Открыть главное меню

Эпиграммы (Тургенев)

Эпиграммы
автор Иван Сергеевич Тургенев
См. Поэзия. Источник: Тургенев И. С. Собрание сочинений. В 12-ти томах. — М.: «Художественная литература», 1976—1979. Т. 11
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Содержание

1Править

(НА А. В. ДРУЖИНИНА)

Дружинин корчит европейца.

Как ошибается, бедняк!

Он труп российского гвардейца,

Одетый в английский пиджак.

2Править

(НА И. X. КЕТЧЕРА)

Вот еще светило мира!

Кетчер, друг шипучих вин;

Перепер он нам Шекспира

На язык родных осин.

3Править

(НА А. В. НИКИТЕНКО)

Исполненный ненужных слов

И мыслей, ставших общим местом,

Он красноречья пресным тестом

Всю землю вымазать готов…

4Править

(НА П. Н. КУДРЯВЦЕВА)

Кудрявцев, локоть отставляя

И взором только помавая,

Перед графинею стоит,

И с хамоватой сей графиней

О преподобной Антонине

Муж хлыщеватый говорит.

Он хлыщ! Но как он тих и скромен,

Он сладок, мил и вместе томен,

Как старой девы билье-ду.

Но, возвышаясь постоянно,

Давно стал скучен несказанно

Педант, варенный на меду.

(ПИСЬМА К Е. Я. КОЛБАСИНУ)Править

IПравить

Виши. Понедельник. 11 июля 1859

Мой юный друг, Колбасин Елисей,

Не далее, как в середу, намерен

Я город сей покинуть. Потому

Прошу вас из роскошной вашей дачи

Перенестись в известный град Париж

В четверг в одиннадцать часов утра,

В «Hо;tel Byron», на улице Лаффит.

Вы там меня найдете. С удовольствьем

В свои объятья заключу я вас.

Но, может быть, меня не будет там…

(Дела меня задержат) — вы тогда

Ни подлецом, ни гнусною свиньею,

Ни легкомысленным обманщиком меня

Не называйте… но великодушно

Простите друга вашего — и снова

В «Hо;tel Byron» вернитеся в субботу.

Коль и тогда меня вы не найдете,

То также не ругайтесь надо мною,

А прямо отправляйтесь в божий храм

И панихиду отслужите. — Я

В живых тогда не буду.

IIПравить

8 (20) июля 1859. Куртавнель

Многострадальный Колбасин и в то же время счастливец!

Благополучно в деревню третьего дня я приехал

(Имя ей: Куртавнель); лежит она в области «Брие»,

Близко от городишка Розe, красот в ней немного;

И чтобы слово сдержать, пишу к вам это посланье.

Я, по милости вод, мной вкушенных обильно, доселе

Свеж и здоров, что будет далее — мне неизвестно.

Но вот горестный факт: не раньше 30 июля

Буду я деньги иметь… Как быть? — Я должен вам 300!

Знаю, что нужны вам деньги… А потому припадаю

Прямо к стопам Шеншина и взываю к нему с умиленьем:

«Дайте Колбасину злато и все считайте за мною!

Буду я век благодарен». А вы, птенец благородный,

Мне напишите два слова о том, что творите вы, также подробно

О грозившем недуге поведайте: так же ль жестоко

Он вас грызет — или начал слабеть пред искусством

Ловких врачей и адского камня? Все мне скажите.

Кланяйтесь всем — и себя берегите. Мизантропии

Не предавайтесь; не будьте и злым самоедом,

Ниже скептиком мрачным… Лучше наденьте подрясник!

Впрочем, будьте здоровы; я крепко жму вам десницу.

IIIПравить

Куртавнель, 27 июля 1859

О юный Колбасин!

Горестью сердце исполнилось вашего друга,

Узнавши

Силу недуга, томящего вас. Не огорчайтесь

Слишком и беспрекословно лечитесь.

