ри царе персидском Хозрое Старшем[1], в двадцать восьмой год царствования его, в Персии явилась, как некий чистейший жемчуг в море, святая девица Сира, просиявшая красотою веры христианской и прославившаяся великими страдальческими подвигами за Имя Христово.
Святая Сира родилась в городе, называвшемся Керх-Селевкия, и происходила из нечестивого рода. Отцом ее был жрец идольский, весьма уважаемый (язычниками) волхв; он был долгое время судиею и начальником сонма волхвов и жрецов персидских; он хорошо знал учение древнейшего архиволхва Зороастра[2], первого знатока астрологии (звездочетной науки) в Персии. Сей волхв, отец святой девицы Сиры, весьма ненавидел христиан и весьма опасался того, как бы его дочь не узнала о христианстве и не познакомилась бы с христианскими девицами. Ибо тогда в Персии было весьма много христиан (как и вообще их было весьма много по всей Азии под властию агарян), несмотря на то, что их весьма притесняли и преследовали. По этой причине (желая предохранить Сиру от христианского влияния), отец и отдал ее по смерти матери в другой город, называвшийся Фарсом (в этом городе весьма сильно распространено было волшебство) к некоей родственнице своей женщине-волшебнице, дабы она воспитала ее в нечестивых обычаях языческих.
Когда отроковица начала приходить в разумение, то была обучена волшебству и посвящена мерзкому идольскому служению, именно: ей поручено было совершать бесам некие тайные жертвы, называвшиеся язычниками Иасф и считавшиеся ими за чистые жертвоприношения.
Всё это говорится о святой девице Сире для того, чтобы было известно, в каком помрачении и обольщении бесовском находилась она и от сколь великой тьмы она перешла к свету познания веры истинной, избежав сетей диавольских.
Когда Сира пришла уже в совершенный возраст и основательно изучила всё волшебное искусство, — ибо уже служила мерзким богам персидским в сане жрицы, — путь спасения устроился так.
По промышлению и изволению Божию, она познакомилась с некоторыми бедными христианскими женщинами и от них услышала впервые о Христе Господе, Боге Истинном. Потом она начала подробнее расспрашивать их о христианской вере, о ее догматах и о всем учении христианском, а также и о жизни христиан; и всё то, что слышала от них, взвешивала в уме своем, сравнивая веру христианскую с персидскою и находя между тою и другою великое различие. Ибо всё то, что относилось до персидской веры, она начала считать ложным и мерзким, всё же, касавшееся веры христианской, — праведным и чистым. Тогда у нее явилось твердое намерение оставить нечестие персидское и присоединиться к христианам. Желая еще более основательно ознакомиться с христианским благочестием, она начала тайно приходить в храмы христианские, слушала там чтение и пение церковное и поучения от Слова Божия и внимательно присматривалась к благочинному и благоговейному совершению служб церковных. Мало-помалу она весьма полюбила веру христианскую, и ей понравился образ жизни христиан. Тогда она начала осторожно подражать христианам пощением и умерщвлением тела своего. Ей было уже восемнадцать лет от роду, и она более всего опасалась того, как бы ее не отдали в замужество и не обременили бы ум ее житейскими попечениями. Посему она не показывалась на глаза людей (язычников), не водила знакомства с славными и богатыми девицами и женщинами персидскими, но избегала их, сторонясь беседы и дружбы с ними; к христианским же девицам и женам часто приходила и беседовала с ними о рождении Христа от Пречистой Девы, о всех чудесах Его, о Его вольном страдании и смерти, о Его воскресении и вознесении с плотью на Небеса, о будущем Страшном Суде, о воздаянии праведным и о муках грешников. Всему, что слышала от христианских девиц, она веровала без сомнения, запечатлевая всё, сказанное ими, в сердце своем, умиляясь душою и возгораясь всё более и более любовию ко Господу. Она запиралась в своей комнате, читала христианские книги, привыкала к молитве и псалмопению и молилась Единому Истинному христианскому Богу, посыпая пеплом главу свою. Так долгое время подвизалась она, храня втайне веру христианскую. Ибо она боялась отца своего и прочих волхвов и, кроме того, думала, что для спасения достаточно и втайне веровать во Христа: еще не уразумела она апостольского слова: се́рдцемъ вѣ́рꙋетсѧ въ пра́вдꙋ, ᲂу҆сты́ же и҆сповѣ́дꙋетсѧ во спасе́нїе[3].
