Сахалин (Дорошевич)/Мастерские/ДО

Yat-round-icon1.jpg

Сахалинъ (Каторга) — Мастерскія
авторъ Власъ Михайловичъ Дорошевичъ
Опубл.: 1903. Источникъ: Дорошевичъ В. М. I // Сахалинъ. — М.: Товарищество И. Д. Сытина, 1903. — С. 52. Сахалин (Дорошевич)/Мастерские/ДО въ новой орѳографіи


Корсаковскія мастерскія, — столярная, слесарная, токарная, сапожная, швальная, кузница, — работаютъ недурно.

И у гг. служащихъ и… даже во Владивостокѣ, у многихъ можно видѣть очень приличную мебель работы корсаковскихъ мастерскихъ.

Мастерскія расположены здѣсь же на тюремномъ дворѣ.

Многіе мастеровые въ нихъ и ночуютъ. Какъ-то легче на душѣ становится, когда послѣ тюремной «оголтѣлости» и голой нищеты входишь въ мастерскія.

Здѣсь хоть чуть-чуть да пахнетъ въ воздухѣ достаткомъ, у всякаго есть хоть что-нибудь и лишнее.

Люди имѣютъ кое-какой посторонній заработишко, — по праздникамъ, во время, полагающееся для отдыха.

У кого есть кроватишка, у кого хоть какое-нибудь лишнее тряпье.

Да и лица не такія ужъ «каторжныя», — трудъ все-таки кладетъ на нихъ благородный, человѣческій отпечатокъ.

Трудъ подневольный, «барщина», — но если вы хотите видѣть какъ можетъ работать арестантъ, съ какой охотой, какъ старательно онъ работаетъ, если хоть чуть-чуть заинтересованъ въ трудѣ, — похвалите работу.

— Отличные, молъ, коты (арестантскіе башмаки). Видно, хорошій мастеръ. Тонкую работу исполнять можешь.

Доброе слово на каторгѣ — рѣдкость[1].

Доброе слово, непривычное, производитъ на каторжнаго больше впечатлѣнія, чѣмъ привычная розга.

Отъ похвалы лицо рабочаго распустится въ улыбку, — онъ непремѣнно достанетъ изъ «укладки» и похвастается работою «на сторону».

И что за тщательная, что за любовная работа! Подошва у другого, и та вся выстрочена какими-то рисунками.

Не то, чтобъ ему за это заплатили дороже, а любитъ онъ «свою» работу, старается надъ ней, отдѣлываетъ сапогъ какой-нибудь, словно художникъ-ювелиръ гранитъ рѣдкій, ему самому нравящійся брилліантъ.

И не даромъ люди, хорошо знающіе каторгу, говорятъ, что, если бы ее хоть чуть-чуть заинтересовать матеріально въ трудѣ, каторга меньше давала бы лѣнтяевъ, игроковъ, рецидивистовъ, — меньше народу падало бы въ ней окончательно.

Но довольно «философіи».

Передъ нами опять — мрачная, «каторжная» картина.

Молодой парень сколачиваетъ большой, неуклюжій гробъ. Другой, уже оконченный, стоитъ тутъ же на полу.

— Покойники развѣ есть?

— Нѣтъ. Да изъ лазарета присылали сказать: будутъ. Ну, и готовимъ.

Парень со злостью заколачиваетъ гвоздь.

— Возись съ чертями! Хорошій, природный столяръ былъ, у Файнера, въ Кіевѣ, мастеровымъ служилъ, можетъ, изволите знать, первый магазинъ, — а теперь вотъ гроба сколачивай! Тфу!

— А за что пришелъ?

— Въ Кіевскомъ университетѣ за убійство.

— Съ грабежомъ?

— Съ нимъ. Много награбили, держи карманъ шире!

— А надолго?

— Безъ срока.

Неподалеку старичокъ въ очкахъ, низко нагнувшись, мастеритъ «коты», тщательно заколачиваетъ гвоздики.

— Давно здѣсь, дѣдушка?

— Недавно, милостивый государь мой, — привѣтливо говоритъ онъ, — недавно.

— А за что?

— Старуху свою убилъ.

— Жену?

— Нѣтъ, такъ. Полюбовница была. Десять лѣтъ душа въ душу выжили… И этакій грѣхъ вышелъ!

— Что же случилось?

— Сдурѣла, старая. Въ Ѳеодосіи мы жили, я хорошимъ мастеромъ слылъ, жилъ скромно, деньжонки имѣлъ. На нихъ-то она и зазрилась. «Умретъ, молъ, самъ, все родные отберутъ! Отравлю да отравлю и деньгами воспользуюсь». А тутъ еще путаться съ молодымъ начала. «Отравлю!» — да и все. Замѣчаю я. Живемъ, какъ два волка въ клѣткѣ, другъ на друга зубами щелкаемъ. Мнѣ ея боязно, — того и гляди, отравитъ; она меня опасается, — потому видитъ, что замѣчаю. Такъ тяжко въ тѣ поры было, такъ тяжко… Не выдержалъ… убилъ.

Какихъ, какихъ только драмъ здѣсь нѣтъ.

ПримѣчаніяПравить

  1. Помню въ п. Александровскомъ меня привѣтствовалъ при встрѣчѣ какой-то слегка подвыпившій поселенецъ.
    — Христосъ воскресе, баринъ!
    — Воистину воскресе!
    Поселенецъ снялъ шапку, поклонился въ поясъ, — нѣтъ, ниже, чѣмъ въ поясъ, рукой чуть не касаясь земли.
    — Поко-орнѣйше васъ благодарю.
    — Да за что ты меня благодаришь-то, чудакъ-человѣкъ?
    — За хорошій отвѣтъ. Больно ласково отвѣтили.