Стихотворения (Якубович)/Версия 2

Стихотворения
автор Лукьян Андреевич Якубович
Опубл.: 1838. Источник: az.lib.ru • Поверие арабов
Поэту
De vitiis hominum
Ропщущему
Зима
Гроза
Волнение
Товарищу-поэту
Заветные слова
Служивый
Боязнь
Молния
Водопад
Гонец
«В лазурных долинах безбрежных небес…»
«Доступны ли тебе создания поэта…»
Царство мира
Скажи
Тучи
Миг
Кроатский Бан
Предназначение
Подражание Саади
Урал и Кавказ
Чайка
Женщине-поэту
Вдохновение
«Подземные бездны у нас под стопами…»
Мудрецу
Гений

Лукьян Якубович

Стихотворения

Оригинал здесь — http://www.poesis.ru/poeti-poezia/jakubovich/frm_vers.htm

Содержание

Поверие арабов

Поэту

De vitiis hominum

Ропщущему

Зима

Гроза

Волнение

Товарищу-поэту

Заветные слова

Служивый

Боязнь

Молния

Водопад

Гонец

«В лазурных долинах безбрежных небес…»

«Доступны ли тебе создания поэта…»

Царство мира

Скажи

Тучи

Миг

Кроатский Бан

Предназначение

Подражание Саади

Урал и Кавказ

Чайка

Женщине-поэту

Вдохновение

«Подземные бездны у нас под стопами…»

Мудрецу

Гений

Поверие арабов

В пустыне Египта, вблизи пирамид,

Араб рассказал мне одну из касид.

«Неверные Франки на нас напирали,

Рубили, губили, топтали и гнали.

Паша их был карлик, злодей чародей,

И тьмы погибали в пустыне людей.

Но волей Аллаха, молитвой Пророка,

Неверные скоро бежали с востока.

На гибель им море Пророк возмутил.

Топил их, губил и разил Азраил.

Неверных погибло семьсот кораблей,

В живых лишь остался Паша чародей.

Он чайку морскую за хвост ухватил,

Засел к ней на спину, сюда прикатил.

С тех пор у Арабов поверье твердит:

Он бродит у этих святых пирамид;

Всевышнею силой злодей очарован…»

— А как чародей-то был именован? —

«Я имя запомнил… отцы говорят,

Его называли Паша Бонапарт!»

1828

Поэту

Младенец слабыми руками

Змию коварства задушил.

Ты новых дней Алкид, меж нами,

На зависть гордо наступил.

Тебе ничтожны лепетанья

И толки злобной клеветы,

Хвала друзей и восклицанья

Самолюбивой красоты;

Ты выше лести своенравной

И полной зависти хулы:

Орган небес, пророк избранный,

Тебе ли нужны похвалы?

Судья правдивый — есть потомство,

Оно хвалы не продаёт,

Оно не знает вероломства:

Твой труд оценит и поймёт.

Всегда правдив, всегда спокоен,

Храня к прекрасному обет,

Неколебим и непреклонен:

Таков в душе своей Поэт.

1829

De vitiis hominum

(Из Федра)

Юпитер прицепил к нам в жизни две сумы:

За плечами одна — с пороками своими,

Другая на груди — с чужими;

Вот почему, грехов своих не видя, мы

Всё занимаемся людскими.

1829

Ропщущему

Не говори: «несчастен я!»

Не испытав несчастья,

И яду не испив из чаши бытия,

Я говорил: несчастен я!

Но то прошло, что было прежде;

Теперь мои открылися глаза:

Не слушаю глупца, не верю я невежде,

А верю — в небеса.

Несчастны мы лишь только по сравненью:

Кто ж бед не испытал?

Вельможа и богач, поверь мне, к сожаленью,

Как ты, страдает и страдал.

Взгляни на бедняка, которому судьбина

Необходимого для жизни не дала;

За что ж тебя, как милого ей сына,

Пред тысячью людей так гордо вознесла?

Тебе ль роптать! стыдись! перед тобою,

Как бедны все невежды и глупцы!

