Коляска (Вяземский)

Коляска : Вместо предисловия
автор Пётр Андреевич Вяземский (1792—1878)
См. Стихотворения 1826. Источник: lib.ru


Коляска
(Вместо предисловия)

Томясь житьём однообразным,
Люблю свой страннический дом,
Люблю быть деятельно-праздным
В уединенье кочевом.
Люблю, готов сознаться в том,
Ярмо привычек свергнув с выи,
Кидаться в новые стихии
И обновляться существом.
Боюсь примёрзнуть сиднем к месту
10 И, волю осязать любя,
Пытаюсь убеждать себя,
Что я не подлежу аресту.
Прости, шлагбаум городской
И город, где всегда на страже
15 Забот бессменных пёстрый строй,
А жизнь бесцветная всё та же;
Где бредят, судят, мыслят даже
Всегда по таксе цеховой.
Прости, блестящая столица!
20 Великолепная темница,
Великолепный жёлтый дом,
Где сумасброды с бритым лбом,
Где пленники слепых дурачеств,
Различных званий, лет и качеств
25 Кряхтят и пляшут под ярмом.
Не раз мне с дела и с безделья,
Не раз с унынья и с веселья,
С излишества добра и зла,
С тоски столичного похмелья
30 О четырёх колёсах келья
Душеспасительна была.
Хоть телу мало в ней простора,
Но духом на просторе я.
И недоступные обзора
35 Из глаз бегущие края,
И вольный мир воздушной степи,
Свободный путь свободных птиц,
Которым чужды наши цепи;
Рекой, без русла, без границ,
40 Как волны льющиеся тучи;
Здесь лес, обширный и дремучий,
Там море жатвы золотой —
Всё тешит глаз разнообразно
Картиной стройной и живой,
45 И мысль свободно и развязно
Сама, как птица на лету,
Парит, кружится и ныряет
И мимолётом обнимает
И даль, и глубь, и высоту.
50 И всё, что на душе под спудом
Дремало в непробудном сне,
На свежем воздухе, как чудом,
Всё быстро ожило во мне.
Несётся лёгкая коляска,
55 И с ней легко несётся ум,
И вереницу светлых дум
Мчит фантастическая пляска.
То по открытому листу,
За подписью воображенья,
60 Переношусь с мечты в мечту;
То на ночлеге размышленья
С собой рассчитываюсь я:
В расходной книжке бытия
Я убыль с прибылью сличаю,
65 Итог со страхом поверяю
И контролирую себя.

Так! Отъезжать люблю порою,
Чтоб в самого себя войти,
И говорю другим: прости! —
70 Чтоб поздороваться с собою.
Не понимаю, как иной
Живёт и мыслит в то же время,
То есть живёт, как наше племя
Живёт, — под вихрем и грозой.
75 Мне так невмочь двойное бремя:
Когда живу, то уж живу,
Так что и мысли не промыслить;
Когда же вздумается мыслить,
То умираю наяву.
80 Теперь я мёртв, и слава Богу!
Таюсь в кочующем гробу,
И муза грешному рабу
Приулыбнулась на дорогу.
Глупцы! Не миновать уж вам
85 Моих дорожных эпиграмм!
Сатиры бич в дороге кстати:
Им вас огрею по ушам,
Опричники журнальной рати,
С мечом гусиным по бокам.
90 Писать мне часто нет охоты,
Писать мне часто недосуг:
Ум вянет от ручной работы,
Вменяя труд себе в недуг;
Чернильница, бумага, перья —
95 Всё это смотрит ремеслом;
Сидишь за письменным столом
Живым подобьем подмастерья
За цеховым его станком.
Я не терплю ни в чём обузы,
100 И многие мои стихи —
Как быть? — дорожные грехи
Праздношатающейся музы.
Равно движенье нужно нам,
Чтобы расторгнуть лени узы:
105 Люблю по нивам, по горам
За тридевять земель, как в сказке,
Летать за музой по следам
В стихоподатливой коляске;
Земли не слышу под собой,
110 И только на толчке, иль в яме,
Или на рифме поупрямей
Опомнится ездок земной.
Друзья! Посудите вы строже
О неоседлости моей:
115 Любить разлуку точно то же,
Что не любить своих друзей.
Есть призрак правды в сей посылке;
Но вас ли бегаю, друзья,
Когда по добровольной ссылке
120 В коляске постригаюсь я?
Кто лямку тянет в светской службе,
Кому та лямка дорога,
Тот и себе уже и дружбе
Плохой товарищ и слуга.
125 То пустослова слушай сказки,
То на смех сердцу и уму
Сам дань плати притворной ласки
Бог весть кому, Бог весть к чему;
Всю жизнь окрась в чужие краски,
130 И как ни душно, а с лица
С начала пытки до конца
Ты не снимай обрядной маски.
Учись, как труженик иной,
Безмолвней строгого трапписта,[1]
135 С колодой вечных карт в руках
Доигрывает роберт виста
И роберт жизни на крестах;[2]
Как тот в бумагах утопает
И, Геркулес на пустяки,
140 Слонов сквозь пальцы пропускает,
А на букашке напирает
Всей силой воли и руки.
Приписанный к приличьям в крепость,[3]
Ты за нелепостью нелепость
145 Вторь, слушай, делай и читай
И светской барщины неволю
По отмежёванному полю
Беспрекословно исправляй.
Где ж тут за общим недосугом
150 Есть время быть с собой иль с другом;
Знакомый песнью нам пострел
Смешным отказом гнать умел
Заимодавцев из прихожей;[4]
Под стать и нам его ответ,
155 И для самих себя нас тоже
Как ни спросись, а дома нет!
По мне, ошибкой моралисты
Твердят, что люди эгоисты.
Где эгоизм? Кто полный я?
160 Кто не в долгу пред этим словом?
Нет, я глядит в изданье новом
Анахронизмом словаря.
Держася круговой поруки,
Среди житейской кутерьмы,
165 Забав, досад, вражды и скуки
Взаимно вкладчиками мы.
Мы, выжив я из человека,
Есть слово нынешнего века;
Всё мы да мы; наперечёт
170 Все на толкучем рынке света
Судьбой отсчитанные лета
Торопимся прожить в народ.
Как будто стыдно поскупиться
И днём единым поживиться
175 Из жизни, отданной в расход.
Всё для толпы — и вечно жадной
Толпою всё поглощено.
Сил наших хищник беспощадный
Уносит нас волною хладной
180 Иль топит без вести на дно;
Дробь мелкой дроби в общей смете
Вся жизнь, затерянная в свете,
Как бурей загнанный ручей
В седую глубь морских зыбей,
185 Кипит, теснится, в сшибках стонет,
Но, не прорезав ни следа,
В пучине вод глубоких тонет
И пропадает навсегда.
Но между тем как стихотворный
190 Скакун, заносчивый подчас,
Мой избалованный Пегас,
Узде строптиво-непокорный,
Гулял, рассудка не спросясь,
И по просёлкам своевольно
195 Бесился подо мной довольно,
Прекрасным всадником гордясь.[5]
Пегаса сродники земные,
Пегасы просто почтовые
Меня до почты довезли.
200 Да чуть и мне уж не пора ли
Свернуть из баснословной дали
На почву прозы и земли!
Друзья! Боюсь, чтоб бег мой дальный
Не утомил вас, если вы,
205 Простя мне пыл первоначальный,
Дойдёте до конца главы
Полупустой, полуморальной,
Полусмешной, полупечальной,
Которой бедный Йорик[6] ваш
210 Открыл журнал сентиментальный,
Куда заносит дурь и блажь
Своей отваги повиральной.
Все скажут: с ним двойной подрыв
И с ним что далее, то хуже;
215 Поэт болтливый, он к тому же
Как путешественник болтлив!
Нет, дайте срок: стихов разбега
Не мог сперва я одолеть,
Но обещаюсь присмиреть.
220 Теперь до нового ночлега
Простите… (продолженье впредь).