Спустя довольно продолжительное время Сира впала в некую болезнь; однако не искала врачевства в волшебстве, как это было в обычае у тех нечестивых, но обратилась сердцем своим ко Господу. Страдая телом, она пришла к храму христианскому и начала упрашивать пресвитера дать ей хотя немного праха церковного, надеясь получить от того праха исцеление. Но пресвитер отвергнул ее, как нечестивую, сказав:
— Какое общение может быть между тобою, неверующей, и верующими? Что общего между тобою, идолослужительницею, и храмом христианским?
Она не прогневалась на это, зная сама о своем недостоинстве, но умолчала и прикоснулась с верою к одежде иерея, как некогда кровоточивая женщина прикоснулась к одежде Христовой[4], — и тотчас получила исцеление от недуга своего; потом возвратилась здоровой домой, так что все удивлялись столь скорому выздоровлению ее.
После сего святая девица Сира подумала про себя так: если такова сила служителей Христовых, то во сколько раз всесильнее Сам Христос, — и весьма пожелала познать совершеннее веру христианскую, думая, каким бы образом сподобиться Святаго Крещения.
Диавол, завидующий всему доброму, заметив в блаженной девице Сире начатки святой веры, вознамерился воспрепятствовать ей; посему он явился ей ночью в гневном виде и начал обличать ее за то, что она, оставив родные обычаи, обратилась в болезни к помощи христиан и прикоснулась к одежде христианского священника.
Блаженная же девица, поняв, что то было бесовское обольщение, осенила себя знамением Креста, как была научена христианами, и, преклонив колена, начала читать девятидесятый Псалом Давидов: Живы́й въ по́мощи вы́шнѧгѡ, въ кро́вѣ бг҃а нб҃е́снагѡ водвори́тсѧ[5], весь до конца.
Диавол после сего исчез на непродолжительное время, но после прочтения Псалма явился снова и сказал девице то же самое с гневом.
И снова девица преклонила колена свои к Богу и начала читать тот же Псалом.
Снова диавол исчез на непродолжительное время, но потом опять возвратился и дерзнул сказать девице:
— Я — бог, обитающий в вышних, под защитою коего все пребывают; и тебе (продолжал он) следует прибегнуть ко мне, а не к христианам, обольщающим тебя.
Святая девица, трижды поклонившись с молитвою, начала с усердием просить Христа Бога открыть ей Истину и отогнать от нее всякое обольщение.
И тотчас силою Божиею искуситель был отогнан от святой; но в уме ее, как след от обольщения бесовского, осталось сомнение. Уразумев, что это сомнение было от бесовского наваждения, Сира с теплым сердцем обратилась к Богу, каясь со слезами и исповедуя Ему свою немощь.
В следующую ночь святая утешена была Богом в видении сонном, предзнаменовавшем ее мученичество.
Ей казалось, что она стоит на некоем высоком месте, выше священников, и держит в руках своих святый потир, наполненный Кровию Христовою; сей потир она показывала народу, причем два диакона кадили, стоя по ту и другую сторону от нее. Это видение знаменовало собою то, что святой предстояло испить чашу страдания за Имя Христово в присутствии народа, который будет смотреть на позорище; высокое же место, на коем она стояла, знаменовало собою высокую честь мученичества, превосходящую все чины святых; а каждение было знаком того, что страдание ее было благоприятно Богу, как жертва и фимиам, и что страданием тем облагоухается вся Церковь Христова.
