Скорбные элегии (Овидий; Аралов)/4/10

Скорбные элегии. Книга 4. Стих 10
автор Овидий, пер. Аралов И.
Оригинал: латинский. — Источник: http://lib.ru/POEEAST/OWIDIJ/ovidii1_1.txt и http://simposium.ru/ru/node/10450 (оба источника с изъянами, приведена сборка из обоих)

    Автобиография

    ТекстПравить

            1 Кто это был тот певец, тот рассказчик любовных историй?
                 Песни кого пред тобой, ныне, потомство, узнай.
              Сульмон - мой город родной, ледяными богатый ключами,
                 Рим от него отстоит на девяносто лишь миль.
            5 Там я родился в тот год (чтобы время ты знал поточнее),
                 Оба погибли когда консулы в битве одной {1}.
              Может быть, стоит сказать, что я всадник по званию дедов,
                 А не щедротам судьбы званьем обязан я тем.
              Первенцем не был в семье и родился я после уж брата:
           10    За год как раз до меня он появился на свет.
              Нам и денница одна в дни рожденья обоим светила.
                 Дома пекли в один день жертвенных два пирога.
              Это один из пяти дней праздника ратной Минервы.
                 Праздничный бой с того дня кровопролитный идет.
           15 С малых лет стали учить нас, и к лучшим наставникам
                                                              в Риме
                 Чтобы я с братом ходил, распорядился отец.
              С юных к ораторству лет на форуме словолюбивом
                 Брат мой стремился, рожден для ратоборства в речах.
              Мне же уж с детства служить небожителям больше
                                                            хотелось.
           20    Тайно меня за собой Муза упорно влекла.
              Часто твердил мне отец: "За пустое ты дело берешься:
                 Даже Гомер по себе много ль оставил богатств?"
              Тронутый речью отца и забросивши муз с Геликоном {2},
                 Стал было я сочинять, вовсе чуждаясь стиха.
           25 Сами, однако, собой слова в мерные строились стопы,
                 То, что я прозой писал, в стих выливалось само.
              Тихой стопой между тем шли вперед мои юные годы;
                 Тоги свободнее нам с братом уж были даны.
              В туники мы облеклись с широкой пурпурной каймою {3},
           30    Но сохранились в душе те же стремленья у нас.
              Только удвоить успел своих лет мой брат первый десяток,
                 Умер он вдруг, и я стал жить без частицы себя.
              Первую занял затем я почетную в юности должность
                 И в коллегии трех {4} частью единою был.
           35 Был впереди и сенат. Но... поуже я сделал полоску:
                 Больше, чем вынести мог, груз тот мне плечи давил.
              Был я и телом-то слаб, и умом к тому делу не склонен,
                 От честолюбья, тревог дальше держаться хотел.
              К мирным досугам своим меня музы все звали, а с ними
           40    Тихий досуг коротать очень всегда я любил.
              О, как ценил, уважал современных себе я поэтов!
                 Сколько певцов вкруг меня, столько же, мнилось, богов!
    

    Сколько певцов вкруг меня, столько же, мнилось, богов.

    Часто читал своих "птиц" пожилой мне Эмилий, а также

    Змеи какие вредны, что какой травкой лечить.

    Часто читал мне свои и Проперций "огни" по привычке:

    Дружбе то дань он платил, коей был связан с ним я.

    Понтик героев стихом и Басс, ямбами славу снискавший,

    Тоже душой моего милого были кружка.

    Нас и Гораций пленял: богатством размеров блистая,

    Песни искусно слагать мог он на лире родной.

    Видел Марона мельком, а с Тибуллом судьба его злая

    Нежную дружбу продлить времени мне не дала.

    Место он занял твое, ГЬлл; ему же преемник - Проперций.

    В этом поэтов ряду стал я четвертым звеном.

    Как я предместников чтил, так меня молодые ценили.

