергает пене по другой причине. Таким образом, угощаясь у нас столько дней, сколько ему заблагорассудится, он требует себе поклонного челобитья, может быть потому, что сам поклонился (бил челом) Богородице, и не только он сам этого требует, но и казначей, и протовестиарий, и вся его свита. Он заявляет нам, что не прежде [397-398] поднимется отсюда, как получив собственными руками то, что следует. Мы усердно просим и кланяемся, говоря, что не иначе можем внести это, как устроив общую складчину. Он мало-помалу смягчается и, оставив сборщика, который должен взыскать деньги, собирается в дальнейший путь. Но потом, — редкое вьючное животное уйдет от ямской повинности. А еще хуже то, что иное животное, будучи взято под предлогом ямской повинности, продается потом собственному хозяину, да не один раз, а часто дважды. И всякая скотина похищается, а потом продается (своему же хозяину) или же совсем уводится. К чему же это, святой государь наш, такая на нас гибель“? В заключение митрополит Михаил просит императора Алексея избавить афинян от преторского „нашествия“, набега и разорения, возложить на них определенный, менее обременительный налог в пользу казны и освободить их от новой переписи, сопровождающейся различными поборами в пользу писцов и дозорщиков. Неизвестно, имела ли докладная записка митрополита Михаила какие-либо реальные последствия, благоприятные для населения афинского округа, во несомненно то, что она делает честь мужеству афинского архипастыря, открыто отважившегося порицать недостойное поведение местной гражданской администрации и возвысить свой авторитетный голос в пользу бедной, разоренной паствы. Михаил по возможности облегчал бедствия народа и от частых набегов на афинский округ со стороны пиратов, помогая ограбленным материальными средствами из церковных приобретений. Вообще, жизнь Михаила Акомината в Афинах была непрерывною борьбою за право и правду против несправедливости и порока. Он заботился о нравственном преуспеянии своей паствы и просвещении её в школах, о водворении взаимной любви между членами афинской церкви, о честном исполнении чиновниками своих обязанностей и гуманном отношении их к народу, о благотворительности и странноприимстве, особенно в монастырях, которых под управлением Михаила было несколько, и т. п.

Среди усиленных и разнообразных трудов Михаила Акомината на пользу его обширной, но несчастной и бедной паствы, его митрополию постигло новое бедствие. В последние годы тревожного и беспорядочного царствования императора Алексея III Ангела в разных провинциях и городах византийской империи стали захватывать в свои руки власть различные мелкие правители, рассчитывая на слабость византийского императорского двора и на безнаказанность с его стороны. Из них барон Лев Сгур, наследовавший от отца управление Навплиею, задумал основать независимое княжество в Елладе. Он сперва хитростью завладел (в 1202 г.) городом Аргосом, завоевал Коринф, где приказал умертвить своего врага, митрополита Николая, и в 1203 году осадил Афины. Митрополит Михаил пытался первоначально советами и просьбами отклонить Сгура от осады города, но, не достигнув цели, сам руководил защитою Афин от врага, устанавливал на стенах города тяжелые военные машины и указывал места стрелкам из лука и пращникам. Отчаявшись в победе над таким противником, „арголидский волк“ (Сгур) из мести сжег нижнюю часть города и, отступив от Афин, захватил с собою много скота. В следующем 1204 году, после завоевания Константинополя латинянами, Афины подверглись нашествию нового врага, маркиза монферратского Бонифация. Митрополит Михаил мог бы оказать сопротивление и этому врагу, но, имея в виду то, что теперь уже нет оснований противиться, так как столица империи и восточные, и западные её провинции находились под властью латинян, он без кровопролития сдал Бонифацию свой город. Латиняне ограбили некоторые православные святыни Афин и, в частности, собор в честь Богородицы, а библиотеку Михаила, которую он в течении многих лет собирал в [399-400] Константинополе и Афинах, растащили. Вскоре здесь водворился латинский митрополит. Акоминат, видя, что город, который он любил и в котором прожил, как его архипастырь, более двадцати лет, находится во власти иноверной администрации, решился его оставить. С тяжелыми чувствами, не имея почти никаких материальных средств, он удалился сперва в Фивы,потом в Фессалонику, а через год поселился на острове Кос в монастыре Иоанна Предтечи, где и провел всю последующую свою жизнь в уединении, среди ученых занятий, оплакивая падение своего отечества и дорогого ему города. Никейский император Феодор Ласкарис неоднократно приглашал его к себе и предлагал митрополичью кафедру на острове Наксосе, но он, ссылаясь на свои болезни и старость, всякий раз отклонял предложение. „Глубоко скорблю я, несчастный, как об общем бедствии, так и о своем собственном, говорил Михаил в надгробном слове своему брату Никите Хониату: я, который был как бы насажден и вкоренен, был выброшен из двора Господня, как сухое и негодное дерево, и свирепою бурею заброшен на угрюмую скалу, омываемую волнующимся морем; так я и живу в сих местах изгнания вдали от священства, от святых торжеств, от города и граждан и, подобно филину, поднимаю жалобный вопль о всеобщем бедствии и собственном страдании“. Михаил Акоминат скончался около 1220 года.