После того видения, святая начала проводить строго подвижническое житие о Боге. Вскоре же ее братья и родственники узнали, что она сочувствовала вере христианской: ибо видели, что она и телом изменилась, и лицом была бледна от воздержания и поста, почти ни с кем не разговаривала, но запиралась в комнате своей и пребывала в молчании, перестала приносить жертвы богам и оставила службы, обычно совершавшиеся у язычников. Видя это, они опечалились и начали просить мачеху уговорить девицу оставить такую жизнь и не отступать от служения отеческим богам, дабы не опорочить род их и не навлечь гнева царского на весь дом их. Мачеха же, будучи научаема тем, кто прельстил в древности, приняв подобие змеи, Еву в раю[6], — приступила наедине к той блаженной девице с радостным и веселым лицем и начала говорить ей о себе, что и она исповедует ту же веру христианскую, но втайне хранит ее и служит Христу. Мачеха советовала ей втайне не отступать от Христа, но явно для всех совершать обычное жреческое служение идолам, дабы все, видя, что она служит богам, перестали подозревать ее в принадлежности к христианству.
— Поступая так, — говорила обольстительница, — ты и Христа не прогневаешь (ибо Он довольствуется и тем, если кто служит Ему втайне), и отца и братий твоих не раздражишь, и избежишь лютых мук, которые неминуемо постигнут тебя, если ты не послушаешь совета моего. Подумай, как ты, юная девица, немощная телом, вытерпишь побои, раны, терзание плоти, жжение на огне и прочие муки? Неужели ты не опасаешься того, что, не вынеся страданий, ты против воли своей отречешься от Христа? Тогда ты сделаешь большой и непростительный грех. Гораздо лучше для тебя служить Христу втайне, а явно показывать притворно, что ты будто бы служишь богам. Это не будет вменено тебе в грех.
Это и многое другое, подобное сему, говорила ежедневно мачеха девице Сире и склонила сердце ее к своему совету: и҆́бо тлѧ́тъ ѡ҆бы́чаи бла̑ги бесѣ̑ды злы̀[7], — говорит Писание.
Однако Господь не попустил рабе Своей погрязнуть в обольщении том, как в некоей бездне, но снова подкрепил ее новыми откровениями.
Прошло после того четыре месяца; наступил Великий Пост — Святая Четыредесятница, и святая девица пожелала подвизаться тайно в пощении и молитве. Когда святая начала поститься, то увидала (в сонном видении) своих братьев погруженными в гной и тину, также увидала и отца лежавшим на некоем грязном одре; посмотрев же на другую сторону, увидела чертог и одр высокий и красивый, блистающий дивным светом; видела также и много светлых лиц, призывавших ее в тот чертог.
После того видения она пробудилась от сна и рано утром отправилась в храм христианский; придя к епископу Иоанну, она рассказала ему всё подробно о себе — как она исцелилась от болезни своей прикосновением к одежде иерея, какие видения были ей от Господа, и начала просить епископа сподобить ее Святаго Крещения.
Епископ, услыхав обо всём, рассказанном ему девицею, возрадовался духом о девице, поняв, что она была призываема Богом к спасению. Однако, приняв во внимание тогдашнее суровое время, не сподобил ее Крещения, так как знал, что она происходила из весьма знатного рода и имела очень уважаемого (язычниками) отца; знал также и о непримиримой ненависти, которую питали все волхвы к верным; он боялся раздражить язычников, дабы они не пришли в ярость от крещения той девицы, не уговорили бы царя поднять гонение на Церковь Христову, и не разогнали бы духовных овец Христовых своею яростью, будучи жестоки, как волки. Кроме того, епископ опасался и за девицу, боясь, как бы она, испугавшись гнева родителей и устрашась мучений, не отверглась бы от Христа и дабы через то не была поругана благодать Святаго Крещения. Посему епископ советовал блаженной девице первоначально исповедать Христа пред отцем своим, братьями и родственниками и всеми домашними своими. Если бы оказалось, что она в состоянии вытерпеть страдания, которые могли причинить святой ее родственники, то она могла бы быть непоколебимою до конца в исповедании Имени Христова; и тогда она будет сподоблена Святаго Крещения. Дав такой совет девице, епископ отпустил ее с миром.
Девица отошла от епископа весьма опечаленною, так как ее желание не было исполнено; она смущалась в мыслях, ибо находилась между любовию и страхом: горела любовию ко Христу, но в то же время боялась мучений; посему она умолчала из страха.
