Остров Сахалин (Бутковский)

Остров Сахалин
автор Яков Николаевич Бутковский
Опубл.: октябрь 1882 года. Источник: Бутковский Я.Н. Остров Сахалин // Исторический вестник : журнал. — 1882. (№ X). — С. 175—186.

Остров Сахалин

На крайнем востоке России, против устья реки Амура, прикрывая на тысячеверстном протяжении приморский берег Сибири, лежит неисследованный малоизвестный остров Сахалин, только с 1875 года сделавшийся бесспорной принадлежностью русского царства. До этого года он находился в общинном владении русских с японцами. Собственно говоря, он не принадлежал ни тем, ни другим, а скорее гилякам и орочонам, населяющим его среднюю и южную части; северная же часть не представляла ничего заманчивого даже таким невзыскательным народам, как вышеназванные обитатели его, и потому всегда оставалась незаселенною.

Положительных прав на владение Сахалином не могли предъявить ни Япония, ни Россия. Всё права первой из них заключались в том, что предприимчивые промышленники острова Матсмая ежегодно переплывали пролив Лаперуза и являлись в известное время на южный берег острова для ловли сельдей. Рыба эта показывалась в заливе в таком невероятном количестве, что сеть, захватывавшая их, занимала в море окружность в три версты и прикрепленная к берегу, образовывала род мешка, откуда постепенно вычерпывали сельдей. Затем, тут же на берегу из них вытапливали в котлах жир, а самое мясо подвергали прессованию и в виде кубов отправляли в Японию на удобрение полей.

Иногда на берегу Сахалина появлялись в незначительном числе китайцы; но они довольствовались собиранием морской капусты, морских червей-трепангов, составляющих лакомое блюдо в Китае, да еще корня жень-чень, обладающего возбудительным свойством, за что и ценился ими на вес золота.

Права русских не были так ясны; но они могли сослаться на более важные причины политического свойства, заставлявшие их искать обладания этим островом. И действительно, обладатель его мог бы задушить жизнь востока Сибири и из Татарского пролива сделать вторые Дарданелы.

До половины нынешнего столетия мало кто обращал внимание на остров, затерянный на дальнем востоке; географы предполагали даже, что этот остров соединен на севере с твердою землею перешейком; только после приобретения Россией всего течения Амура, русские моряки позаботились выяснить существование Татарского пролива, делая промеры фарватера. Много этому делу оказал услуг капитан Невельской, а позже лейтенант Старицкий. Во время Восточной войны Татарский пролив и залив де-Кастри были очень полезны русскому флоту и совершавшемуся в то время перенесению порта из Петропавловска в Николаевск.

После войны русское правительство начало сознавать значение Сахалина; но особенного внимания заслуживал каменный уголь превосходного качества, пластами вырисовывающийся на утесистых обрывах острова. Пласты эти различной толщины черными полосами оттеняют западный берег, обращенный к проливу. Особенно замечательны они близ поста Дуэ, против залива де-Кастри, и двести верст южнее, на берегу носящем название Сортуная. Проходя проливом, пароходы начали посылать на берег команды для сколки дарового топлива; и уголь этот, несмотря на хрупкость, оказался гораздо высшего достоинства, сравнительно с тем, который суда могли приобретать в Японии и даже в Шанхае.

В 1859 году, составлялось предположение устроить постоянное сообщение между Сан-Франциско и Николаевском на Амуре с тою целью, чтобы доставлять из Америки в восточную Сибирь муку, а обратным грузом должен был служить сахалинский уголь. Присутствие хорошего угля на Сахалине было особенно оценено практическими американцами. Один из представителей крупной торговой фирмы в Шанхае, Олифант и комп., вошел с просьбой к генерал-губернатору восточной Сибири, М. С. Корсакову, о разрешении разрабатывать на Сортунае каменный уголь и доставлять его в китайские порты, которые до того времени получали уголь кругосветным путем из Англии, и понятно, что цена его была непомерно высока.

Выгодность предложения Олифанта была очевидна и ему разрешено было русским правительством занять вдоль берега пятьсот саженей, а всего до квадратной версты пространства. Это был чуть ли не первый свободный колонист Сахалина; он повел дело основательно, не жалел денег, начал правильную разработку пластов штольнями, завел буксирный пароход и баржи, устроил на берегу склады угля и магазины с товарами и на шанхайском рынке начал появляться в небольшом количестве сахалинский уголь, а в биржевом листке Шанхая отмечаться цены его.