А в понедельник увижу вас в Аниере —

И возвращу вам мой долг. Но брат ваш суровый

Взвел на меня клевету: я, не только не думал

Вас обвинять

В лишних издержках; я всюду трубил о вашем богатстве:

Анна Семеновна твердо уверена мною,

Что вы ворочаете огромные груды червонцев,

Спите на диамантах… (о, неудобное ложе!)…

А потому

Вы клевете сей не верьте и ждите меня в понедельник.

Это письмо написано мною

В фетовском стиле, его же размером.

Пребезобразный размер! а впрочем, я пребываю

Искренно преданный вам

Тургенев, Иван, сын Сергея.

IVПравить

Куртавнель, 3/15 августа 1859

1Править

Милый Колбасин!

Вы меня ждали

(Я полагаю),

Но, к сожаленью,

Я вас надул!

2Править

Злая холера

Гнусную трусость

Мне по привычке

В сердце вдохнула —

Я убежал!

3Править

День лишь единый

Был я в Париже,

Дочь подхвативши,

Прямо дал тягу

Я в Куртавнель.

4Править

Здесь я пробуду

Две-три недели;

Перед отъездом

В росские страны

Буду у вас.

5Править

Вы мне скажите:

Что вы? Здоровы ль?

Чище ли снега

На Эльборусе

Ныне ваш зуб?

6Править

Видели праздник?

С русским акцентом,

Голосом хриплым

Вы не кричали:

«Фиф ламперер»?"[1]

7

Нет! я уверен:

В знойном Аньере

С гордым величьем

Вы просидели

Эти два дня.

8

Кланяюсь низко

Жителям дома:

Номер четвертый;

Вам же я руку

Дружески жму.

(Письма и послания к А. А. Фету)Править

1. Бесценный Фет, мудрец и стихотворецПравить

Куртавнель. 2 8/16 июля 1859

Бесценный Фет, мудрец и стихотворец —

Я получил любезное письмо,

Направленное вами из «Поляны», —

В том замке, где вы некогда со мною

Так спорили жестоко — и где я

У вас в ногах валялся униженно.

В нем ничего не изменилось: только

Тот ров, который, помните, струился

Пред вашими смущенными глазами —

Теперь порос густой травой — и высох.

И дети выросли… Что ж делать детям,

Как но расти? Один я изменился

К гораздо худшему. Я всякий раз,

Как к зеркалу приближусь, с омерзеньем

На пухлое, носастое, седое

Лицо свое взираю… Что же делать!

Жизнь нас торопит, гонит нас, как стадо…

А смерть, мясник проворный, ждет — да режет…

Сравнение, достойное Шекспира!

(Не новое, однако, к сожаленью!)

Я к вам писал из города Виши

Недавно; стало быть, не нужно боле

Мне говорить о личности своей.

Скажу одно: в начале сентября

Я в Спасском, если шар земной не лопнет —

И вместе вальдшнепов мы постреляем.

Об вас я говорить хочу: я вами

Ужасно недоволен: берегитесь!

Скучливый человек, вы на стезю

Опасную ступили… не свалитесь

В болото злой, зевающей хандры,

Слезливого, тупого равнодушья!

Иллюзии, вы говорите, нет…

Иллюзия приходит не извне —

Она живет в самой душе поэта.

Конечно, в сорок лет уж не летают

Над нами в романтическом эфире

Обсыпанные золотом и светом

Те бабочки с лазурными крылами,

Которые чаруют наши взоры

В дни юности; но есть мечты другие,

Другие благородные виденья,

Одетые в белеющие ризы,

Обвитые немеркнущим сияньем.

Поэт, иди за ними и не хнычь!

(Фу, батюшки! какой высокий слог!)

А на земле коль есть покойный угол,

Да добрый человек с тобой живет,

Да не грызет тебя недуг упорный, —

Доволен будь, — «большого» не желай,

Не бейся, не томись, не злись, не кисни,

Не унывай, не охай, не канючь,

Не требуй ничего — и не скули…

Живи смиренно, как живут коровы —

И мирно жуй воспоминанья жвачку.

Вот мой совет — а впрочем, как угодно!

Увидимся — и больше потолкуем…

Ведь вы меня дождетесь в сентябре?

