Чёрная Индия (Верн)/Глава IV

Чёрная Индия — Глава IV. Копь Дошар.
автор Жюль Верн, пер. неизвестен
Оригинал: фр. Les Indes noires. — Перевод созд.: 1877. Источник: Верн, Жюль. Чёрная Индия. — Москва: «Типография т-ва И.Сытина», 1898. — 407 с.

Глава IV.

Копь Дошар.

Гарри Форд был молодой человек 25-ти лет, высокого роста, здоровый, стройный и сильный. Его немного серьезная физиономия, его обыкновенно мечтательная наружность — резко выделяли его уже в раннем детстве среди его товарищей-углекопов. Правильные черты его лица, его глубокие и кроткие глаза, его довольно жесткие, скорее каштановые, чем белокурые волосы, его природная грация — все это делало из него самый совершенный тип настоящего lowlander’а, т. е. жителя равнин Шотландии. Привыкший с самого нежного возраста к тяжелому физическому труду в копях, он в настоящее время был надежным товарищем славным и добрым малым. Руководимый своим отцом и побуждаемый своими собственными инстинктами, он работал над собой и учился во всякую свободную минуту. Благодаря этому, он еще в годы ученья успел выдвинуться и стать одним из первых в своем сословии в той стране, где так мало невежд, потому что она употребляет все усилия для искоренения невежества. Если рука Гарри Форда, в годы его ранней юности, и не выпускала кирки углекопа, то, все-таки, молодой углекоп успел приобрести достаточно познаний для того, чтобы со временем занять более видное место в иерархии копей, и уж, конечно, он наследовал бы своему отцу в его звании старосты копи Дошар, если бы работы в копях не прекратились.

Джемс Старр был еще хорошим ходоком, но, все-таки, не поспевал бы за своим провожатым, если бы тот не умерял своих шагов.

Дождь шел в это время уже не с прежнею силой. Его крупные капли, еще не дойдя до земли, превращались в мелкую водяную пыль под действием ветра.

Гарри Форд и Джемс Старр прошли по левому берегу реки около мили. В руках молодого человека был легкий багаж инженера. Оставив потом реку в стороне, они углубились внутрь страны. Пред ними повсюду расстилались обширные пастбищи, окружавшие уединенные фермы. Там и сям спокойно паслись стала на вечно зеленой траве этих лугов южной Шотландии. То были большей частью безрогия коровы или маленькие овечки с шелковистой шерстью, очень похожия на детские игрушки. Не было видно ни одного пастуха, потому что, вероятно, все они укрывались от дождя в дуплах деревьев; но зато сollеу, эти пастушьи собаки особой породы, который так славятся своим уменьем наблюдать за стадами, были видны всюду на пастбищах.

Шахта Яроу находилась от Каллендера на расстоянии почти четырех миль. Джемс Старр внимательно рассматривал местность, по которой он теперь шел и которой он не видал с того самого дня, как последняя тонна угля из копей Аберфойля была отправлена по железной дороге в Глэсго. Тихая земледельческая жизнь заняла тут место прежней промышленной, более шумной и более деятельной. Контраст был тем поразительнее, что зимою полевые работы прекращаются. Но тогда, во все времена года, массы углекопов, находившихся и на земле и под землею, оживляли эту местность. Большие телеги развозили тут уголь и день и ночь. Рельсы, глубоко ушедшие теперь в землю благодаря гнилым шпалам, тогда скрипели под тяжестью вагонов. В настоящее время шоссейные дороги и простые тропинки заменили трамваи, бывшие в употреблении во времена эксплоатации угольных копей; Джемс Старр думал, что он идет по пустыне.

Итак, инженер печально смотрел на окрестность. По временам он останавливался, чтобы перевести дыхание. Он прислушивался. В воздухе не слышно уже было былого шума и свиста машин. На горизонте не было видно черного дыма, на который всякий инженер смотрит с любовью. Не было видно ни высоких цилиндрических или призматических труб, из которых выходил бы дым густыми клубами, ни предохранительных клапанов, которые бы со свистом выпускали белый пар. Самая земля, которая некогда была черна от насевшей на нее угольной пыли, теперь была чиста, на что непривычный глаз Джемса Старра смотрел лишь с сожалением.