Спустя некоторое время святая девица снова имела сонное видение, именно: она увидела Ангела Божия, державшего в руках железную палку и ударившего ее этою палкою; при этом Ангел вопросил ее:
— Где твое обещание? Ведь ты обещалась верно служить Истинному Богу и крепко стоять за святое Имя Его против нечестивых.
Пробудившись от сна и видения сего, девица пришла в великий ужас.
Когда наступило утро, она была позвана к мачехе своей. Мачеха приказала ей совершить утреннее жертвенное служение богам, по обычаю. Уже горя ревностью по Христе Боге, Сира намеревалась явно исповедать Имя Христово и отречься от волшебства и идолослужения пред всеми; однако притворно показала в тот час послушание матери своей и, взяв орудия жреческого служения по чину диавольскому, согласно преданиям Зороастра, подошла к жертвеннику; но в это время увидела себя осиянною как бы неким светом божественным. Укрепившись в сердце своем и изгнав страх из души своей, святая разбила пред глазами всех те жреческие орудия, плюнула на огонь (который Персы почитали божеством), затушила его, разрушила алтарь и громогласно воскликнула:
— Я — христианка! Я отвергаю служение идолам, порицаю все скверные волшебные дела бесовские, попираю ложных богов и алтари нечестивые, верую же во Единого Истинного Бога христианского, и иду к храму христианскому.
Братья с мачехою, а также и все, бывшие в доме и слышавшие всё, сказанное девицею, взяли ее, удержали и заключили в комнате, дабы она не вышла оттуда; потом поставили стражей охранять девицу (отца тогда дома не случилось). Блаженная же начала просить их призвать отца ее, дабы исповедать Имя Христово и пред ним, хотя бы и была предана им на мучения; ибо она не желала более таить веру свою во Христа, но желала явно показать ее всем, не страшась никаких мучений.
Между тем в это время к девице пришли ее родственники и знакомые и начали со слезами увещевать ее оставить такое дело и не печалить отца и братий, не бесчестить рода своего и не отдавать себя самовольно на лютые мучения; но святая даже и слышать не хотела сих лукавых увещаний.
Когда пришел отец и увидел, что его волшебный огонь, который он почитал за бога, был потушен, алтарь опрокинут, орудия жреческого служения были сокрушены, когда услыхал также, что дочь его Сира громогласно прославляла Имя Христово, то исполнился великой ярости и, схватив ее, начал быть ее своими руками без милости, и бил ее до тех пор, пока не изнемог сам. Потом начал со слезами увещевать ее и ласкать, говоря с ней милостиво и дружелюбно; однако не имел никакого успеха. Несмотря на то, что отец предавал ее многим мучениям, заключал ее в узы, запирал в темном месте и морил голодом и жаждою, и причинял много побоев; иногда же или сам, или через родственников своих ласково упрашивал ее обратиться к отеческим богам и жреческому служению, — истинная раба Христова пребывала твердою, как адамант, и была непоколебима, как столп, в исповедании пресвятаго Имени Господа нашего Иисуса Христа.
Когда отец убедился в непоколебимом сочувствии Сиры к вере христианской, а также и в том, что девицу невозможно было отвратить от христианства никоим способом, он пошел и рассказал обо всем Мавиптису, который считался у Персов начальником волхвов. Мавиптис же, собрав всех жрецов и волхвов из соседних городов, воссел вместе с ними у храма бога их — огня и приказал представить пред судилище свое девицу Христову. Собралось туда много народу; среди народа немало было и христиан, пришедших видеть подвиг девицы Сиры; ибо всем уже было известно об ее обращении и о страданиях, причиненных ей отцом.
Мавиптис начал допытываться от девицы, почему она отвергла отеческих богов и отеческие предания и приняла иную веру. Девица отвечала на это так:
— Ни один человек, имеющий здравый разум, не будет уподобляться неразумным животным, идущим во след рождших их — неведомо куда, но пойдет тем путем, который он найдет лучшим; ни один рассудительный человек не пойдет за отцами и праотцами своими, увлекающими его в заблуждении своем в погибель. Подобно сему и я, увидя, что вера христианская была несравненно лучше отеческого нечестия, избрала лучшее и отвергла худшее.
