ПБЭ/ВТ/Бычков, Афанасий Федорович

Бычков, Афанасий Федорович
Православная богословская энциклопедия
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Археология — Бюхнер. Источник: т. 2: Археология — Бюхнер, стлб. 1212—1215 ( скан · индекс ) • Другие источники: БСЭ1 : МЭСБЕ : НЭС : ЭСБЕПБЭ/ВТ/Бычков, Афанасий Федорович в дореформенной орфографии


[1211-1212] БЫЧКОВ Афан. Фед. — директор Императорской публичной библиотеки и почетный член спб. духовной академии (род. 1818 † 2 апр. 1899 гг.). Происходя из старинной дворянской фамилии, Б. по окончании курса в московском университете имел намерение добиться профессуры по кафедре истории при с.-петербургском университете; но когда на предварительном свидании с профессором Куторгой последний предупредил его, что петербургский университет держится совсем иного взгляда на историю, чем московский профессор Грановский (учитель Б.), то Б. убедился, что попытка будет бесполезной, и порешил посвятить себя служебной деятельности в других учреждениях, но непременно связанных с учено-литературною деятельностью. И он поступил на службу при археографической комиссии, на которую возложена была задача систематического собирания и издания материалов по отечественной истории. Но истинным счастьем для него было, когда он в 1844 году назначен был на должность хранителя рукописей Императорской публичной библиотеки — на место известного нашего ученого А. Х. Востокова. Тут Б. вступил как бы в свою родную стихию и был бесконечно рад назначению, которое составляло его давнюю мечту, лелеявшуюся им еще в Москве. С этого времени Б. уже не раставался с библиотекой, которую полюбил от всего своего сердца, [1213-1214] неусыпно заботился о ней, хлопотал о ее процветании и благоустройстве, — вполне сознавая, что Императорская библиотека есть истинная сокровищница нашего всенародного литературного богатства и неистощимый источник национального самосознания. И благодаря своему многолетнему служению в библиотеке, Б. изучил ее до мельчайших подробностей, и в этом огромном книгохранилище, где книги считаются миллионами, так что, если бы разложить их одну подле другой, они заняли бы пространство в несколько десятков верст, он вращался как в своем частном кабинете, и своими указаниями оказывал драгоценные услуги всем обращавшимся к нему и молодым, начинающим людям науки, и старым, уже обогащенным всякою премудростью, ученым. В этом отношении он был незаменим, и весь ученый и литературный мир, не только в России, но и за границей, оплакал кончину его. Таким он был, когда занимал второстепенные должности в библиотеке, и таким он остался и тогда, когда сделался ее начальником — с 1868 г. вице-директором, а с 1882 г. директором. Став во главе любимого учреждения, он только еще больше раскрыл свои объятия для всех ищущих света науки, и одинаково ласково принимал как известных светил науки и высокопоставленных лиц, так и скромнейших, только что начинавших молодых ученых и даже просто студентов. Руководить других в области книжного знания — это было для него истинное наслаждение, которое невольно заражало и других страстью к книгам, и многие ученые впоследствии с глубочайшею благодарностью вспоминали об оказанном им директором Императорской библиотеки внимании и содействии.

Никогда не забудет этого его сердечного внимания и столичная духовная академия, к ученым труженикам которой он всегда относился с величайшим сочувствием. Едва ли есть такой ученый профессор в академии, который не испытал бы на себе самого сердечного его участия к своим ученым трудам, а со многими профессорами академии, напр. с проф. М. О. Кояловичем, И. Ф. Нильским и другими, он поддерживал даже самые дружественные домашние отношения. Кроме профессоров, через книжную аудиторию Б. проходили в течение полустолетия и все кандидаты и магистры спб. дух. академии, которые при составлении своих курсовых и магистерских сочинений всегда пользовались от него самым радушным вниманием и драгоценными указаниями. Вот почему академия сочла своим долгом избрать его своим почетным членом, и Б. с того времени еще более сблизился, даже можно сказать — сроднился с нею и был непременным посетителем всех ее торжественных собраний и празднеств.

Будучи незаменимым путеводителем и руководителем в своем «царстве книг» для других тружеников науки, Б. и сам неустанно работал в области науки, и чтобы понять всё богатство и разнообразие его учености, достаточно заглянуть в библиографический указатель его работ и изданий (напечат. в «Русской старине» за 1890 г. кн. 10), составленный к 50-тилетнему юбилею его государственной службы. Там значится около 300 его ученых работ (по преимуществу в области русской истории и письменности, причем особенно ценно его «Описание церковнослав. рукоп. сборников» — I т. 1882 г.)‚ которые в совокупности делают его одним из самых видных и трудолюбивых деятелей нашей науки. Спб. дух. академия совершила над его прахом торжественную панихиду, а при погребении память его почтил своим вниманием высокопреосв. Антоний, митрополит с.-петербургский и ладожский, который, совершив бож. заупокойную литургию в церкви Св. Духа, в сослужении с сонмом лаврского, столичного и академического духовенства, в произнесенной перед отпеванием надгробной речи [1215-1216] причислил его к «светочам истинной жизни, правды и труда для содействия чрез них к умножению добра среди людей».

См. Некролог и речь в «Ц. Вестнике» № 14 за 1899 г.