Предприимчивые янки разом поняли, какой неиссякаемый источник богатства представляет уголь Сахалина, с которым по достоинству и цене не могло конкурировать никакое топливо по всему западному побережью Тихого океана. До сорока просьб поступило к генерал-губернатору от разных лиц об отводе угольных участков, и два американца — Краули и Эше успели заручиться разрешениями. Но этот наплыв просьб испугал администрацию; она увидела в этом стремлении иноземцев на Сахалин опасность мирного завоевания острова. Раздача иностранцам участков была воспрещена и ими стали награждать русских; такие участки получили Якимов, Старицкий и Бауров. Но вскоре весь этот вопрос запутался в административном лабиринте; никто не мог указать системы, которой следовало держаться в этом деле; а потому выбрали лучший способ решения, именно — затормозили весь вопрос; иностранцам же, начавшим разработку, стали делать затруднения в вывозе угля, в найме рабочих, и этим совершенно парализовали их деятельность.

Впрочем, указанные американцами выгоды дела не прошли бесследно и русское правительство начало делать распоряжения, чтобы извлечь пользу из случайно открывшегося источника богатств. Стали изыскивать способы для привлечения рабочих рук, так как инородцы, которые были хорошими звероловами и охотниками, вовсе не годились к оседлому труду, и особенно такому тяжелому, как выработка угля в рудниках. Самый подходящий народ были бы китайские манзы — работники выносливые, невзыскательные и дешевые; но это был бы иностранный элемент, и элемент опасный: наплыв китайцев превратил бы в короткое время Сахалин в колонию Небесной империи, а его непременно требовалось сохранить для России.

Поэтому пришли к заключению о необходимости колонизовать остров русским населением, прибегнув для этого к двум способам: насильственному и добровольному.

Около этого же времени возник вопрос об отмене ссыльнокаторжных работ на сибирских рудниках, и решено было сделать опыт применения этого труда па Сахалине, для чего и было отправлено к Дуэ до трехсот человек ссыльных. Остров вполне отвечал требованиям места ссылки — побеги, столь частые из сибирских острогов, делались тут почти невозможными. Для изучения вопроса об устройстве каторжных тюрем была в 1873 году отправлена на Сахалин целая комиссия под руководством г. Власова, специалиста по этой части.

В этой же комиссии находился так называемый агроном Мицуль для определения возможности устройства земледельческих колоний. Целый год изучали они на месте условия и выработали определенный план. Они убедились, что побеги с острова могли бы случаться лишь в очень редких случаях — на китоловных судах, случайно заходящих в те места; для беглецов не находилось нигде селений, куда бы им было возможно на время скрыться. Не встречая нигде поддержки и пищи, они, пробыв несколько суток в лесах, возвращались в свою тюрьму; инородцы смотрели на этих людей подозрительно, после нескольких случаев насилия со стороны каторжных. Гиляки приняли за правило пускать им, как зверю, пулю или стрелу в голову, чтобы при случае воспользоваться одеждой. Только зимою между мысами Лазарева и Погоби, отделенными шириною пятиверстного пролива, возможно было сообщение с Сибирью по льду.

Агроном с своей стороны определил, что средняя и южная части острова вполне годны для устройства земледельческих колоний. Это же подтверждали опыты добровольного заселения острова: несколько десятков семейств, соблазненных обещанными льготами, из внутренних губерний России отправились на Сахалин. Первоначально, покидая родину, они стремились на Амур, о котором тогда ходили самые заманчивые слухи; но устройство поселений по Амуру во многих местах оказалось плачевным и горемыки решились принять предложенные правительством земли на Сахалине.

Опыты применения вольного труда вначале были не совсем удачны; никто не мог указать поселенцам тех мест, которые более всего удовлетворяли бы их требованиям. Русский крестьянин не имеет ни тех сведений, ни тех приемов земледелия, которыми обладает западно-европейский колонист; первобытные орудия труда и трехпольная система хлебопашества — вот всё, что мог он принести на место нового жительства. Отделенный от русского мира морями, или четырнадцатью тысячами верст сухопутья, он мог единственно рассчитывать на обещанные правительством пособия. Но тут-то и начала сказываться вся неряшливость и неумелость чиновничества. Суэцкий канал был открыт и сообщения России с крайним Востоком значительно сократились; этим путем посланы были поселенцам обещанные орудия земледелия и семена; но присланные сохи были отправлены без сошников, а семена ржи яровой были перемешаны с озимой. Подобные промахи тормозили устройство поселений, тем более что самая весть об ошибке доходила лишь чрез полгода, и конечно не сама канцелярия, наделавшая промахи, поспешила бы указать на них.