Мавиптис с гневом сказал:
— Многие мучения ожидают тебя, девица, если ты не послушаешь нас.
Сира, положив руку себе на шею, с великим дерзновением сказала:
— Отсеки сию, это в твоей власти, — говорю тебе раз навсегда.
Мавиптис после сего много раз спрашивал ее, но она ничего не отвечала ему, а читала про себя Псалмы Давидовы, которых язычники не разумели.
Мавиптис наконец спросил окружающих:
— Что она говорит?
Но никто не знал того, что говорила она. И лишь только один из бывших там (язычников) сказал:
— Она читает христианские молитвы.
Мавиптис тотчас приказал позвать епископа христианского, дабы узнать, христианские ли слова говорила девица.
Епископ пришел в великом страхе, боясь власти волхвов. Мученица посмотрела на него. Заметив, что он в страхе, девица громко сказала ему:
— Не бойся, отче, но вспомни слова Писания: глаго́лахъ ѡ҆ свидѣ́нїихъ твои́хъ пред̾ царѝ, и҆ не стыдѧ́хсѧ[8]. И еще: не ᲂу҆бо́йтесѧ ѿ ᲂу҆бива́ющихъ тѣ́ло, дꙋши́ же не могꙋ́щихъ ᲂу҆би́ти[9].
Когда епископ был спрошен о словах, сказанных девицею, то удостоверил, что действительно то были слова христиан.
Мавиптис, разгневавшись на девицу, приказал бить ее по устам. После сего он то говорил ей с лестию, то угрожал мучениями, но не успел ни в чем, и был посрамлен пред христианами, которые присутствовали здесь и смотрели на всё происходившее.
Потом Мавиптис приказал некоторое время содержать девицу в доме отца ее, не желая теперь же возвещать о девице царю, дабы не обесчестить знатный род ее; при этом Мавиптис дал совет отцу девицы: скорее ласками, чем угрозами, убедить девицу отступить от христианства. И возвратилась мученица домой, радуясь и славя Бога за то, что сподобилась пострадать за Имя Христово пред князем, судьями и всем народом.
В то время, когда девица была в доме отца ее, Господь утешал и укреплял рабу Свою новыми откровениями; ибо она часто видела Ангелов, которые учили ее, как отвечать нечестивым судьям. Иногда ей являлись Моисей[10], Илия[11], Петр Апостол[12] и другие святые, как об этом повествуется в более пространном сказании о страдании святой девицы Сиры[13].
Между тем отец девицы всячески старался отвратить ее от Христа, но не мог победить ее твердости, и посему опять возвестил об упорстве девицы Мавиптису и всему сонмищу волхвов.
В то время случайно прибыл в тот город некий вельможа, состоявший в верховном совете при царе, по имени Дар; оба эти вельможи, Дар и Мавиптис, находились вместе в то время, кода им пришлось выслушать отца девицы, жаловавшегося на дочь свою, а также и оговорившего христиан в том, что они будто бы возмутились против него и хотели побить его камнями.
Вельможа Дар послал к девице нескольких именитых мужей, приказав им спросить святую, почему она оставила волшебную мудрость и жреческое служение и уклонилась к христианской вере? При этом Дар приказал посланным увещевать девицу ласковыми словами, обещая ей царские дары; а если бы она не послушала их, приказал им сказать девице, что ее ожидают лютые мучения.
Когда посланные пришли к девице и начали расспрашивать ее обо всем, говоря с ней ласково и любезно, девица отвечала:
— Я хотела сама идти к тому, кто вас послал, дабы сказать ему о моей вере во Христа: но так как ко мне пришли вы, то слушайте: я приняла христианскую веру потому, что я уразумела ее истинность и правоту, так как эта вера признает Творцем всего Единого Бога, Всесильного и Бессмертного; волшебство же ваше и служение идолам я возненавидела потому, что вы признаете многих богов, но боги эти бездушны и ничтожны. Скажите же тому, кто вас послал: смотри, не измени своему обещанию, но на самом деле предай меня на мучения согласно тому, как ты обещал, ибо я готова пострадать и даже умереть за Христа, Бога моего.
