Песни к Тирсе (Байрон; Чюмина)/1900 (ВТ:Ё)

Песни к Тирсе
автор Джордж Гордон Байрон (1788—1824), пер. Ольга Николаевна Чюмина (1864—1909)
Язык оригинала: английский. — Из цикла «Переводы из иностранных поэтов», сб. «Стихотворения 1892—1897». Дата создания: пер. 1896, опубл.: пер. 1897. Источник: О. Н. Чюмина. Стихотворения 1892—1897 / Удостоены почетного отзыва Императорской Академии Наук — Издание второе. — С.-Петербург: Книжный магазин «Новостей», 1900. — С. 135—138.

Редакции




[134-135]
Песни к Тирсе
1

Последний вздох, исторгнутый утратой,
Любви моей последнее прости,
И одинок, каким я был когда-то,
Пойду я вновь по трудному пути.
Пускай борьбы изведаю я сладость
И горечь всю я осушу до дна,
Когда навек исчезла в жизни радость —
Печали тень в грядущем не страшна.

Вокруг меня — безумный чад похмелья,
10 Быть одному нет мужества и сил,
Я буду тем, кто разделял веселье,
И кто ни с кем печали не делил.
Ты не таким меня когда-то знала
В дни светлые блаженства моего,
15 Но с той поры, когда тебя не стало,
Как ты мертва — и всё кругом мертво.

На лёгкий лад я тщетно лиру строю,
Улыбкою не скрыть незримых слёз,
Как насыпи могильной не прикрою

[136-137]

20 Я ворохом полурасцветших роз.
На пиршествах, даря на миг забвенье,
Пускай киш(?п)ит и пенится струя,
Я жадно пью из чаши наслажденье,
Но одинок, как прежде, сердцем я.

25 Любуяся простором, озарённым
Сиянием серебряных лучей,
Их отблеск дивный видел отражённым
Я в глубине задумчивых очей.
Я созерцал, как яркий луч светила,
30 Лаская их, в волнах эгейских гас,
Увы, луна лишь над твоей могилой,
Не для тебя всходила в этот час!

Когда, без сна простёртого на ложе,
Томил меня мучительный недуг,
35 Я говорил: — какое счастье, Боже,
Что взор её не видит этих мук!
И, как порой возвращена свобода
Бессильному и дряхлому рабу,
Так жизнь мою вернула мне природа.
40 Меж тем как ты покоилась в гробу.

Тех дней залог, когда лишь расцветали
Любовь и жизнь на утре бытия,
Залог любви, под дымкою печали
Тебя, увы, отныне вижу я!
45 Затихло сердца кроткого биенья,
Которое с тобою мне дано,
Лишь моему всё нет успокоенья,
Хотя мертво и холодно оно.

Печальный дар её рукой любимой
50 Врученный мне — обет моей любви,
Молю тебя, блюди ненарушимо,
Иль сердце мне собою разорви.
Где счастию не может быть возврата —
Страданием очищена любовь
55 И тот, кому утраченное свято,
Живой любви не отдаётся вновь.


2

Замолкни, о песня печали,
Замри рокотанье струны!
Отрадой вы прежде звучали
Теперь же тоскою полны.
Той песни душою я всею
Из уст её нежных внимал,
Я вспомнить не в силах, не смею,
Чем был я, чем ныне я стал.

Где голос её незабвенный?
10 Замолк он под мрамором плит,
И прежний напев вдохновенный,
Как реквием скорбный звучит.
Тобою как прежде он дышит,
О, Тирса! О прах дорогой!
15 Но ухо в нём больше не слышит
Гармонии звуков былой.

Всё стихло, но чуть уловимый
В душе отдаётся моей,
Мне слышится голос любимый,
20 Как эхо исчезнувших дней.
Он чудится мне в сновиденьи
И грёзу мою наяву,
Напрасно я в миг пробужденья
Душой потрясённой зову.

25 О друг мой, так рано почивший,
Ты светлою стала мечтой,
Свой луч от земли отклонившей

[138-139]

Небес лучезарной звездой.
И путник под небом холодным
30 Во тьме осуждённый брести,
Скорбит о луче путеводном,
Сиявшем ему на пути. —

1896 г.