Martialis / Марциал
Реальный словарь классических древностей (Фридрих Любкер, 1854 / Филологическое общество, 1885)
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Maccius — Myus. Источник: Реальный словарь классических древностей (1885), с. 834—835 ( РГБ ) • Список сокращений названий трудов античных авторов • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕ : ЭСБЕ : Britannica (11-th)


Martiālis, 1) M. Valerius Mart., родился в городе Бильбиле в Северо-Восточной Испании, ок. 42 г. от Р. Х. Он не находил особенного удовольствия в юридическом образовании, полученном им в Калагурре, родном городе его друга Квинтилиана, и на 22 году жизни отправился для продолжения научных занятий в Рим, где большую часть времени и все свое усердие посвящал поэзии; вследствие этого он пользовался большим расположением Нерона и последующих императоров; Домициан назначил его трибуном, а от своих высоких покровителей он получил в подарок поместье близ Номента, в сабинской земле, и небольшой дом в Риме. Тем не менее, вследствие, может быть, меньшего расположения со стороны Траяна, он пожелал возвратиться в Испанию, и Плиний Младший помог ему исполнить это желание. Plin. ep. 3, 21, 2. Здесь он получил через богатую Марцеллу поместье, однако имел стремление снова возвратиться в Рим, но вскоре умер, вероятно в 102 г. М. считается творцом новейшей эпиграммы и превосходнейшим поэтом в этом роде между римлянами; образцом для него служил Катулл. Мы имеем от него 14 книг эпиграмм, которым предшествует libellus spectaculorum; две последние озаглавлены Xenia и Apophoreta. Его эпиграммы, числом 1200, написанные большею частью элегическим или ямбическим стихотворным размером (дистихами или гендекасиллабами), полны ума и остроумия, поразительно кратки и весьма живо представляют черты и нравы того времени, хотя и не отличаются серьезностью и глубиною замысла, иногда даже грязноваты и неприличны, равно как и не всегда свободны от низкой лести сильным людям того времени, особенно Домициану, которому М. поклонялся как образцу всех добродетелей человека и правителя. Некоторые его намеки для нас необъяснимы и затрудняют понимание этого поэта, которого усердно читали современники, откуда и произошло много списков и искажений. Только немногие из эпиграмм, представляющих краткие описания, носят на себе древний отпечаток обыкновенной надписи, почти везде принимают они своеобразный характер эпиграммы тем, что стремятся к одной точке (pointe): напрягается ожидание читателя и лишь в самом конце удовлетворяется неожиданным объяснением или применением. Темою для эпиграмм служили различные обстоятельства времени, события и лица, большею частью под вымышленными именами. С колким остроумием преследуются слабости и тогдашняя безграничная безнравственность, но поэт не вооружается против них нравственным негодованием; хотя его жизнь и могла быть свободной от изображаемой испорченности (Plin. ep. 3, 21), но он сам находился среди описанных им обстоятельств, и в самых бесстыдных проявлениях испорченности он восставал против самого дела, а осмеивал только обстановку его. — 2) см. Gargilius Marrtialis.