Все, сохранившиеся до нашего времени, литературные произведения Михаила Акомината можно разделить на четыре группы: проповеднические слова, речи похвальные и надгробные, письма и поэтические произведения. Из проповедей Михаила Акомината известны: вступительное его слово, произнесенное в 1182 году за первым богослужением в храме Богородицы Афиниотиссы; катихизическая беседа, сказанная в сырную неделю; беседа, сказанная в неделю крестопоклонную в прославление св. Креста; беседа в неделю ваий; слово в честь св. священномученика Леонида, епископа афинского, пострадавшего в 250 году при Декии, и в честь пострадавших с ним св. жен, — произнесенное в афинском храме, посвященном св. Леониду; беседа, сказанная между 1185 и 1187 годами в городе Еврипе, на острове Евбее, к местному епископу и игуменам монастырей, по поводу их спора с митрополитом новых Патр Евфимием; беседа о сотворении человека и беседа в честь св. Мартиниана. Проповеди Михаила Акомината отличаются крупными достоинствами. Они основаны почти исключительно на Библии и свидетельствуют о прекрасном знакомстве проповедника с Священным Писанием, богаты мыслями глубокими и разнообразными и исполнены пламенного ораторского воодушевления. В подлиннике они производят на читателя сильное впечатление.

Из похвальных и надгробных речей Михаила Акомината в печати известны следующие: похвала хонскому митрополиту Никите, который управлял Хонами свыше 30 лет и был человек образованный и добродетельный; похвала написана Михаилом еще во время его пребывания в Константинополе; речь константинопольскому патриарху Михаилу Анхиалу, произнесенная в храме Св. Софии; речь к претору Никифору Просоху, который прибыл в 1182 году в Афины по назначению императора Андроника Комнина для защиты города от врагов внешних и внутренних; речь к претору Димитрию Дримису, назначенному в Афины в конце 1183 или в начале 1184 года, в царствование императора Андроника Комнина; надгробное слово Феофилакту Велиссариоту, который был родственником Михаила и молодым человеком приехал к нему из Константинополя, речь произнесена в начале 1187 года; похвальное слово императору Исааку Ангелу, сказанное Михаилом в 1187 году в Константинополе, куда он ездил по делам города Афин; надгробное слово в честь архимандрита афинских монастырей Кир-Неофита, произнесенное между 1190 и 1194 годами; этот [401-402] Неофит был неподражаемым образцом добродетели, отличался образованием и много помогал Михаилу в управлении епархией, был духовным отцом афинян и скончался в глубокой старости смертию праведника; плач на смерть знаменитого митрополита фессалоникийского Евстафия, учителя Михаила, сказанная в 1194 г.; речь к логофету Василию Каматиру, родственнику императора Алексея III, произнесенная между 1195 и 1198 гг.; речь к великому дуке Стрифону, сказанная около 1201 или 1202 года; надгробное слово брату Никите Хониату и некоторые другие речи подобного же рода.

Что касается писем Михаила Акомината, то число их простирается до 200; они адресованы к различным лицам и разнообразны по содержанию.

Наконец, Михаилу Акоминату принадлежит несколько поэтических произведений; одно из них (Θεανώ) — философского содержания, одно касается истории города Афин, а большая часть написана на религиозные темы.

