Смерть курочки (Гримм; Снессорева)/ДО

Yat-round-icon1.jpg

Смерть курочки
авторъ Братья Гриммъ, пер. Софья Ивановна Снессорева
Языкъ оригинала: нѣмецкій. Названіе въ оригиналѣ: Von dem Tode des Hühnchens. — Источникъ: Братья Гриммъ. Народныя сказки, собранныя братьями Гриммами. — СПб.: Изданіе И. И. Глазунова, 1870. — Т. I. — С. 478. Смерть курочки (Гримм; Снессорева)/ДО въ новой орѳографіи


Пошли курочка съ пѣтушкомъ на орѣховую гору и заранѣе сговорились: кто найдетъ орѣховое ядро, тотъ честно подѣлится съ товарищемъ своимъ. Вотъ и нашла курочка пребольшой орѣхъ, но пѣтушку о томъ ни словечка не промолвила и хотѣла одна его съѣсть, а ядро-то было прекрупное; курочка поторопилась проглотить его, а оно застряло въ горлѣ, ни взадъ ни впередъ. Страшно стало курочкѣ, какъ бы не подавиться ей и крикнула она пѣтушку:

— Пѣтушокъ, пѣтушокъ, золотой гребешокъ! сбѣгай ты какъ можно скорѣе къ колодезю, да принеси мнѣ водицы испить: не то я подавлюсь.

Пѣтушокъ-золотой-гребешокъ бросился со всѣхъ ногъ къ колодезю и говоритъ:

— Колодезь, колодезь, дай мнѣ водицы, а то моя курочка лежитъ на орѣховой горѣ: проглотила она крупное ядро и боится какъ бы не подавиться.

А колодезь на то:

— Сбѣгай прежде къ невѣстѣ и попроси у нея краснаго шелчку.

Пѣтушокъ побѣжалъ къ невѣстѣ и сказалъ:

— Невѣста, невѣста, пожалуй мнѣ краснаго шелчку; красный шелчокъ отнесу я колодезю, а колодезь мнѣ дастъ водицы, а водицу отнесу я курочкѣ, а курочка лежитъ на орѣховой горѣ, проглотила орѣховое ядро и боится какъ бы не подавиться.

А невѣста ему на то:

— Побѣги-ка прежде и принеси мнѣ мой вѣночекъ, который зацѣпился за ивовый сучочекъ.

Пѣтушокъ побѣжалъ къ ивѣ, сорвалъ съ сучочка вѣночекъ и принесъ его невѣстѣ; невѣста дала ему за то краснаго шелчку; красный шелчокъ отнесъ пѣтушокъ колодцу; колодезь далъ за то ему водицы. Принесъ пѣтушокъ курочкѣ водицы, а курочка успѣла ужь подавиться, пока сбѣгалъ пѣтушокъ, лежитъ-себѣ не пошевельнется и ножки протянула.

Видитъ пѣтушокъ-золотой-гребешокъ, не помочь ему бѣдѣ, жаль стало ему своей курочки и такъ-то жаль, что онъ громко сталъ кукурекать. Тутъ сбѣжались всѣ лѣсные звѣри и стали вмѣстѣ съ нимъ оплакивать смерть курочки. Шестерка мышей стала строить колесницу, чтобъ отвезти курочку въ могилку. Когда колесница была готова, шестерня сама запряглась, а пѣтушокъ сѣлъ на мѣсто кучера и сталъ править. Дорогою повстрѣчалась имъ лисичка-сестричка.

— Куда ты ѣдешь, пѣтушокъ-золотой-гребешокъ? — спросила она.

— А вотъ курочку надо въ могилку зарыть.

— А можно мнѣ съ тобой поѣхать?

— Пожалуй, только сядь въ колесницу назади, а то мои вѣрные кони не потерпятъ тебя напереди.

Лисица расположилась назади, за ней явился волкъ и тоже усѣлся назади, а тамъ явились медвѣдь, олень, левъ и всѣ лѣсные звѣри. А печальный поѣздъ все подвигается впередъ, пока подъѣхалъ къ ручейку.

— Какъ же намъ попасть на ту сторону? — спросилъ пѣтушокъ у друзей.

А тутъ соломинка какъ разъ лежала у ручейка, она и вызвалась:

— Я лягу поперегъ ручья, а вы и переѣзжайте чрезъ меня.

Но когда шестерня наступила на этотъ мостикъ, соломинка покатилась и бултыхъ въ воду; шестерня мышей туда жь за нею бухнулась въ воду — такъ всѣ и утонули.

Вотъ опять пѣтушокъ не знаетъ что дѣлать. Появился уголь къ нему на помощь и сказалъ:

— Я довольно великъ, чтобы лечь надъ водой, а вы ступайте по мнѣ.

Уголь легъ надъ водой, но, къ несчастью, онъ чуть дотронулся до воды, какъ тутъ же зашипѣлъ и погасъ, и тоже бухъ въ воду. Увидѣлъ это камень и сжалился надъ пѣтушкомъ; захотѣлось и ему помочь горю и легъ онъ поперекъ воды. Тутъ уже самъ пѣтушокъ повезъ на себѣ колесницу, перевезъ ее благополучно и былъ уже на другомъ берегу съ своею покойницей. Но захотѣлось ему и друзей перевозить на себѣ, только друзей оказалось слишкомъ много и ему не подъ силу было тащить; всѣхъ ихъ потянуло назадъ вмѣстѣ и съ колесницей — такъ всѣ и упали въ воду и потонули.

Вотъ и остался пѣтушокъ-золотой-гребешокъ на другомъ берегу одинъ и съ своей милой курочной. Вырылъ онъ могилку и положилъ туда курочку, потомъ зарылъ ее землею и сдѣлалъ курганчикъ. Самъ сѣлъ на курганчикъ и давай горевать о курочкѣ своей; горевалъ, горевалъ, до-тѣхъ-поръ горевалъ, пока умеръ. Такъ всѣ они и померли.