Услыхав такой ответ девицы, вельможа Дар преисполнился гнева и приказал взять девицу из дома отца и перевести в темницу; затем, связав железными цепями по рукам и ногам, заключили ее в тесном и мрачном помещении и не давали ей ни хлеба, ни воды.
И пребыла святая в заключении темничном три дня и три ночи, не будучи в состоянии двинуться — как по причине тяжелых железных цепей, коими она была связана, так и по причине тесноты помещения.
Спустя три дня девица была выведена из заключения. Тогда язычники спросили ее: довольно ли для нее сего наказания и не желает ли она обратиться к исповедания богов отеческих и к признанию отеческих законов.
Девица оставалась непреклонной в вере Христовой.
Тогда язычники снова произвели суд над нею и постановили бросить ее в некий глубокий ров — темный, смрадный и мерзкий, связав при этом святую очень тяжелыми железными узами. Когда возлагали на девицу узы, хотели сковать вериги гвоздями, но гвозди не входили в приготовленные для них места; были призваны многие кузнецы, но не успели ни в чем. Мученица сотворила крестное знамение на гвоздях и веригах, и тотчас гвозди сами собою расположились на своих местах. Однако враги Христовы, ослепленные злобою, не уразумели чудесной силы креста святаго и без милосердия сковали святую, нагнув голову ее к ногам: потом бросили в ров.
Христос Господь, не оставляющий любящих Его, тотчас послал рабе Своей, находившейся в том рву, утешение; ибо ее озарил там свет небесный, оковы железные разрешились сами собою и спали со святой, смрад превратился в благоухание; мученица пребывала во рву, как в чертоге, радуясь и прославляя Бога.
Между тем, христиане, бывшие в том городе, собравшись вместе с епископом своим в храме, начали со слезами молиться к Богу о мученице Сире, дабы Он помог ей доблестно совершить подвиг свой.
И пребывала мученица в том рву пятнадцать дней, так что никто не думал, чтобы она могла остаться живой по причине великого смрада и голода, а также и по причине тяжести оков, на нее возложенных.
Между тем в то время от продолжительного бездождия случилась засуха, и народ говорил, что это гнев Божий покарал всех засухою и голодом за невинные страдания девицы Сиры.
Спустя пятнадцать дней нечестивые судьи узнали, что девица Сира оставалась жива во рву и что она освободилась от оков. Все пришли в великое изумление. Святую перевели из рва опять в народную темницу.
Лишь только мученица была выведена из рва, тотчас пролил с неба на землю обильный дождь, который и оросил землю в избытке; и говорили в народе, что Бог послал этот дождь ради девицы Сиры, выведенной из рва.
Господь дал рабе Своей и дар чудотворения, так что она могла исцелять болезни и изгонять бесов; ко святой, находившейся в темнице, приходили весьма многие, желая получить от нее исцеление; и все те, кои прикасались к ее одежде или только к ее оковам, получали исцеление от недугов своих; бесы же не терпели приближения к ней.
Спустя некоторое время наступил праздник, учрежденный в честь святых мучеников, ранее пострадавших в Персии; этот праздник совершался лишь один раз в году в храме, находившемся вне города; мученица пожелала быть на том всенародном праздновании и на том всенощном пении; ибо некий боголюбивый христианин дал сторожам золото и поручился им сам за мученицу, дабы ее отпустили из темницы, обещаясь обратно возвратить ее в темницу утром следующего дня.
Святая была отпущена из темницы; при этом она переменила одежду свою, дабы язычники не узнали ее; придя к храму, она встала в углу притвора и слушала пение церковное.
Случайно оказалась в том праздничном собрании некоторая бесноватая женщина; лишь только женщина та подошла к святой девице Сире, тотчас бес, находившийся в женщине той, громко воззвал, говоря, что мученица Сира пришла в храм и может изгнать его. И когда все, бывшие там, начали искать святую мученицу по храму, она тотчас ушла оттуда и пришла в темницу.
Так боялись ее бесы, что даже не могли приближаться к ней.