Как будто мачехой, забытые судьбою,

Они ничтожные и жалкие слепцы…

Всё бродят ощупью, самих себя не зная,

Не чести — почестей век ищут для себя,

Другим зло делают — душой от зла страдая,

И умирают — не живя.

1829

Зима

Смотрю на снежные пустыни:

Лежит как в саване земля;

То смерти вид, символ святыни,

Символ другого бытия.

Не всё с собой возьмёт могила,

Не всё зима мертвит в полях:

Проснётся жизненная сила,

Проснутся мёртвые в гробах.

1830

Гроза

Посмотри: нависли тучи;

Слышишь грохот громовой?

То гигант идёт могучий

В битву с дряхлою землёй!

Где найдёшь ты оборону,

С чем, земля, ты выйдешь в бой?

Он сорвёт с тебя корону,

Он преломит скипетр твой!

Род славянов, род могучий,

Ты ли грозный сей гигант,

На врага, как гром из тучи,

Землю подпер, как Атлант?

Гул побед и битвы клики,

Песнь любимая твоя,

В пеленах народ великий

Прибаюкали тебя.

Ты возрос и, юный мощью,

Ты окреп и возмужал,

И владычество полнощью

Твёрдой дланию сдержал:

Распадается на части

Крепко скованный булат;

Вопреки уму и власти —

Восстаёт на брата брат.

Но не длится заблужденье,

Вечен правды перевес:

За измену мщенье, мщенье

Человеков и небес.

1831

Волнение

Взглянь на небо: словно тени

В нём мелькают облака!

Взглянь на землю: поколений

Мчится бурная река!

Что ж земля и небо полны

Треволнений бытия?

То вселенной жизни волны,

Вечный маятник ея!

И в душе стихии те же:

В ней вселенная сполна,

И, как рыбка бьётся в мреже,

В мире мучится она.

1832

Товарищу-поэту*

  • Предположительно обращено к Д. Ю. Струйскому

Для поэтических мечтаний,

Для дум возвышенных твоих

Не нужен гром рукоплесканий:

Поэты счастливы без них.

В себе одном прозрев мир целый,

Певца Британии любя,

Как он могучий, юный, смелый,

Ты нам высказывал себя.

Стихи твои, как бурны тучи,

На человека мещут гром:

Они — то отгул злополучий,

То жизни быстрый перелом.

Товарищ! Жду иных я звуков:

В часы вакхических отрад

Пускай в семействе наших внуков

Об нашей удали твердят;

Узнают пусть, как деды жили

На бреге царственной Невы,

Любили, пили и шалили,

Но не теряли головы.

1832

Заветные слова

Над Дунаем над рекою,

В бусурманской стороне,

Умирая после боя,

Воин молвил слово мне:

«Отнеси, брат, в край любимый,

После дружних похорон,

Челобитьице — родимой

И родимому — поклон!..»

«А жене?» — «Своя ей воля

Стать вдругорядь под венец:

Видно, брат, моя недоля,

И жене не муж мертвец!

Весть снеси вдове такую:

Что женат я на другой,

Что с другою век векую

Я под крышей вековой,

Что за нею на погосте

Взял я каменный накат,

Пуля — сватала, а гости

Были пушки да булат!»

1832

Служивый

От садов и мирных пашен

На кровавыя поля,

Под зубцы турецких башен

Перенёсся мыслью я, —

В оно время, под Очаков,

Под убийственный огонь:

— Старый хрыч, ты был инаков,

Уходился словно конь!

Где ж твой пыл? в былые годы

Знал ли усталь, старина? —

«Уходили, брат, походы,

Вражья пуля да жена!..»

1832

Боязнь

Чуть веет ветерок с востока ароматный, —

Легко мне… сладко мне… О, жизни сон приятный

Продлись, продлись и сердцем дай пожить,

И хладному уму дай чувств не пережить!

Боюсь не бурных дней, боюсь я дней холодных;

И старость и болезнь не устрашат меня:

Боюсь утраты чувств и дум моих свободных,

И вживе умереть страшусь навеки я!

1833

Молния

Зачем с небесной высоты,

Из горнего жилья,

На лоне бури мчишься ты,

Громовая струя…

По небу реешь и браздишь

Сгущённы облака,

И, долу падая, разишь

Жилище бедняка?

