Диким хаосом ходят в мозгу у меня (Гейне; Вейнберг)/ДО

Yat-round-icon1.jpg

«Дикимъ хаосомъ ходятъ въ мозгу у меня…»
авторъ Генрихъ Гейне (1797—1856), пер. П. И. Вейнбергъ (1831—1908)
Языкъ оригинала: нѣмецкій. Названіе въ оригиналѣ: «Mir lodert und wogt im Hirn eine Flut…». — Опубл.: 1869[1]. Источникъ: Полное собраніе сочиненій Генриха Гейне / Подъ редакціей и съ біографическимъ очеркомъ Петра Вейнберга — 2-е изд. — СПб.: Изданіе А. Ф. Маркса, 1904. — Т. 6. — С. 89—90.. Диким хаосом ходят в мозгу у меня (Гейне; Вейнберг)/ДО въ новой орѳографіи


* * *


[89]

Дикимъ хаосомъ ходятъ въ мозгу у меня
И лѣса, и поля, и долины…
Улеглись наконецъ, улеглись и сошлись
Въ видѣ стройной и полной картины.

Вижу я городокъ… Это Годесбергъ… Да,
Это онъ, это онъ предо мною…
И опять подъ тѣнистою липой моей
Я сижу передъ старой корчмою.

Сухо въ горлѣ моемъ, точно я проглотилъ
10 Заходящее солнце… Эй! что́ же
Не несутъ мнѣ вина?.. Ну, хозяинъ, живѣй!
Да получше, смотри, подороже!

И течетъ благодатный напитокъ, течетъ
Прямо въ душу мою, заливая
15 По дорогѣ ужъ кстати и въ горлѣ пожаръ…
Что́ за чудная влага такая!

Эй, бутылку еще! Эту первую я
Безъ вниманія пилъ, безъ почтенья…
За разсѣянность эту прошу у тебя,
20 Благородная влага, прощенья!

Я разсѣянно пилъ потому, что глядѣлъ
На утесъ, романтичности полный,
Гдѣ стоитъ Драфенхельсъ, величаво смотря
На зеленыя рейнскія волны.

25 Виноградарей пѣсни звучали вдали,
Доносясь посреди щебетанья
Порхуновъ-воробьевъ… Это все слушалъ я
И поэтому пилъ безъ вниманья.

Но теперь я усердно уткнулся въ стаканъ
30 И внимательно взоры вперяю
Въ дорогое вино — а порой, на него
И не глядя, прилежно глотаю.

Только странная штука! Вдругъ личность моя
Представляется мнѣ же двойною;

[90]

35 Съ двойникомъ мы сидимъ нераздѣльно, и онъ
Изъ стакана глотаетъ со мною.

Какъ онъ блѣденъ, бѣднякъ! Какъ онъ жалокъ и слабъ!
Какъ изсохъ! Только кожа да кости!
Онъ съ тоскливой насмѣшкой глядитъ мнѣ въ лицо
40 И меня раздражаетъ до злости.

Этотъ странный двойникъ увѣряетъ меня,
Будто съ нимъ составляемъ мы оба
Одного; будто этотъ одинъ — человѣкъ.
Недалеко стоящій отъ гроба;

45 Будто онъ не въ корчмѣ годесбергской сидитъ,
А въ далекомъ Парижѣ, печальный,
Изможденный тяжелой болѣзнью… Ты лжешь,
Лжешь безстыдно, бродяга нахальный!

Лжешь! Взгляни на меня; я и свѣжъ, и румянъ,
50 Какъ цвѣтущая роза; и знаю —
Много силы во мнѣ!.. Берегись разозлить!
Берегись — я обидъ не спускаю!

Онъ, плечами пожавъ, отвѣчалъ: «О, дуракъ!»
Тутъ я вспыхнулъ — и съ бѣшенымъ жаромъ
55 Принялся наносить своему двойнику
Безпощадно ударъ за ударомъ!

Только вещь непонятная: каждый ударъ,
Наносимый ему, ощущаю
Я на собственномъ тѣлѣ: чѣмъ больше я бью,
60 Тѣмъ сильнѣй самъ отъ боли страдаю!..

Въ этой дракѣ проклятой опять у меня
Пересохнуло горло… И снова
Я хочу закричать: «Эй, давайте вина!»
Но не въ силахъ промолвить ни слова…

65 Лихорадка трясетъ… Какъ въ бреду, слышу я
Все слова чепухи безтолковой:
«Двѣ припарки еще… и микстуру давать
Въ день три раза по ложкѣ столовой!»




Примѣчанія.

  1. Впервые — въ журналѣ «Отечественныя записки», 1869, томъ CLXXXVII, № 12, отд. I, с. 614—616.