В одну из следующих ночей святая девица Сира снова была отпущена на поруки из темницы, за вознаграждение стражи; тогда она пошла к епископу и приняла от него Святое Крещение в храме, находившемся в городе.
После всего этого Мавиптис и прочие, бывшие с ним судьи и волхвы, решили послать мученицу к царю, так как не могли никоим способом отвратить ее от исповедания веры христианской. Отправляя девицу к царю, судьи те положили на шее мученицы печать, согласно обычаю своему, дабы не представлена была какая другая женщина вместо девицы Сиры; печать же та была такого рода, что ее нельзя было никоим способом снять с шеи святой мученицы, разве только вместе с головой.
Взяв святую, воины повели ее в город, называвшийся Алиаком, ибо царь находился в то время там; воины передали мученицу начальнику города вместе с письменным сообщением о вине мученицы, и о том, коего она рода и какие мучения она претерпела.
Начальник города (епарх) сначала приступил к увещанию святой ласковыми словами, затем начал угрожать муками, уговаривая девицу обратиться к прежней вере и делам (т. е. к вере и жизни языческой); но увидав, что она его не слушалась, приказал снять с нее одежды, одеть ее в некое жалкое рубище и отдал ее под наблюдение иудеев, зная, что иудеи были врагами христиан.
Иудеи, взяв святую, связанную железными оковами, заключили ее в тесном помещении, в пищу же ей давали очень небольшой кусок ячменного хлеба, дабы она не умерла от голода; при этом каждый день укоряли ее бранными словами, хулили также и Христа, говоря:
— Где же рассказанная о тебе басня, что сами узы спадают с тебя, с твоей шеи, рук и ног? Посмотрим ныне, как спадут узы!
Однажды, когда иудеи в таких словах посмеявались над святой, она, подняв к небу очи свои, вздохнула и в глубине сердца своего помолилась ко Господу; и тотчас перед глазами иудеев узы ее спали и с шеи, и с рук, и с ног ее, так что иудеи весьма дивились.
Святая пребывала у иудеев одиннадцать дней, потом епарх снова приказал привести ее к начальнику волхвов, бывшему при царе, пересказав ему о девице всё то, что ему было известно.
Начальник волхвов, приказав представить себе девицу, спросил ее:
— Ради чего ты отвергла веру нашу? Ведь нашу веру хранят с честью и цари, и князи, наша вера распространилась повсюду и владеет всеми и обогащает тех, кто хранит ее; и ради чего ты присоединилась к христианам, — людям бесчестным, бедным и всеми презираемым и ненавидимым?
Девица отвечала с дерзновением:
— Где ныне венцы ваших умерших царей? Где слава князей? Всё это погибло; цари и князи, подобно траве, расцвели на непродолжительное время, но потом увяли и унаследовали смерть вечную, так как не познали Бога Истинного, Творца всего и не почтили Владыку жизни и смерти, но поклонялись творению как божеству, почитая огонь, воду, солнце, луну и звезды. Христиане же за те страдания, которые они претерпевают от вас в настоящей жизни, получат жизнь вечную; а за временное бесчестие они наследуют славу небесную.
Начальник волхвов пришел в ярость от таких слов девицы; потом начал подробно расспрашивать ее, где она была ранее. Узнав, сколь великие мучения она вынесла, а также узнав и о ее тяжком темничном заключении, услышав также и о том, что святая находилась под наблюдением иудеев, он приказал отдать ее опять иудеям, и велел им наблюдать тщательно, чтобы никто из христиан не приходил к девице.
Взяв святую, иудеи без милосердия начали мучить ее, терзая ее различными муками в продолжение трех дней.
Когда один сановник царский, коему было поручено наблюдать за всеми темницами и за всеми узниками, услышал о мученице, то взял ее от иудеев и поместил в свою темницу. Поступил же так сей муж ради прибытка, так как у христиан был обычай покупать себе золотом и серебром у темничных стражей право входа в темницу, к узникам, страдавшим за Имя Христово.
