Наш Воздух только часть безбрежного Эфира (Бальмонт)

Воздух
7. «Наш Воздух только часть безбрежного Эфира…»

автор Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
См. Оглавление. Из цикла «Воздух», сб. «Литургия красоты». Опубл.: 1905. Источник: Commons-logo.svg К. Д. Бальмонт. Полное собрание стихов. Том пятый. Издание второе — М.: Изд. Скорпион, 1911Наш Воздух только часть безбрежного Эфира (Бальмонт) в дореформенной орфографии
 
Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные



7


Наш Воздух только часть безбрежного Эфира,
В котором носятся бессмертные миры.
Он круговой шатёр, покров земного мира,
Где Духи Времени сбираются для пира,
И ткут калейдоскоп сверкающей игры.

Равнины, пропасти, высоты, и обрывы,
По чьей поверхности проходят облака,
Многообразия живые переливы,
Руна заветного скользящие извивы,
10 Вслед за которыми мечта плывёт века.

В долинах Воздуха есть призраки-травинки,
Взрастают-тают в нём, в единый миг, цветы,
Как пчёлы, кружатся в нём белые снежинки,
Путями фейными проходят паутинки,
15 И водопад лучей струится с высоты.

Несутся с бешенством свирепые циклоны,
Разгульной вольницей ликует взрыв громо́в,
И в неурочный час гудят на башнях звоны,
Но после быстрых гроз так изумрудны склоны
20 Под детским лепетом апрельских ветерков.

Чертогом радости и мировых слияний
Сверкает радуга из тысячи тонов,
И в душах временных тот праздник обаяний
Намёком говорит, что в тысячах влияний
25 Победно царствуют лишь семь первооснов.

От предрассветной мглы до яркого заката,
От белизны снегов до кактусов и роз,
Пространство Воздуха ликующе-богато
Напевом красочным, гипнозом аромата,
30 Многослиянностью, в которой всё сошлось.

Когда под шелесты влюбляющего Мая
Белеют ландыши и светит углем мак,
Волна цветочных душ проносится, мечтая,
И Воздух, пьяностью два пола сочетая,
35 Велит им вместе быть — нежней, тесней — вот так.

Он изменяется, переливает краски,
Перебирает их, в игре неистощим,
И незабудки спят, как глазки детской сказки,
И арум яростен, как кровь и крик развязки,
40 И Жизнь идёт, зовёт, и всё плывёт как дым.

В Июльских Празднествах, когда жнецы и жницы
Дают безумствовать сверканиям серпа,
Тревожны в Воздухе перед отлётом птицы,
И говорят в ночах одна с другой зарницы
45 Над странным знаменьем тяжёлого снопа.

Сжигают молнии — но неустанны руки,
Сгорают здания — но вновь мечта растёт,
Кривою линией стенаний ходят муки,
Но тонут в Воздухе все возгласы, все звуки,
50 И снова — первый день, и снова — начат счёт.

Всего таинственней незримость параллелей,
Передаваемость, сны в снах — и снова сны,
Дух невещественный вещественных веселий,
Ответность марева, в душе — напев свирелей,
55 Отображенья стран и звуковой волны.

В душе ли грезящих, где встала мысль впервые,
Иль в кругозорностях, где склеп Небес так синь,
В прекрасной разности, они всегда живые,
Созданья Воздуха, те волны звуковые,
60 И краски зыбкие, и тайный храм святынь.

О, Воздух жизненный! Прозрачность круговая!
Он должен вольным быть. Когда ж его замкнут,
В нём дышит скрытый гнев, встаёт отрава злая,
И, тяжесть мёртвую на душу налагая,
65 Кошмары цепкие невидимо растут.

Но хоть велик шатёр любого полумира,
Хранилище-покров двух наших полусфер,
Наш Воздух лишь намёк на пропасти Эфира,
Где нерассказанность совсем иного мира,
70 Неполовинного, вне гор и вне пещер.

О, светоносное великое Пространство,
Где мысли чудится всходящая стезя,
Всегда одетая в созвездные убранства, —
В тебе миров и снов бездонно постоянство,
75 Никем не считанных, и их считать нельзя.

Начало и конец всех мысленных явлений,
Воздушный Океан эфирных синих вод,
Ты Солнце нам даёшь над сумраком томлений,
И красные цветы в пожарах преступлений,
80 И в зеркале морей повторный Небосвод.