Мало-помалу, однако, колонии эти устроились с помощью русской выносливости и терпения и доказали возможность привить земледелие, но конечно первые опыты не поощрили добровольного переселения на остров.

Замечательнее всего, что всё эти эксперименты работ и заселения производились на местности, которая не принадлежала еще России. Казалось, что мы нашли брошенный природой на Охотском море остров, взглянули на него, и с той поры он уже составлял нашу собственность. В этом убеждало нас то, что он окаймлен с моря грядой принадлежащих нам Курильских островов, и как бы включен в русское море. Американцы, получившие уступку наших американских владений, еще не простирали своих претензий на этот завидный уголок, да и первые попытки их колонизовать Сахалин были прекращены. Что же касается до живших на юге острова безбородых орочон или обитателей средней части, звероловов-гиляков, то русское правительство не сочло нужным спрашивать их о желании присоединиться к России.

Серьезный затруднения явились со стороны японцев, хотя к счастью, благодаря мягкому образу действий их, эти затруднения имели скорее комичный, чем враждебный характер. Пока русские кулаки-купцы, объезжая юрты гиляков, скупали у них соболей за табак и бузу, японцы эксплуатировали орочон, добывая трудами их морскую соль и рыбу. Каждый народ имел свой район и столкновений не происходило; японцы на север не подавались. Но вот русские начали постепенно спускаться к югу и натолкнулись на японские промыслы. Этими промыслами питалось даже всё племя орочон, не жалуясь на эксплуататоров, которые доставляли им из Японии всё необходимые предметы. На берегу острова у японцев стояли солеварни и бараки, охраняемые в зимнее время местными жителями.

Так как русские власти убедились, что японцы на острове не живут, а приезжают лишь на лето, то приняли решительную меру занять весь остров фактически; и, чтобы подтвердить осязательным образом свои претензии, врыли в землю столбы, на которых развевался русский флаг. Но чрез несколько дней и на японских строениях появился их национальный флаг. Не придавая значения этому поступку, русские распорядились на всех пунктах берега, где только оказались признаки каменного угля, вырыть ямы, как бы в доказательство начатых работ, и у каждого пункта поставить по флагу. Немедленно рядом с русскими ямами появлялись ямы и флаги японцев. Манифестация принимала вид шутки, и японцы насмешливо отзывались о способах русских доказывать свои права на владение.

Русские моряки, хозяйничавшие на Сахалине, шутить не любили, и потому послана была команда уничтожить всё эти японские знаки; а ретивый офицер, начальствовавший ею, даже сжег бараки, рассчитывая уничтожить таким образом всё следы японского владычества. Шутка выходила из границ и становилась серьезным делом. Японцы заявили, что они со своей стороны не станут в виде репрессалий прибегать к поступкам недостойным цивилизованного народа; но что во всяком случае, срывая японский флаг, русские оскорбляют нацию; а потому, не доводя дело до открытой вражды, которая может быть одинаково тяжела для обоих соседних народов, они предлагают решить вопрос общинного владения посредством размежевания.

Высказанные японцами взгляды были убедительны, и потому приступлено было к дипломатическим переговорам. Однако, причины, заставлявшие русских желать обладания островом, теряли свое значение, если бы одна часть отведена была во владение Японии, которая конечно не замедлила бы допустить на нее американцев, которых русские особенно избегали за их меркантильную предприимчивость и наклонность резко решать спорные вопросы. Одно время подумывали было покончить спор оружием; но, несмотря на кажущуюся силу России, дело могло окончиться неблагоприятно, так как силы наши были далеки, а Япония, ближайшая к острову соседка, вступила в период развития; и к тому же в распрю могли вмешаться непрошенные посредники. Наконец, даже в случае успеха мы приобрели бы ненависть тридцатимиллионного народа, а потому решено было уступить Японии, взамен её спорных прав на Сахалин, гряду Курильских островов, которая со времени упразднения российско-американской компании оставалась неэксплуатированною.

В августе 1875 года, остров Сахалин по международному договору окончательно вошел в состав Российской империи.