           56    Рано снискала моя муза известность себе.
              Выступить с нею когда я впервые решился открыто,
                 Бороду брил до того я не то раз, не то два.
              Мой пробудила талант та воспетая всею столицей
           60    Женщина, коей в стихах имя Коринны я дал.
              Много я, правда, писал, но то, что считал неудачным,
                 Для исправленья в огонь собственноручно бросал.
              Также, и в ссылку спеша, кое-что из удачного сжег я
                 В гневе на ревностный труд, в гневе на песни свои.
           65 Нежное сердце имел я; противиться стрелам Эрота
                 Долго не мог, и меня повод пустой распалял.
              Вот когда был я таким и влюблялся направо, налево,
                 Имя мое не вплетал в римские сплетни никто.
              В детстве почти вступив в брак с недостойной, негодной
                                                                особой,
           70    Прожил, однако, я с ней очень недолго потом.
              Той, что сменила ее, хоть была безупречной супругой,
                 Тоже судьба не дала долго со мною прожить.
              Третья осталась со мной и до старости самой лет поздних,
                 С мужем изгнанье делить не отказавшись притом.
           75 Дочь моя в юных годах меня дважды уж сделала дедом;
                 Внуков же тех не с одним мужем она прижила.
              Дожил свой век и отец между тем, к девяти пятилетьям
                 Столько ж прибавить успев, сколько прожил до тех пор,
              Так я оплакал отца, как он бы оплакал смерть сына.
           80    После того мне и мать вскоре пришлось схоронить.
              Оба (счастливцы!) ушли, своевременно с жизнью
                                                     простившись,
                 Не дожидаяся дня кары, постигшей меня.
              Счастлив бедняга и я хотя тем, что по смерти обоих
                 Стал я несчастным и тем их огорчить не успел.
           85 Если ж и кроме имен после смерти что вашей осталось,
                 Ваших коль нежных теней пламя костра не сожгло,
              Если к вам слух обо мне докатился, отцовские тени,
                 Коль средь стигийской толпы {5} толки идут обо мне,
              Знайте ж, молю: послужил (обмануть-то ведь вас я не смею)
           90    Ссылке моей ложный шаг, не преступленье виной.
              Больше не нужно теням пояснять... Возвращаюсь к вам,
                                                              други:
                 Прошлое жизни моей просите вы досказать?
              Стала видна седина. Мои лучшие годы минули;
                 Старость пришла, изменив вид моих прежних кудрей.
           95 С тех пор как я родился, в венке олимпийской оливы
                 Десять уж раз получить всадник награды успел.
              В Томы вдруг ехать велел, в городок, что на западе Понта,
                 Мной оскорбленный наш вождь {6} в гневе большом на
                                                                 меня.
              Поводы к ссылке моей без того всем известны и очень,
          100    Сам же про то рассказать я не позволю себе.
              Что говорить про друзей и рабов вероломных измену?
                 То, что тогда перенес, ссылки самой тяжелей.
              Пасть пред бедой все ж я счел для себя невозможным
                                                           и стойко
                 Натиск ее перенес, силы в себе ж отыскав.
          105 Я позабыл о себе и о жизни спокойной прошедшей,
                 Вооружившись хоть тем, что само время дало.
              На море бед испытал и на суше не меньше, чем сколько
                 Звезд от зенита блестит вплоть до зенита, что скрыт.
              Долго блуждал я в пути и пристал к побережью сарматов,
          110    Смежному с гетов страной, метких из лука стрелков.
              Здесь хоть кругом и гремит бой - война меж соседями
                                                              часто, -
                 Песнью, какою могу, горечь смягчаю судьбы.
              Здесь хоть нет ни души, кому я прочитать ее мог бы,
                 Все ж коротаю я день, легче себя обманув.
          115 Вот даже тем, что живу, не поддавшись суровым невзгодам,
                 И что тревожная жизнь не опротивела мне,
              Муза, обязан тебе: ты одна мне в беде утешенье,
                 Ты даешь отдых в тоске, ты одна врач для меня.
              Ты лишь мне спутник и вождь; с берегов меня Истра {7}
                                                           уносишь,
          120    Чтоб Геликона на склон к сестрам доставить своим.
              Ты мне при жизни дала, что так редко, и имя и славу
                 (Чаще дождется поэт славы по смерти своей).
              Зависть, которая все современное любит унизить,
                 Ни к одному из моих не прикоснулась трудов.
    

    Хоть и великие в век мой на свет появились поэты,

    Всё ж и к талантам моим злою молва не была.

    Многих из них предпочесть я готов себе; но их не ниже

    Ставят меня и во всем мире читают меня.

    Правды частица коль есть в предчувствиях вещих поэта,

    То и по смерти твоим сразу не стану, земля!

    Милость ли граждан была то, снискал ли я славу по праву,

    Но благодарность мою, милый читатель, прими.

    ПримечанияПравить

    1 43 г. до н. э., когда оба консула - Гирций и Панса - погибли в битве под стенами цизальпинской крепости Мутины.

    2 Гора в Беотии (области Греции), по мифам, местопребывание муз.

    3 При наступлении 16 лет.

    4 Триумвиры по уголовным делам.

    5 У толпы теней, собравшейся к подземной реке Стиксу.

    6 Август.

    7 Дуная.