Зачем, пронзая душу мне,

Её терзаешь ты,

Подобно Зевсовой стреле,

Поэзия мечты…

Не озаряешь жизни путь, —

Как молния летишь,

Сверкаешь, падаешь на грудь

И сердце пепелишь?

1833

Водопад

Вон там, где вечно по уступам

Гремит и блещет водопад

И где подобно мёрзлым трупам

Граниты синие стоят, —

Оцепенев, окрестность дремлет.

Лишь зверь, припавши на скале,

Паденью вод нагорных внемлет,

Глядясь в их зыбком хрустале,

Как водопад, кипит и рвётся

Могучий мыслию поэт:

Толпа на звук не отзовётся,

На чувство чувств у черни нет.

Лишь друг природы просвещенный

Среди лесов своих, в глуши,

Вполне оценит труд священный,

Огонь божественный души.

1833

Гонец

— Куда ты бежишь по дороге,

Иль с весточкой послан какой

О новой военной тревоге?

Поведай, гонец молодой!

«Несусь я к родимому краю,

Везу золотое кольцо,

Да крестик святой, и с Дуная

Вот это везу письмецо.

Послал их обручник с могилой,

Примолвя: колечко — жене,

А крестик мой — матушке милой,

Пусть помнят, молясь обо мне;

А грамотка — деткам любимым,

Последний наказ мертвеца:

Чтоб были родные — родимым,

Врагами — врагам их отца».

1834

В лазурных долинах безбрежных небес

За солнцами солнцы таятся,

Гармония сфер там, там много чудес,

Туда б на раздолье помчаться!

Туда бы — упиться восторгом святым,

С бесплотными братьями слиться,

На грешную землю дождём огневым

И бурей оттоль возвратиться!

Сожечь и развеять греховный весь сонм,

Священную жатву засеять,

Потом издавать бы таинственный гром

И молнией в облаке реять.

1835

Доступны ли тебе создания поэта?

Природа для толпы бездушна, беззвучна,

Восторгом оживи бездушного скелета:

На звук души твоей откликнется она!

Она раскинется широкими полями,

Громадой вековой взовьётся к облакам,

Заплещет, закипит бездонными морями:

Тогда внимай её таинственным словам!

Поэт прислушался к гармонии чудесной,

Не раз природу он в безмолвье вопрошал,

В громаду хладную вдохнул он огнь небесный

И отзвуки её нам в звуках передал.

1835

Царство мира

Мир исполнен был боязни;

Рыскал всюду меч и мор;

Шёл народ от казни к казни

Видеть собственный позор.

Восставали брат на брата;

Кровь, пожары, вопль и стон

От востока до заката

Восходили в небосклон.

На земле средь тех волнений

Царство мира Бог хранил:

Соловей, певец весенний,

Как и прежде, песни лил,

И, как прежде, ликовала

Область Флоры молодой,

И, как прежде, восставало

Солнце в броне огневой.

Дети Феба — мир над вами!

Отвратите долу взор:

Вон туда, туда крылами —

В небо, к Богу, на простор!..

Вы, пернатые, — Бог с вами!

Пойте, рейте в небесах!

Солнцы мира — вы над нами

Вечно блещете в лучах!

1835

Скажи

Когда воздушною стезёю

Несёшься ты по облакам,

Земля мелькает под тобою,

Где-где виднеясь здесь и там,

Скажи: видна ль тебе оттоле,

С небес далёких рубежа,

Земная хата, с хлебом поле?

Скажи, скажи, моя душа!

Когда внезапною грозою

Поражена, потрясена,

И цель миров перед тобою

Лежит, вполне прояснена,

Скажи: неужли в это время,

Когда ты дивно хороша,

Тебе людское мило племя?

Скажи, скажи, моя душа!

Когда лукавством и тщетою

В земной ты быт увлечена,

Гремушкой детской, мишурою,

Ослеплена, обольщена —

Скажи: в отраду ли стяжанье?

Земля всегда ли хороша?

О чём тоска? по чём страданье?

Скажи, скажи, моя душа!