Остров Сахалин, имеющий форму стерляди, у которой хвост обращен к югу, пространством своим равняется Баварскому королевству, и несмотря на то, что северная оконечность его находится на широте Рязани, а южная отвечает Крыму, отличается суровым климатом. Только средняя и южная части его могут быть обитаемыми. Считая девятьсот верст протяжения, остров имеет в ширину от двадцати пяти до ста верст. По средине всего острова тянется горный хребет, разветвляющийся на юге; хребет этот разъединяет остров на две части: западную и восточную. Более исследованная западная часть пользуется климатом сравнительно умеренным, чему содействуют туманы, сильно затрудняющие плавание по Татарскому проливу, и горный хребет, закрывающий эту часть от северо-восточных ветров. Западная часть, особенно богатая каменноугольными пластами, отличается на всём девятисотверстном протяжении отсутствием гаваней и заливов. Дно у берегов каменистое, не поддающееся якорю, и потому немало затрудняет стоянку судов на рейде. Местами у берега есть каменные гряды и кряжи, на основании которых можно бы устроить молы и пристани; но это требует много затрат и составляет вопрос будущего. До настоящего же времени суда, приходящие брать сахалинский уголь, подвергаются при западном ветре серьезной опасности быть выброшенными на берег и потому пароходы должны всегда быть в готовности на парах отойти от негостеприимного берега. Известны многие случаи гибели судов у Сахалина и, кажется, первою жертвой был клипер под командой капитана Пещурова, ныне занимающего одно из первых мест в морском министерстве. Погрузка угля производится с барж, так как морские суда не могут подходить к берегу ближе полуверстного расстояния.

В это время от одного лица, занимавшегося в прежние года перевозкой морем грузов из Европы на Амур, сделано было правительству предложение принять от казны Дуйские угольные копи в аренду, с тем чтобы рабочую силу поставляли каторжные. Это предложение отвечало вполне намерениям правительства. Во-первых: оно давало возможность направить на Сахалин большее число людей, приговоренных к каторжным работам, которые однако оставались в тюрьмах европейской России за невозможностью приискать им работы и помещения в Сибири, вследствие чего судебные приговоры оставались без исполнения. Во-вторых: силы этих людей получали применение и вместе с тем работа окупала их содержание. Кроме того, этим достигалось сбережение по устройству тюрем, стражи и этапов, так как сосредоточение опасных людей на Сахалине, по самой природе своей составляющем естественную тюрьму, значительно сокращало расходы надзора за ними. В-третьих: достигалась этим способом колонизация русским элементом передового поста России на востоке, а добыча угля обеспечивала возможность содержания в Тихом океане парового флота, без затрат на покупку топлива в Шанхае.

В виду всех этих соображений, выработаны были условия, по которым составителю проекта давалась возможность иметь до двух тысяч человек рабочих. Наем частных людей из иностранцев был обставлен ограничительными условиями и с предпринимателем заключен был контракт на двадцатичетырехлетний срок на разработку Дуйских угольных копей и на поставку угля русскому флоту.

План, задуманный русским предпринимателем был обширен: он хотел совершенно отстранить на Сахалине иностранную эксплуатацию, русским топливом намеревался заменить английский и японский угли на всех приморских рынках Китая и рассчитывал даже чайную торговлю с Россией направить морским путем вдоль Сахалина на Амур, вместо существующего способа странствования караванов по степям Гоби на Кяхту.

Для осуществления такого плана было составлено акционерное общество под фирмою «Сахалин», но последовавшее воспрещение министерства финансов совершить заграничный заем, а вслед затем и разные другие стеснения и неблагоприятные обстоятельства с самого же начала нанесли смертельный удар новому обществу и парализовали его деятельность.

Между тем, правительственная колонизация шла своим чередом; у поста Дуэ образовалось целое Александровское селение из числа отбывших свои сроки каторжных и, кроме того, свободные поселенцы заняли на острове несколько пунктов, перестав чуждаться его. Труд каторжных быль обращен на устройство дорог вдоль берега, на постройку пристани и подготовку мола, не говоря о каменноугольных работах. Часть каторжных была отделена на юг к Корсаковскому посту, где, благодаря климатическим условиям, жизнь представляет более удобств. В этой местности сосредоточивается администрация и военная сила. Семейства офицеров и чиновников постарались придать поселению подобие европейского городка; дамы составили филантропическое общество, принявшее на себя попечение о детях ссыльных, устроили школы и энергией своей деятельности положили основание русской гражданственности.

В последнее время появились известия о нахождении на острове золота; но жаль будет, если этот развращающий металл обратит на себя зарождающуюся деятельность общества. Не поиски за золотом, а разработка железа, с широким развитием угольного производства, должны бы служить к благоденствию этого отдаленного края. Желательно, чтобы обращено было внимание предприимчивых людей на богатство рыбных промыслов, которые, снабжая край, могли бы производить отпуск этого товара в широких размерах в Японию, продовольствующуюся рыбой, и в Шанхай, так щедро оплачивающий всё доставляемые туда продукты.