Сочинения Михаила Акомината, главным образом его речи и письма, имеют весьма важное историческое значение. Его речи (похвальные, надгробные) произнесены к лицам более или менее примечательным — к царям, патриархам, преторам и архонтам, являвшимся в Афины, а письма адресованы к царям, патриархам, епископам, вельможам, известным ученым, родственникам или друзьям Михаила. О большей части лиц, к которым написаны его речи и слова, можно узнать и из других источников, но сведения Акомината значительно восполняют свидетельства о них других византийских литературных памятников. Так, сведения Акомината касательно деятельности императоров Мануила, Алексея и Андроника Комнинов, Исаака и Алексея Ангелов, Алексея IV и Алексея V, никейского императора Феодора Ласкариса и эпирского деспота Феодора Дуки во многих случаях освещают неясные и неполные исторические о них сведения в сочинениях Иоанна Кинната, Евстафия Фессалоникийского, Никиты Хониата и Георгия Акрополита, которые описывают бурную эпоху второй половины XI в. и начала XII. Иногда, при помощи немногих слов в письмах или речах Михаила Акомината, тот или иной исторический факт освещается гораздо лучше, чем в обширных исторических произведениях других авторов. Эти последние изображают течение целой эпохи и в обширном виде излагают события, происходившие в народе, редко касаясь подробностей этих событий. В письмах же и речах Михаила сообщаются непосредственные впечатления автора, уясняются детали события, его психологическая сторона, описываются дела домашние, закулисные. Правда, под пером Михаила Акомината иные факты изображаются в ином виде, сравнительно с историческими произведениями его современников, но так как Михаил указывает и внутренние пружины событий и освещает их психологическими данными, то представляется полная возможность определить, на чьей стороне правда и как лучше объяснить и оценить тот или иной исторический факт. Вообще, речи и письма Михаила, написанные под непосредственным впечатлением времени и касающиеся разных сторон исторических событий XI—XII в., составляют как бы часть этих событий и поэтому весьма важны для правильного их понимания.

В отношении языка и стиля, Михаил Акоминат считается одним из лучших писателей византийской эпохи. Он принадлежит к литературной школе Евстафия, митрополита фессалоникийского, блестящая плеяда учеников которого развила литературную речь до высокой степени совершенства. Михаил Акоминат, при этом, был самым выдающимся учеником Евстафия, в полноте усвоившим литературные традиции своего учителя. Часто образ мышления и речи у Михаила являются верною копией мысли Евстафия, из сочинений которого он нередко берет сравнения и уподобления и с которым сходится в оценке лиц и [403-404] событий, так что произведения Михаила восполняются и уясняются сочинениями Евстафия. У Михаила встречается также весьма много таких слов, которые находим лишь в сочинениях Евстафия, а равно, вновь созданные первым слова и выражения носят на себе отпечаток влияния второго. Но Михаил является самостоятельным в подражании Евстафию; своим сильным творческим умом он переработал литературную речь школы Евстафия и в отношении языка и стиля занимает в истории византийской литературы определенное место. Язык Акомината отличается строгою точностию и не лишен приятности, фразы у него весьма искусно построены, но периоды длинны, и часто допускаются уклонения в сторону. Слова, вообще, подбираются автором, но этот выбор свидетельствует о богатом лексическом его материале; поэтому выражения не всегда оказываются подходящими и не всегда надлежащим образом соответствуют мысли писателя, хотя с внешней стороны фраза оказывается красивой. Писатель весьма часто облекает свои мысли в формы уже готовые, которые он заимствует или из Священного Писания, или из поэм Гомера. Эти две книги постоянно открыты пред умственными взорами Акомината и из них он часто берет слова и выражения, так или иначе украшает свою речь. Он пользуется также и другими литературными источниками христианского учения и языческой мудрости и часто цитирует творения свв. Григория Богослова, Василия Великого и Климента Александрийского и сочинения Пиндара, Демосфена, Фукидида, Аристотеля и других писателей. Акоминат, будучи эклектиком в философских своих воззрениях, является эклектиком и в литературном отношении, подобно и многим другим писателям византийской эпохи. Читатель его сочинений иногда затрудняется определить, где оканчивается заимствование и где начинается собственная мысль автора. Но мысль и слово не расходятся в сочинениях Михаила и между ними существует здесь полное единство, дающее возможность читателю установить правильный взгляд на описываемые события.

Лучшее и полное издание сочинений Михаила Акомината сделано профессором афинского университета Спиридоном Лампросом в двух томах, с историческими и филологическими примечаниями, и вышло в свет с таким заглавием: Μικαὴλ Ἀκομινάτου του Χωνιάτου τὰ σωζόμενα, τὰ πλεῖστα ἐκδιδόμενα νῦν τὸ πρῶτον δαπάνῃ τοῦ δῄμου Ἀθηναίων ὑπὸ Σπυρίδωνος II. Λάμπρου, τόμοι Α' καὶ Β'. Ἐν Ἀθήναις. 1879—1880.