1836

Тучи

Там, далече, над горами,

В недоступной вышине,

Среброрунными стадами

Бродят тучи в тишине.

— Что вы, тучи, накопились,

Очреватели огнём,

На кого вы ополчились

И метать хотите гром? —

«Мы несём огонь и воду,

Чтобы землю напоить,

Чтобы грешному народу

Бога знаменье явить!

Небо нас с земли подъемлет,

Гром и молнии даёт

И глаголам нашим внемлет,

Направляет наш полёт;

Отдаём земле — земное;

Небу — гимн поём в громах

И потом плывём в покое

В недоступных высотах!»

1836

Миг

Моря блеск багрово-алый;

Ночи сонной тишина;

Как в раю волшебном Аллы,

В небе синем зажжена

Златорогая луна.

Меж собою шепчут волны:

«Бег куда б нам направлять?

Затопить рыбачьи чёлны?

Или берег подмывать?

Или мрежи заплескать?»

Меж собою шепчут люди:

«Нам кого б оклеветать?

Чьи сразить изменой груди?

Иль по дружбе — растерзать?

Иль за сребреник предать?»

Волны мрежи заплескали,

Затопили утлый чёлн,

Берег мирный подмывали;

Но затмился небосклон —

Ветер встал — и нет тех волн!

Друг на друга клеветали

Люди много, много дней,

Предавали и терзали

И друзей и недрузей:

Миг — и нет уж тех людей!

1836

Кроатский Бан

(народное предание)

Жил-был в Кроации Бан; он глух был на левое ухо,

И слеп от природы, несчастный, на правый был глаз;

И правым он глазом взирал на бедность и нужды народа,

И левым он ухом внимал мольбам воевод.

Богат ли в народе кто был, на того всегда доносили;

На кого доносили, того всегда умерщвляли.

Бан повелел головы сечь двум воеводам,

Богатство убитых забрать и к себе перевесть.

Тени казнённых невинно пред ним восставали во мраке,

Каждую ночь у кровати убийцы стояли,

Каждую ночь, кланяясь, с утром его поздравляли,

Головы с туловищ на пол, бормоча, катились.

Однажды, в тёмную ночь, убийце сказал убиенный:

«Зачем головой не кивнёшь ты на наши поклоны?»

Убийца воспрянул, но только главою, дрожа, наклонился,

От плеч отделилась глава и на пол упала.

1836

Предназначение

Вы слыхали ль в отдалении

Звуки песни родной?

Что мечталось вам при пении

Соловья в глуши лесной?

Много чувств, воспоминания

В звуках тех сохранено!

Много искр любви, страдания,

В песне той утаено!

Раб минутного желания,

И поэт, как соловей;

Он поёт вам без сознания,

Без расчётливых затей.

Льётся ль струйкой серебристою,

Водопадом ли гремит,

Или молнией огнистою

В небе сумрачном горит;

Иль летит орлом над тучею,

Вьётся ль резвым мотыльком:

Силой тайной и могучею —

Всё куда-то он влеком.

Безотчётный, бессознательный,

Самому себе тиран,

Так, певец — орган страдательный,

Бога Вышнего орган!

1836

Подражание Саади

Молвил я однажды другу:

Сделай мне одну услугу,

Приложи к устам печать,

Научи меня молчать.

И добро и зло бывает

В разговорах наших сплошь,

Враг всё злое замечает,

От злоречья как уйдёшь?

"Друг! заметил мне приятель,

Терпит злых и Сам Создатель,

Любишь мёд — люби и сот;

Из врагов же лучший тот,

Кто добра не примечает,

Видя в нас один порок:

Чрез него-то получает

Человек прямой урок!

1836

Урал и Кавказ

Заспорили горы Урал и Кавказ.

И молвил Урал: «Мир ведает нас!

Богат я и златом, богат серебром,

Алмазом, и яшмой, и всяким добром;

Из недр моих много сокровищ добыто

И много сокровищ покуда в них скрыто!

Богатую подать я людям плачу:

Я жизнь их лелею, сребрю, золочу!

Кавказу ль досталось равняться со мной:

Он нищий и кроет от нищих разбой!»