Пожалуйста, поклон мой передайте

Супруге вашей и сестре; скажите

Борисову, что я люблю и помню

Его; Толстого Николая поцелуйте

И Льву Толстому поклонитесь — также

Сестре его. Он прав в своей приписке:

Мне не за что к нему писать. Я знаю:

Меня он любит мало, и его

Люблю я мало. Слишком в нас различны

Стихии; но дорог на свете много:

Друг другу мы мешать не захотим.

Прощайте, милый Фет; я обнимаю

Вас крепко. Здешняя хозяйка вам

Велела поклониться. Будьте здравы

Душой и телом, Музу посещайте

И не забудьте нас.

Иван Тургенев.

P. S. Мой адрес: в град Париж, poste restante.

2. Покинув град Петров, я в Баден поспешилПравить

Париж, 30 марта (11 апреля) 1864

Покинув град Петров, я в Баден поспешил

И с удовольствием там десять дней прожил.

На брата посмотреть заехал я во Дрезден

(Как у Веригиной на нас с приветом лез Ден,

Вы не забыли, чай? — Но в сторону его!) —

Я в Бадене, мой друг, не делал ничего —

И то же самое я делаю в Париже

И чувствую, что так к природе люди ближе,

И что не нужен нам ни Кант, ни Геродот,

Чтоб знать, что устрицу кладут не в нос, а в рот.

Недельки через две лечу я снова в Баден;

Там травка зеленей, и воздух там прохладен,

И шепчут гор верхи: «Где Фет! Где тот поэт,

Чей стих свежей икры и сладостней конфет?

Достойно нас воспеть один оп в состоянье…

Но пребывает он в далеком расстоянье!»

3. Из Соборного послания (Любезнейший Фет!)Править

<ИЗ «СОБОРНОГО ПОСЛАНИЯ ДВУМ ОБИТАТЕЛЯМ СТЕПАНОВКИ ОТ СМИРЕННОГО ИОАНА>

6 (18) нюня 1364. Баден-Баден

Любезнейший Фет!

На ваше рифмованное

И милейшее письмо

Отвечать стихами

Я не берусь;

Разве тем размером,

Который с легкой руки

Гете и Гейне

Привился у нас и сугубо

Процвел под перстами

Поэта, носящего имя:

Фет!

Размер этот легок,

Но и коварен:

Как раз по горло

Провалишься в прозу

В самую скудную прозу, —

И сиди в ней,

Как грузные сани

В весенней зажоре!

Ну-с, как-то вас боги

Хранят

Па лоне обширной

Тарелки,

Посредине которой

Грибом крутобоким

Любезнейший Фет!

На ваше рифмованное

И милейшее письмо

Отвечать стихами

Я не берусь;

Разве тем размером,

Который с легкой руки

Гете и Гейне

Привился у нас и сугубо

Процвел под перстами

Поэта, носящего имя:

Фет!

Размер этот легок,

Но и коварен:

Как раз по горло

Провалишься в прозу

В самую скудную прозу, —

И сиди в ней,

Как грузные сани

В весенней зажоре!

Ну-с, как-то вас боги

Хранят

Па лоне обширной

Тарелки,

Посредине которой

Грибом крутобоким

Степановки милой

Засела усадьба?

Надеюсь — отлично;

Теперь же явился

К вам оный премудрый

Странник и зритель,

Зовомый Васильем

Петровичем Боткиным.

Он в ваши пределы

Стремился, как рьяный

Конь —

И все наши просьбы,

Наши жаркие убежденья

Презрел; так ужасно

Ему захотелось

Поесть ваших пулярок

С рисом и трюфелями,

Которые запиваются

Шампанским,

Здесь, увы! неизвестным.

Признаться, не прочь бы

И я побывать там:

Но очень это уж далеко.

А я здесь остался

В цветущем Эдеме

Баден-Бадена,

В котором, однако,

Вот уже более месяца

Царствует противнейший

Холод и ветер,

Льют дожди

С утра до вечера,

И вообще всякая гадость

И пакость

Совершается нa небе.

Что-то у вас?