Всякий раз, как инженер останавливался, останавливался и Гарри Форд. Молодой углекоп молча ждал. Он прекрасно понимал, что происходило в душе его спутника, и разделял его чувства. Он тоже был сыном копей и провел в них большую часть своей жизни.

— Да, Гарри, все это переменилось.- сказал, наконец, Джемс Старр.- Но должны же были, конечно, истощиться эти копи, из которых взяли такую массу угля, их сокровища! Ты жалеешь о прежнем времени?

— Да, я жалею о нем, мистер Старр! — отвечал Гарри.- Работа была тяжела, но она была интересна, как всякая борьба.

— Без сомнения, мой милый! Тут происходила ежеминутная борьба: тут ежеминутно грозили обвалы, пожары, наводнения, взрывы… Нужно было предотвращать эти опасности! Ты верно сказал! Это была борьба и, следовательно, настоящая жизнь!

— Углекопы Аллоа более счастливы, чем углекопы Аберфойля,

— Да, Гарри,- ответил инженер.

— Не шутя, я начинаю сожалеть, — вскричал молодой человек, — что земной шар не весь составлен из угля! Тогда угля хватило бы на целые миллионы лет!

— Без сомнения, Гарри; но нужно сознаться, однако, что природа оказалась очень предусмотрительной, составив наш сфероид, главным образом, из песка, известняка и гранита, которых огонь не может истребить!

— Вы хотите сказать, мистер Старр, что люди кончили бы тем, что сожгли бы свой земной шар?..

— Да, они сожгли бы его весь, мой милый, — отвечал инженер, — Земля до последнего куска исчезла бы тогда в печах локомотивов, локомобилей, пароходов, газовых заводов.- И вот чем бы кончил наш мир в один прекрасный день!

— Теперь этого нечего бояться, мистер Старр, но зато надо думать, что угольные копи истощатся скорее, чем этого ожидает статистика!

— Так и будет, Гарри, и вот почему я думаю, что Англии следовало бы продавать свое топливо другим нациям дороже, чем на вес золота!

— И правда! — отвечал Гарри.

— Я хорошо знаю, — добавил инженер, — что ни гидравлика, ни электричество не сказали еще своего последнего слова и что со временем человек широко воспользуется этими двумя силами. Но что ж из этого?! Уголь тоже очень удобен и удовлетворяет всем нуждам промышленности! К несчастью, люди не могут производить его по своему желанию. Если леса, которые находятся на земле, беспрестанно разрастаются под влиянием теплоты и влаги, то этого, к сожалению, не происходит с подземными лесами; и нельзя ожидать, чтобы земной шар когда-нибудь снова пришел в такое состояние, в котором количество их могло бы увеличиться!

Разговаривая, Джемс Старр и его проводник пошли быстрее. Через час после того, как они вышли из Каллендера, они уже подходили к копи Дошар.

Даже самый равнодушный зритель был бы тронут печальным видом, который представляли покинутые здания. Они походили на скелет некогда живого существа.

На обширном пространстве, окруженном несколькими тощими деревцами, почва еще исчезала под черным слоем угольной пыли, но уже не видно было ни куска угля. Все уже давно было подобрано и пошло в дело.

На невысоком холме рисовался силуэт огромного сруба, который медленно разрушали лучи солнца и капли дождя. На верхушке этого сруба был укреплен огромный блок, ниже которого шли толстые переборки; через них некогда были перекинуты канаты, по которым корзины с углем поднимались на поверхность земли.

В нижнем этаже была полуразрушенная комната с испорченными машинами, стальные и медные части которых некогда так блестели. По земле валялись бревна, покрывшиеся мохом от сырости, остатки насосов, сломанных шестерней, подъемных машин, длинных лестниц, так похожих на ребра ихтиозавров, рельсов на сгнивших шпалах, которые теперь не выдержали бы веса пустого вагончика, и т. п. Такова была картина, представившаеся инженеру и его спутнику.

