Открыть главное меню

Пятистопные ямбы (Гумилёв)/Аполлон 1913 (СО)

< Пятистопные ямбы (Гумилёв)

Пятистопные ямбы
автор Николай Степанович Гумилёв (1886—1921)
См. Стихотворения 1913. Опубл.: «Аполлон». 1913, № 3. Источник: Николай Гумилёв. Стихотворения и поэмы. — Л.: Советский писатель, 1988. — («Библиотека поэта», большая серия). • Строфы 8—12 в 1915 г. были заменены новыми стихами, вошедшими в окончательную редакцию («Колчан»). Первоначальный вариант этих строф впоследствии был включен в «Посмертный сборник» (2-е издание, 1923).

Редакции


Пятистопные ямбы

Я помню ночь, как чёрную наяду,
В морях под знаком Южного Креста.
Я плыл на юг; могучих волн громаду
Взрывали мощно лопасти винта,
И встречные суда, очей отраду,
Брала почти мгновенно темнота.

О, как я их жалел, как было странно
Мне думать, что они идут назад
И не остались в бухте необманной,
10 Что дон Жуан не встретил донны Анны,
Что гор алмазных не нашел Синдбад
И Вечный Жид несчастней во сто крат.

Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер — мне нравились их пятна —
И то, что прежде было непонятно,
Презренье к миру и усталость снов.

Я молод был, был жаден и уверен,
20 Но дух земли молчал, высокомерен,
И умерли слепящие мечты,
Как умирают птицы и цветы.
Теперь мой голос медлен и размерен,
Я знаю, жизнь не удалась… — и ты,

Ты, для кого искал я на Леванте
Нетленный пурпур королевских мантий,
Я проиграл тебя, как Дамаянти
Когда-то проиграл безумный Наль.
Взлетели кости, звонкие, как сталь,
30 Упали кости — и была печаль.

Сказала ты, задумчивая, строго:
— «Я верила, любила слишком много,
А ухожу, не веря, не любя,
И пред лицом Всевидящего Бога,
Быть может, самоё себя губя,
Навек я отрекаюсь от тебя». —

Твоих волос не смел поцеловать я,
Ни даже сжать холодных, тонких рук,
Я сам себе был гадок, как паук,
40 Меня пугал и мучил каждый звук,
И ты ушла, в простом и тёмном платье,
Похожая на древнее Распятье.

Я не скорблю. Так было надо. Правый
Перед собой, не знаю я обид.
Ни тайнами, ни радостью, ни славой
Мгновенный мир меня не обольстит,
И женский взор, то нежный, то лукавый,
Лишь изредка меня во сне томит.

Лишь изредка надменно и лукаво
50 Во мне кричит ветшающий Адам,
Но тот, кто видел лилию Хирама,
Тот не грустит по сказочным садам
И набожно возводит стены храма,
Угодного земле и небесам.

Нас много здесь собралось с молотками,
И вместе нам работать веселей,
Одна любовь сковала нас цепями,
Что адаманта твёрже и светлей,
И манит белоснежными крылами
60 Каких-то небывалых лебедей.

Нас много, но одни во власти ночи,
А колыбель других ещё пуста,
О тех скорбит, а о других пророчит
Земных зелёных вёсен красота,
Я ж — прошлого увидевшие очи,
Грядущего разверстые уста.

Всё выше храм, торжественный и дивный,
В нём дышит ладан, и поёт орган.
Сияют нимбы. Облак переливный
70 Свечей, и солнце — радужный туман.
И слышен голос мастера призывный
Нам, каменщикам всех времен и стран.