Сахалин до сего дня ждет исследователей[1]. Его восточная сторона и северная часть, его озера, заливы и река Тымь почти неизвестны. Надо надеяться, что с увеличением народонаселения они обратят на себя внимание жителей, которые, свыкнувшись с морем, полюбят его.

Изложив вкратце и без того краткую историю Сахалина, или, лучше сказать, его прошлое, позволю себе коснуться его будущности. Не подлежит, сомнению, что всё старания правительства направлены на то, чтобы это будущее отвечало его планам и служило на благо России. Разберем сначала, в чём заключаются эти планы?

Уступая американцам наши северо-американские владения по ту сторону Берингова пролива, правительство видимо желало заблаговременно сделать добровольное почетное отступление и удалить всякий повод к какому бы то ни было столкновению с Северо-Американскими Штатами, поставив между двумя могущественными народами океан. Но, поступая таким образом и как бы сосредоточиваясь, Pocсия должна была наметить пункт, который бы служил гранью, далее которой иностранцы не должны простирать свои стремления. Для отстранения всякого иноземного вмешательства, Россия купила спокойствие со стороны Японии передачей ей Курильских островов; этою ценою отстояли исключительное право на Сахалин; следовательно, этот остров в глазах правительства представляет именно крайнюю грань или оплот русской национальности.

Участки русской земли не могут быть предметом международной торговли; поэтому никто не допустит мысли, чтобы русско-американские колонии были проданы за те миллионы рублей, которые американцы внесли в русское казначейство; деньги тут не причем и Россия, отказавшись от бесполезной для неё земли, купила на продолжительное время дружбу Северо-Американских Штатов.

Действительно, если Франция после унизительной и разорительной войны признала для себя полезным отказаться от Лотарингии и Эльзаса, то почему Россия не могла придти к такому же заключению без принуждения, на основании здравого смысла, не жертвуя ни своим достоинством, ни кровью своих детей; почти так же поступила Англия, отказавшись от Ионических островов.

Я считаю поэтому добровольный отказ от этих дальних владений одним из благоразумнейших актов прошлого царствования. Но подобные жертвы могут быть приняты лишь по зрелом обсуждении всех причин и последствий. За них правители несут ответственность пред отечеством и потомством; поэтому задуманные планы должны быть преследуемы с неизменной последовательностью, независимо от отставки министра или даже перемены царствования. Сахалин должен быть колонизирован и ему следует сделаться чисто русскою землею, с её верованиями, обычаями и языком.

Полное обрусение острова тем необходимее, что он как бы врезался в совершенно чуждый мир, мир глубокой Азии: Китая, Японии и Кореи, — стран проснувшихся, или которые европейцы силятся разбудить от векового сна. Вся политика Европы обращена на Восток; каждое из её государств силится заявить ему о своем могуществе и влиянии и в доказательство того захватывает клочки земли, сажает в порты консулов и высылает флоты. Для России это составляет как бы наезд с тыла, — ее обошли, и она должна иметь возможность с этого фронта представить надежную защиту. Она необходима еще и потому, что хотя сила уважается повсюду, но нигде она не играет такого значения, как перед народами Азии. Пред ними это единственно действительный аргумент, и потому, чтобы не быть задавленным наплывом монгольского племени, нужно быть сильным. В этом отношении появление нашего флота в китайских водах подтвердило еще раз эту аксиому.

Если по своим коммерческим соображениям Европа устремляет свои помыслы к многолюдной Азии, то Россия, в видах самоохранения, должна быть более других внимательна к совершающимся там событиям. Восток просыпается, и если считают полезным повсюду иметь друзей, то лучшим для нас там союзником может быть Япония; надо только так устроить дела, чтобы она в одной России искала поддержки. Если загорится война между Китаем и Японией, то Россия обязана будет в этой борьбе сказать свое слово и подкрепить его осязательно, иначе могут произойти перемены, которые значительно поколеблют положение нашего отечества на Востоке.

Колонизаторские стремления Америки, Англии, Германии и Франции служат выражением избытка населения. Этот избыток сам по себе уже представляет силу, которая ищет для себя почвы; но об России сказать этого нельзя; она, напротив, страдает малокровием. За исключением запада, всё её окраины пусты; повсюду границы её могут быть нарушены; всякая случайность может лишить ее участка земли; она даже не в силах будет защититься от наплыва мирного китайского населения, если только Небесная империя выразит намерение направить на север колонизацию, которая теперь стремится за океан.