Наружные отверстия так поросли мохом. Вблизи них виднелись остатки корзин, а там дальше тянулся большой угольный парк, в который некогда складывали уголь с тем, чтобы рассортировать его потом, смотря по его величине и качеству. Обломки бочек, кривые поршни, мостики, дрожавшие при малейшем ветре, длинные коромысла, наклонившиеся над отверстиями шахт, треснувшие стены, полуразрушенные кровли — все это представляло яркую и печальную картину запустения, производившую такое тяжелое впечатление, какое не получается ни при виде развалин древнего рыцарского замка, ни при виде разрушенной крепости.

— Какая жалость!- сказал Джемс Старр, взглянув на молодого человека, который ничего не ответил.

Потом они оба вошли под навес, прикрывавший отверстие шахты Яроу. По лестницам этой шахты еще можно было спуститься в самые нижния галлереи копи.

Инженер наклонился над шахтой.

В былое время оттуда с шумом выходил воздух из вентиляторов, но теперь шахта походила на немую пропасть. Казалось, что стоишь у кратера какого-нибудь потухшего вулкана.

Джемс Старр и Гарри вступили на первую площадку лестницы.

Во время эксплоатации копи Аберфойля были обильно снабжены различными остроумными снарядами, приспособлениями для спуска в шахты. Тут были корзины с автоматическими парашютами, скользившими по деревянным рельсам, подвижные лестницы, называющиеся «engine-men» и так устроенные, что давали углекопам возможность безопасно спускаться и без труда подниматься, и т. п.

Но все эти усовершенствованные аппараты были унесены, лишь только прекратились работы. Только в шахте Яроу оставался целый ряд лестниц, отделенных узенькими площадками через каждые 50 футов. Тридцать таких лестниц давали возможность спуститься в нижния галлереи копи, на глубину 1500 футов. Только таким образом происходило сообщение между глубиною копи Дошар и поверхностью земли. Что касается вентиляции, то она производилась чрез шахту Яроу, галлереи которой сообщались с другой шахтой, у которой отверстие находилось на более высоком уровне. Таким образом, получался сифон, из которого и выходил испорченный воздух.

— Я следую за тобой, мой милый, — сказал инженер, давая знак молодому человеку, чтобы он шел вперед.

— Как вам угодно, мистер Старр.

— У тебя есть лампа?

— Да, и дай Бог, чтобы мы опять стали пользоваться предохранительными лампами, с которыми мы, бывало, работали!

— В самом деле, — отвечал Джемс Старр, — теперь тут нечего опасаться взрывов газа!

У Гарри была простая маленькая лампа, фитиль которой он и зажег. В копях, лишенных угля, не могли образоваться струи углеводородного газа. Поэтому нечего было опасаться взрыва и ни к чему было отделять пламя от окружающего воздуха металлическим колпачком, который мешает соединению газа с огнем. Усовершенствованная лампа Дэви была тут не нужна. Но если опасности и не было, то это потому, что исчезла её причина, а вместе с этой причиной исчезло и минеральное топливо, которое некогда составляло богатство копи Дошар.

Гарри сошел по первым ступенькам верхней лестницы. Джемс Старр последовал за ним. Вскоре они оба очутились среди глубокой тьмы, которую слабо освещал лишь огонек лампы. Молодой человек держал лампу над головой, чтобы лучше осветить путь своему спутнику.

Инженер и его проводник мерным шагом, столь обычным углекопам, прошли уже десять лестниц. Все оне были еще в довольно хорошем состоянии.

Джемс Старр с любопытством смотрел на все то, что слабый свет лампы позволял ему видеть на стенах мрачной шахты, которые были еще обшиты досками, наполовину уже сгнившими.

Дойдя до пятнадцатой площадки, т. е. пройдя половину дороги, наши путники остановились, чтобы немного перевести дух.

— Решительно у меня нет твоих ног, мой милый, — сказал инженер, глубоко вдыхая в себя воздух. — Но, все-таки, я могу еще ходить!

— Вы еще очень сильны, мистер Старр, — отвечал Гарри.- Вот что значит прожить много лет в копях.

— Ты прав, Гарри. Если бы мне было 20 лет, я в один миг очутился бы на дне кони… Ну, теперь в путь!

