Гитана (Полонский)

Гитана
автор Яков Петрович Полонский (1819—1898)
См. Стихотворения 1886—1898. Источник: Я. П. Полонский. Полное собрание стихотворений. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1896. — Т. 3. — С. 45—52.Гитана (Полонский) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


[45]
ГИТАНА

De la dulce mi enemiga
Nace un mal que al alma hiere…
(исп. песня).


Вот, Гитана идет по базару
И несет за плечом, — за плечом,
Позолоченным солнца лучом,
На малиновой ленте гитару.
На гитаре струна порвалась;
На груди, как змея, черный локон колышется;
На ходу тяжело ей, красавице, дышится…
Чу!.. разносится звон… день погас…

Кто в Севилье не знает Гитаны,
С влажным блеском её черных глаз!
Кто не слышал ее в поздний час,
Когда блещут огни и фонтаны?
В те далекие дни — алтари

[46]

Воздвигались любви, — каждый юноша, каждая
Молодая невеста, взаимности жаждая,
Не должны были спать до зари.

Чаще были ночные свиданья,
Было больше таинственных чар,
Звонче был по ночам гул гитар,
Слаще шёпот… В лампадном сиянии
Полнолунья, душистых кудрей
Пряди длинные ниже, всё ниже склонялися…
И капризные цепи любви проверялися
Прежде, чем их спаял Гименей.

Лишь Гитана могла бы едва ли
Звать счастливца к балкону в свой дом, —
Дом её был почти шалашом
За оградой, где гряды копали,
Да тянулись веревки с бельем…
Но она веселее была и беспечнее
Городских щеголих и, быть может, сердечнее, —
Голосок её был с огоньком…

Она знала, что там под листвою,
Где в прохладе, с закатом зари,

[47]

У бассейна горят фонари,
Где цветы дышат вечной весною,
Где лохмотьям и серым плащам
Не мешает и гранд своей пышной одеждою, —
Без Гитаны с гитарой — одною надеждою
Меньше светит наивным сердцам.

Отчего же с обычной эстрады
Не слыхать ее? Или больна?
Или замужем? Или она
Влюблена и не ищет услады
В фимиаме горячих похвал? —
Вдруг прошел странный слух, далеко не таинственный:
У Гитаны — любовник, — Дон-Педро, единственный,
Кому бес богатеть помогал…

Помогал и в любви… Были слухи,
Что, в дороге, ребенком, он был
Взять бандитами в плен, полюбил
Удаль их, воспитался в их духе,
С их согласья в Севилью сбежал,
Завладел, по наследству от дяди, палатами,
И нередко, от банды снабженный дукатами,
Втайне ей помогал и спасал…

[48]


Так о нём толковали в народе;
Но — красавец, богач, фантазер,
Женских, пылких сердец милый вор,
Он, на зло молодежи, был в моде
У вдовиц, — у больших мастериц
Прикрывать ложью то, что зовут в свете тайною, —
А Дон-Педро, владея удачей случайною,
Не щадил ни знакомства, ни лиц…

Что-то девственное и вакхальное,
То мгновенные вспышки зарниц
Из-под длинных, как стрелы, ресниц,
То порыв, то улыбка печальная, —
Всё, что было от грубых страстей
Далеко, как от хрипа воздушное пение,
Всё, что было в Гитане и блеск и затмение,
Не давало ему спать ночей…

И, конечно, Дон-Педро влюбился,
Как влюблялись сатиры, когда
Им на свете была череда
Ликовать (вряд ли свет изменился!)…
Он добился свидания с ней
И увлек ее… (дом её не был с перилами),

[49]

И нарушил соблазн чародейными силами
Тишину её светлых ночей.

Разлюбив, говорил он Гитане:
— Без ума я от женщин… — грешно
Их щадить, — клятвам верить — смешно! —
Кобылица — и та на аркане
Рвется в степь; как ее ни ласкай,
Не желает она и за корм быть послушною
Злой узде: так и ты, не кажись простодушною
И притворно цепей не желай…

И Гитана во гневе не стала
Упрекать его… Цепь порвалась…
О! пусть думают, что продалась…
Всё равно, — обаянье пропало…
Красота её стала цветком,
Ради прихоти сорванным или подкошенным,
И, увы! добавляла молва, скоро брошенным…
Значит, ей и позор нипочем…

Долго, долго Гитана блуждала,
Как в чаду, — наконец поняла,

[50]

Что одна её слава — прошла,
Что — приходит другая… И стало
Ей и страшно, и больно от ран,
Наносимых ей в сердце: — никто соблазнителя
Не винил, — честь её не нашла себе мстителя, —
Значит, был обоюдный обман…

Так зачем же, голодная, злая,
Загорелая, — словно несет
Ее буря, Гитана идет
На эстраду, вперед сознавая,
Что она никому не нужна!
Но Гитану зовут и — Гитана решается…
А струна, по струнам задевая, мотается…
И ей чудится, — шепчет струна:

«У тебя, — она шепчет, — ни брата,
Ни отца нет… и вся-то семья,
Всё богатство — гитара твоя,
Да теперь — рукоятка булата…
О, Дон-Педро! уже никому
Льстить не будет он, ночью гуляя с синьорами, —
По утрам провожать их влюбленными взорами,
Чтоб они улыбались ему.

[51]


Думал он, ты уйдешь и забудешь
Его клятвы, как он их забыл;
Он тебя никогда не любил, —
А ты будешь любить, — вечно будешь!..»
И вот, чудится ей, со струной
Говорит она: «Это во сне мне приснилося,
И не знаю сама я, как это случилося…
Матерь Божия! — Нож был со мной…»

Она бредить, а всё ж за бесчестье
Нанесла она страшный удар,
Тот удар, что дворцы и базар
Называют кровавою местью.
На пиру был Дон-Педро, — домой
Шел, посвистывая; на пути, ночью хмурою,
Не узнал он Гитаны и назвал Лаурою,—
Но, едва сжал ей локоть рукой,

Отшатнувшись, очнулась Гитана
И вонзила в него лезвие…
Он без крика взглянул на нее
Страшным взглядом — и грохнулся; рана
Стала кровью пятнать мрамор плит…
Постояв, завернулась Гитана в мантилию

[52]

И ушла… — а по утру цирюльни Севилию
Известили: Дон-Педро — убит!..

Вот и новая ночь: отворяют
В окнах ставни, — из окон несет
Ароматами, — скоро блеснет
Серп луны… по аллеям блуждают
Чьи-то тени… Чу! кто-то свистит…
Шум шагов, голоса ей, встревоженной, слышатся
Пряди кос, словно львиная грива, колышатся, —
За плечами гитара дрожит.

Вот, пришла и встряхнула кудрями;
Вот эстрада, — Гитана идет…
Что за чудо!.. Толпа вся встает,
И ее осыпают цветами,
Рукоплещут… восторженный вой
Голосов… И стоит она, бледная, щупая,
Все ли струны?! — Ужели толпа эта глупая
Поняла, кем убит милый мой?!