— Молчи ты, презренный! — воскликнул Кавказ. —

Я врач, правоверный; мир ведает нас!

Богатства рождают болезни, пороки,

Людей исцеляют Кавказские токи;

Я жителей дольних, недужных целю;

Я жителей горных, могучих люблю:

Одним я здоровье и жизнь обновляю,

Другим — их приволье и мир сохраняю;

Я в древности первый дал Ною приют:

За то меня знают, и любят, и чтут!

1836

Чайка

Звёзды блещут в синем небе,

Волны ходят в Чёрном море.

Не блестите в небе, звёзды!

О, залейте, волны, горе!..

Чайка вьётся без заботы —

О, поведай, чайка, что ты?..

Понял, понял, крик твой, птица!

Дух сестры моей не ты ли?..

Плач твой слышу я, сестрица,

Плач о брате в бренной пыли!

Так и мне настанет время:

Как и ты, я свергну бремя,

И над морем в час денницы

Мы взовьёмся, Божьи птицы!..

1836

Женщине-поэту

Не уста твои сахарны

И не очи мне твои,

Что так живы и коварны,

Дышат негою любви, —

Нет, мне мил души избыток,

Сердца девственная мощь;

Твой пегас умён и прыток;

На земле ты к небу вождь!

И широким сильным бегом

Мчит тебя твоя ладья —

Феба к пиршественным негам,

К цели высшей бытия.

Ты несёшься сладострастно

К заповеданным брегам —

Так светла и так прекрасна,

Как хвалений фимиам!

Я молю, из тьмы Эреба

Простирая к миру длань:

С высоты лазурной неба

На земли скитальца взглянь!

1836

Вдохновение

Когда восторг меня обнимет,

Я сознаю тогда себя,

И ток блаженства в душу хлынет,

Вдвойне живу и вижу я!

Мне мир земной и чужд и тесен:

Провидит мир душа иной,

Мир безграничный звучных песен

И неземных видений рой.

Не так ли, кинув мир телесный,

В святом восторге бытия,

В громах, в огне, полунебесный

Вознёсся к Богу Илия?

1836

Подземные бездны у нас под стопами;

Небесные громы у нас над главами;

Живём на костях мы отживших племён;

Весь мир наш могила былых поколений;

И что же?.. друг другу вослед мы идём

Неверной стезёю одних заблуждений!

И веки проходят вослед за веками;

И гробы ложатся вослед за гробами;

Незыблем судьбины всевышний закон;

Не видно в природе иных отступлений.

Недаром был смертный к скале пригвождён:

Знать, боги не терпят земных изменений.

1836

Мудрецу

Добыча тленья и червей,

О чём ещё, мудрец, мечтаешь,

Когда в безмолвии ночей,

Не замыкая сном очей,

Ты книгу знания читаешь?

Что в ней прочёл ты? Что узнал?

Всё та же истина от века,

Иной нам мир не открывал:

Жил человек, любил, страдал,

И нет уж боле человека!..

Один живущему закон:

Пелёнки саваном сменяют!

И правду рек царь Соломон:

«Всё суета сует и сон!»

О чём же мудрецы мечтают?

<1838>

Гений

На небе пасмурном за тучей мчатся тучи,

Порою каплет дождь, порою вихрь летучий,

Деревья расшатав, взрывает и крутит;

Испуганный орёл подъемлется, летит,

Летит под небеса всё далее — и к туче

Приблизился, прошиб — и грудию, могучий,

Прорезал воздуха холодные струи —

И ввысь ушёл, далече от земли.

Среди земных сует и бедствий и волнений

Внезапная тоска тебя тревожит, гений;

Но, жизненный ярем по терниям влача,

Душа твоя сильна, свежа и горяча,

И есть тебе приют от жизни сей презренной:

Туда уходишь ты, младой и вдохновенный,

Земных страстей с тебя спадает чешуя —

И мчишься в небо ты, небесное дитя.

<1838>

Стихотворения Лукьяна Якубовича. СПб, 1837.

Поэты 1820—1830-х годов. Том 2. Советский писатель. Ленинградское отделение, 1972.

Поэты тютчевской плеяды. Международный издательский дом. М., 1996.