Но в этот самый момент, как они оба собирались оставить площадку, на которой они отдыхали, далеко в глубине шахты раздался чей-то голос. Голос приближался, подобно рокоту волны, которая ежеминутно растет, и становился все яснее и яснее.

— Э! Это это там? — спросил инженер, останавливая Гарри.

— Не знаю, — отвечал молодой углекоп.

— Это не отец твой?..

— Он? Нет, мистер Старр!

— Так какой-нибудь ваш сосед?..

— У нас нет соседей на дне копи, — отвечал Гарри. — Мы там одни, совершенно одни.

— Однако, нам надо пропустить этого незнакомца, — сказал Джемс Старр. — Те, которые спускаются, должны уступать дорогу тем, которые взбираются.

Оба они остановились в ожидании.

Голос звучал в это время так красиво, как будто он раздавался в обширном акустическом зале, и вскоре до слуха молодого углекопа довольно ясно долетело несколько слов из одной шотландской песни.

— Песня озер! — вскричал Гарри.- А! Так это идет Жак Риан.

— Кто такой этот Жак Риан, который так прекрасно поет?- спросил Джемс Старр.

— Мой бывший товарищ по копям, — отвечал Гарри.

Потом он закричал:

— Эй! Жак!

— Это ты, Гарри?- раздался ответ. — Подожди меня, я сейчас приду!

И снова полилась песня.

Через несколько мгновений высокий молодой человек, лет двадцати-пяти, с веселым лицом, улыбающимися глазами и белокурыми волосами, показался из глубины и ступил на площадку пятнадцатой лестницы.

Его первым движением было крепко пожать руку, которую протянул ему Гарри.

— Как я рад, что тебя встретил! — вскричал он.- Но, клянусь святым Мунго, если бы я знал, что ты был сегодня на поверхности земли, то не спустился бы в шахту Яроу!

— Мистер Джемс Старр, — сказал тут Гарри, осветив своею лампой инженера, который был до тех пор в тени.

— Мистер Старр!- воскликнул Жак Риан.- Ах, господин инженер, я вас не узнал бы! С тех пор, как я перестал работать в копи, мои глаза отвыкли видеть в темноте.

— А! Я припоминаю теперь мальчугана, который постоянно пел. Это было десять лет тому назад, мой милый!.. Так это был ты?

— Я самый, мистер Старр, и, как видите, я хоть и переменил свое ремесло, но не переменил характера. Ба! Смеяться и петь, это гораздо лучше, как я думаю, чем плакать и охать!

— Без сомнения, Жак Риан!.. А что ты поделываешь после того, как оставил копь?

— Я работаю на ферме Мельроз, возле Ирвина, в графстве Ранфрэ, за сорок миль отсюда. Ах, это далеко не то, что наши копи в Аберфойле. Кирка больше шла ко мне, чем лопата или соха. И потом в старой копи эхо весело повторяло песни, между тем, как там, наверху… Но вы, кажется, идете к старому Симону, мистер Старр?

— Да, Жак, — отвечал инженер.

— Извините, так я вас задерживаю…

— А зачем, Жак, — спросил тут Гарри, — приходил ты сегодня в наш коттедж?

— Я хотел повидать тебя, товарищ, — отвечал Жак Риан, и, вместе с тем, пригласить тебя на праздник Ирвинского клана. Ты знаешь, я там играю на волынке! Будут петь и танцовать!

— Спасибо, Жак, но я не могу.

— Не можешь?

— Да; мистер Стар, может-быть, поживет у нас, а я должен снова проводить его в Каллендер.

— Э, Гарри! До праздника остается еще целая неделя. К тому времени, я думаю, мистер Старр уедет, и, следовательно, ничто тебя не задержит!

— В самом деле, Гарри, — заметил Джемс Старр, — тебе не мешало бы воспользоваться приглашением твоего товарища Жака!

— Хорошо, я согласен, Жак, — сказал Гарри.- Через неделю мы увидимся с тобой на празднике в Ирвине.