<1826>

Примечания

Первая публикация: «Московский телеграф», 1826, часть 11, № 20, ранняя ред. — В дороге и дома. Собрание стихотворений князя П. А. Вяземского. — М.: Типография Бахметева, 1862. — С. 3—9. — Печ. по авториз. копии в HP. В МТ имеются загл.: «Отрывок из путешествия в стихах. Глава 1. Коляска»; эпиграф: (из гл. 14, ч. 3 «Жизнеописания Витторио Альфьери»): «Ma non trovando mai un po'di pace se non se nel moto e divagazione del correr la posta… (Vita di Vittorio Alfieri)» («Но, не находя нигде покоя, кроме как в движении и рассеянии, даваемом путешествием…» Жизнеописание Витторио Альфиери) и следующее авторское примеч.: «Разумеется, что это путешествие вымышленное: учёный не найдёт в нём статистических сведений, политик — государственных обозрений, философ — наблюдений нравственных относительно того и другого народа, сатирик — лукавых намёк, эпиграмматических применений и проч. Не для них оно писано, а для благосклонных охотников до путешествий за тридевять земель, в тридесятое царство и покоряющихся правилу: не любо, не слушай, а врать не мешай. Сочинитель». Здесь же имеется и редакторское примеч.: «Можем обещать читателям «Телеграфа», что в книжках нашего журнала на 1827 год будут печатаемы следующие главы из сего «Путешествия». Однако главы «Станция» и «Соловка» появились в альм. «Подснежник» только в 1829 г., а в МТ — в 1827 г. Вяземский напечатал своё старое стихотворение «Первый отдых Вздыхалова» под загл. «Эпизодический отрывок из путешествия в стихах…». Авториз. копия в РСб-1855(III) с печ. текста, с вычеркнутым загл., примеч., эпиграфом, вписанным подзаг. и со значительной правкой, приближающей текст к HP.

  1. Трапписты — монашеский орден, устав которого предписывал полное молчание.
  2. Роберт (роббер) — три законченные партии, составляющие один круг в карточных играх. И роберт жизни на крестах — каламбур: крести (трефы)-карточная масть и кресты — ордена.
  3. Приписанный к приличьям в крепость — т. е. крепостной светских приличий.
  4. Знакомый песнью нам пострел Смешным отказом гнать умел Заимодавцев из прихожей. К этим ст. в МТ имеется авторское примеч.: «Le ménage de garçon» — песня, переведённая Д. В. Давыдовым». Речь идет о строках из «Моей песни» Давыдова (1811), явившейся подражанием популярным куплетам Жозефа Пэна:

    Толпе заимодавцев знаю
    И без швейцара дать ответ;
    Я сам дверь важно отворяю
    И говорю им: дома нет!

  5. Прекрасным всадником гордясь. Шуточная переделка ст. из ломоносовской «Оды, в которой Её Величеству благодарение от сочинителя приносится за оказанную ему высочайшую милость в Сарском селе августа 27 дня 1750 года». Здесь о коне Елизаветы Петровны говорится: «И топчет бурными ногами, Прекрасной всадницей гордясь».
  6. Йорик[см.].