В виду всех этих опасностей, Россия принуждена выделять от себя не избыток населения, но плоть от плоти своей, чтобы вверить ей на Востоке охрану своих интересов. Она должна посылать туда не одно отребье общества, но население здоровое телом и духом. Удаляя больных членов своей семьи от мест, где они родились, следует позаботиться об их излечении нравственном, чтобы и они сплотились с населением, потому что России надо дорожить каждым из своих сыновей. Те дети русского народа, которые желают переселиться на окраину отечества, должны быть окружены попечением и пользоваться при водворении всевозможным пособием и льготами, для того чтобы они не считали себя изгнанниками, пасынками России; чтобы они чувствовали, что не оставляли русской почвы, а только перешли в другую губернию; чтобы в случае столкновения с врагом они сознавали, что защищают родную землю, а не захваченный край.

Конечно, Уссурийский край, куда теперь преимущественно направляется пришлое население, гораздо заманчивее Сахалина по своей благодарной почве и природе; на эту местность перенесены теперь всё заботы правительства по укреплению портов; там мы находимся ближе к сплошному населению Азии. Но выдвинувшись таким образом на юг, мы вдвинули себя в самый огонь будущей борьбы при решении вопросов Востока. Мы разбудим этим китайцев, которые теперь, оглянувшись в нашу сторону, строят пограничные крепости, проводят дороги, усиливают манджурские войска и шлют к границе поселенцев. Избытком своего населения они оттуда могут оттеснить нас на север. Поэтому прочное устройство на острове, огражденном от всякого нашествия, является логическою последовательностью приобретения его. Земледелие на Сахалине может служить как пособие, но главная деятельность его народонаселения должна быть обращена на горный промысел, на усиленное развитие каменноугольного производства и, если возможно, железного. Желательно также, чтобы его население, находясь повсюду в соприкосновении с морем, освоилось с ним, привязалось к нему и дало бы нам природных моряков, в которых так нуждается Россия. Не проводя параллели между благословенными островами Великобритании и островом Сахалином, нельзя однако не напомнить, что именно флот и уголь составили главное могущество Англии. Почему бы и нам на этих двух факторах не устроить себе прочной охранительной силы?

Наш русский Восток должен быть предоставлен самому себе; он должен в себе находить силу и защиту; ему некогда ожидать присылки флота чрез будущий Панамский канал, или армии по сибирской железной дороге. Достаточно чтобы знали, что позади его вся Россия. Пусть он не остается младенцем на помочах; надо ему готовиться самому защищать свою мать.

Что же нужно делать, чтобы вырастить ребенка и превратить его в здорового человека с трезвыми взглядами на жизнь? Дать ему поболее воздуха и света; предоставить естественному развитию, не насилуя его природных наклонностей; охранять от увлечений и указать ему лучшую дорогу в том направлении, которое он изберет для жизни.

Этот же взгляд должен быть применен, к населению Сахалина: ему следует дать больший простор в устройстве собственных дел и свободу совести; отстранить по возможности вмешательство администрации в его промышленные предприятия, не навязывая ему кабинетных измышлений. Местному правителю нужно наметить общий план управления, не специализируя отдельных случаев, и дать ему право широко применять свою власть, власть «решить, а не вязать», для того, чтобы не приходилось за каждым вопросом обращаться в далекую метрополию. Вообще, принцип «опеки» должен исчезнуть из правительственной программы. Вместе с тем, надо воспретить иностранцам, а пожалуй и евреям, селиться в тех местах до тех пор, пока более высокий уровень образования населения даст ему возможность не бояться эксплуатации.

Руководствуясь этими правилами, мы привлечем к Сахалину добровольную русскую эмиграцию, в среде которой будет много и староверов, и интеллигенции. Не чувствуя давления бюрократии и привыкнув рассчитывать исключительно на свои силы, этот русский край скоро окрепнет настолько, что не будет представлять опасности быть оторванным. Связанный с Россией родством, он будет в состоянии отстаивать свою независимость и русское национальное достоинство.

Я. Бутковский

ПримечанияПравить

  1. Императорское Географическое Общество послало еще в прошлом году для исследования Сахалина ученую экспедицию под руководством г. Полякова, но результаты деятельности этой экспедиции пока еще не обнародованы