Но, несмотря на все это,

Я процветаю
Здоровьем:

Только ноги пухнут,

Пузырь болит,

Ноет правый вертлюг

От ревматизма,

Затылок трещит

От геморроя,

И глаза плохо видят:

Я ж, не унывая,

Пью какую-то мерзкую воду…

Засим прощайте,
Землянику ешьте,
Тетеревов лупите

И меня поминайте.

Ваш И. Т.

4. В ответ на возглас соловьиныйПравить

Карлсруэ, 18 февраля (2 марта) 1869

В ответ на возглас соловьиный

(Он устарел, но голосист!)

Шлет щур седой с полей чужбины

Хоть сиплый, но приветный свист.

Эх! плохи стали птицы обе!

И уж не поюнеть им вновь!

Но движется у каждой в зобе

Все то же сердце, та же кровь…

И знай: едва весна вернется

И заиграет жизнь в лесах —

Щур отряхнется, встрепенется

И в гости к соловью мах-мах!

5. Фет, ну, что ваш Шопенгауер?Править

8(20) июня 1870. Новоселки

Фет, ну, что ваш Шопенгауер?

Приезжайте посмотреть,

Как умеет русский Bauer[2]

Кушать, пить, плясать и петь!

В будущее воскресенье

В Спасском всем на удивленье

Будет задан дивный пир —

Потешайся, Мценский мир!

6. Решено! Ура! Виват!Править

Париж, 24 февраля (7 марта) 1872

Решено! Ура! Виват!

Я — Шешковский, Фет — Марат!

Я — презренный вольтерьянец…

Фет — возвышенный спартанец!

Я — буржуй и доктринер…

Фет — ре-во-лю-ци-о-нер!

В нем вся ярость нигилиста…

И вся прелесть юмориста!

<САТИРА НА МАЛЬЧИКА-ВСЕЗНАЙКУ>Править

Жил-был некий мальчишка,

Всяк его Всезнайкой звал,

Хоть и плох был в нем умишко,

Геньем он себя считал.

Кто, бывало, что ни скажет,

Все он лучше всех поймет,

Все укажет, все расскажет

И наверное соврет!

То с апломбом необычным

И высоко вздернув нос,

На экзамене годичном

Отвечая на вопрос,

Крикнет, важен, словно Мальцев,

Ветрен, словно какаду,

Что у нас двенадцать пальцев,

Десять месяцев в году.

То совсем ужа не видя,

Возопит: «Какой карась!»

То верхом на кляче сидя

И в черкеса превратись,

Машет шашкою Всезнайка —

«Я фельдмаршал! Смерть врагу…»

А учиться — ну давай-ка!

Запищит: «Я не могу!»

Раз наставник преискусный

Самодурчику назло

Молвил, вид принявши грустный:

«Что там нa небе кругло?

Ты все знаешь, отвечай-ка,

Суть вещей тебе ясна».

«Это сыр!» — сказал Всезнайка.

Оказалось, что луна.

Сколько раз Всезнайка падал,

Не сочтешь, вот те Христос.

Вот ему профессор задал

Исторический вопрос:

«Кто сражался под Полтавой,

Ты, любезный, отвечай!»

«Цезарь бился там со славой…»

«А побит был кто?» — «Мамай».

Эй, голубушка хозяйка,

Погляди-ка, вот блоха!

«Это слон, — вскричал Всезнайка

И хохочет, — ха-ха-ха!»

Блох все люди уважают —

От слонов не жди добра!

По ночам слоны кусают,

Прыгать также мастера.

Путешествуя в компании

Пешкурою налегке

(То случилось дело в Дании),

Он приблизился к реке.

«Здесь глубоко, замечай-ка», —

Проводник ему шепнул.

«Знаю брод!» — сказал Всезнайка —

В реку бух! и утонул.

Ах, сусаля безбородый,

Курам на смех офицер,

Знай, всезнайки суть уроды,

Не бери ты с них пример.

В том тебя я уверяю:

Лучше, лучше во сто крат

Объявить: я, мол, не знаю,

Чем соврать, как чертов брат.

ПримечанияПравить

  1. «Vive l’empereur» — «Да здравствует император» (франц.)
  2. Крестьянин (нем.)