— Прекрасно! Так через неделю! — отвечал Жак Риан.- До свиданья, Гарри! Ваш покорный слуга, мистер Старр! Я очень рад, что снова увидал вас! Я сообщу всекь друзьям, что вы живы и здоровы. Никто не забыл вас, господин инженер!

— И я никого не забыл, — сказал Джемс Старр.

— Большое вам спасибо, мистер, — отвечал Жак Риан.

Копь «Дошар»

— До свиданья, Жак, — сказал Гарри, в последний разх пожимая руку своего товарища.

И Жак Риан с прежней песнью вскоре скрылся из виду.

Через четверть часа, Джемс Старр и Гарри спустились с последней лестницы и очутились на самом дне копи.

Вокруг той площадки, которая составляла дно шахты Яроу, шли во всех направлениях галлереи, служившие при эксплоатации копей. Оне были прорыты в слоях шифера и песчаника, и стены их были покрыты или толстыми бревнами, слегка обтесанными, или камнем. Тьма царила теперь в этих галлереях, в былое время освещавшихся лампами углекопов или даже электричеством, которое стало употребляться в копях в последние годы их эксплоатации. В мрачных тоннелях не стало теперь слышно ни скрипа вагончиков, бежавших по рельсам, ни голосов углекопов, ни ржания лошадей и и мулов, ни стука кирки…

— Не хотители отдохнуть немножко, мистер Старр? — спросил молодой человек.

— Нет, мой милый,- отвечал инженер,- я спешу увидать коттедж старого Симона.

— Так идемте, мистер Старр! Я пойду впереди, хотя я уверен, что вы сами нашли бы дорогу в этом мрачном лабиринте галлерей.

— Да, конечно… Я еще представляю себе весь план бывших копей.

Держа лампу над головой, чтобы лучше осветить путь инженеру, который шел сзади, Гарри углубился в высокую галлерею, похожую на притвор кафедрального собора. Ноги обоих путников то и дело задевали за деревянные шпалы, на которых во время эксплоатации лежали рельсы.

Но едва они прошли шагов 50, как вдруг огромный камень упал к ногам Джемса Старра.

— Берегитесь, мистер Старр! — вскричал Гарри, схватив инженера за руку.

— Камень, Гарри! А! Так эти старые своды не очень прочны…

— Мистер Старр, — отвечал Гарри Форд, — мне кажется, что камень был брошен… и брошен рукою человека!..

— Брошен!- вскричал Джемс Старр.- Что ты хочешь сказать, мой милый?

— Ничего, ничего… мистер Старр,- уклончиво ответил Гарри, взгляд которого, сделавшийся серьезным, казалось, хотел проникнуть внутрь этих толстых стен.- Будем продолжать наш путь. Держитесь за меня, пожалуйста, и не оступитесь.

— Хорошо, Гарри!

И оба они пошли дальше. Гарри все время смотрел вперед, стараясь направить свет своей лампы в самую глубь галлереи.

— Скоро мы придем? — спросил инженер.

— Минут через десять.

— Прекрасно.

— Но, — пробормотал Гарри, — это очень странно! Со мною это в первый раз случается. Нужно же было, чтобы этот камень упал как раз в тот момент, когда мы проходили!..

— Это простой случай, Гарри!

— Случай!.. — отвечал молодой человек, недоверчиво покачивая головой.- Да… случай…

Гарри остановился. Он прислушивался.

— Что там такое, Гарри? — спросил инженер.

— Мне показалось, что кто-то идет позади нас, — отвечал молодой углекоп, внимательно прислушиваясь.

Потом он прибавил:

— Нет, я ошибся. Крепче опирайтесь на мою руку, мистер Старр! Представьте, что это трость…

— Прочная трость, Гарри, — смеясь отвечал Джемс Старр.- Лучшей я не знаю!

Потом они молча продолжали свой путь по мрачной галлерее.

Часто Гарри, очевидно, чем-то озабоченный, оборачивался словно стараясь уловить где-нибудь в отдалении шум или подметить мерцание огонька.

Но и впереди и позади были лишь угрюмая тишина и мрак.



PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние в России согласно ст. 1281 ГК РФ, и в странах, где срок охраны авторского права действует на протяжении жизни автора плюс 70 лет или менее.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.