В то время, когда мученица находилась в темнице, некоторые христиане, получив за деньги право входа в темницу, пришли к святой девице Сире, дабы навестить ее. Увидав, что она была крепко связана оковами железными и лежала на голой земле, они принесли ей и устроили постель, дабы хотя сколько-нибудь облегчить ее великие муки. Но один из темничных стражей, придя к мученице, сбросил ее с постели и причинил ей сильную боль — по причине тяжеловесности возложенных на мученицу оков. И тотчас те узы железные разрешились сами собою и спали с мученицы, так что все, бывшие там, весьма изумлялись всему происшедшему.
В те дни царь пожелал идти из того города в другой город, называвшийся Ресанкусадон; с ним пошли и все вельможи персидские, а также и начальник волхвов. Следом за ними поведена была и святая мученица Сира (будучи связанной), а также и все прочие узники; в продолжение всего пути святая мученица молилась ко Господу, воспевая Псалмы Давидовы. Воины, ведшие святую, много раз требовали от нее, чтобы она умолкла; по этой причине возлагали на нее еще более тяжелые оковы; но она не переставала воспевать и благодарить Бога.
Когда пришли на место, называвшееся Карс, начальник волхвов вместе с прочими судьями приказал представить святую на допрос и спросил ее:
— Ты имела вполне достаточно времени для размышления; скажи же нам, что ты избираешь: согласна ли ты возвратиться к первоначальному служению богам и остаться в живых, или ты желаешь умереть в христианстве?
Святая отвечала:
— Что я могу еще избирать кроме того, что я уже избрала раз навсегда? Ведь, я говорила много раз, что я христианка, раба Господа моего Иисуса Христа: Его я люблю, Ему я служу и за Него я желаю умереть.
Начальник волхвов сказал:
— Скажи нам слова мудрости волшебной, коим ты первоначально была обучена.
Святая же начала громогласно вещать слова молитвы к Богу из Псалмов Давидовых.
Начальник волхвов весьма разгневался и приказал разорвать одежды ее и представить к себе на допрос обнаженною; потом спросил:
— Неужели ты не чувствуешь сейчас никакого стыда?
Святая отвечала:
— Ради чего мне стыдиться? Я не грабительница, не блудница; я не сделала никому никакого зла; хотя вы и лишили меня одежды внешней, но я имею одеяние пресветлое, нетленное, вечное на Небеси, которое уготовал для меня Господь мой, ради Коего я и обнажена ныне.
В то время, когда святая говорила эти слова, князь страны хузаинской, восседавший вместе с волхвом, сказал:
— Она беснуется.
Но святая отвечала:
— Не я бесноватая, а ты бесноват, ибо ты служишь бесам; если желаешь, я положу знамение креста на челе твоем, тогда из тебя выйдет бес, и просветятся душевные очи твои, так что ты познаешь Истину.
Тогда все, бывшие там, громогласно воззвали:
— Она повинна смерти, ибо хулит богов наших, унижает царя и говорит дерзости князьям.
Тогда судьи присудили ее к смерти и снова наложили печать на ее выю, дабы по чьему-либо ухищрению не была умерщвлена другая женщина вместо нее. Уже намеревались в тот же день отвести ее на убиение. Но некоторые из судей советовали отсрочить смерть ее на непродолжительное время, говоря, что не следовало бы ее умерщвлять на том месте, так как там было много христиан и посему мог подняться мятеж и ропот ради ее смерти. По этой причине умерщвление мученицы Христовой было отложено, и судьи отдали святую опять старшему блюстителю над темницами; приняв мученицу, сей блюститель над темницами повелел связать ее и заключить в одном помещении с прочими темничными узниками.
После сего царь направился оттуда в город, называвшийся Вефармаис, и здесь остановился на некоторое время. Сюда же была приведена и святая мученица и заключена в темницу. В темнице мученица заболела весьма сильно, так что уже ожидала смерти; тогда мученица Христова начала молиться ко Господу со слезами, прося не дать ей умереть здесь, но сподобить ее венца мученического и кончины посреди страданий. Бог услышал молитву рабы Своей и даровал ей здравие.
Тогда один из стражей темничных, возбуждаемый диаволом к плотскому греху, стал просить своего начальника разрешить ему совершить блудодейственное поругание над узницею (святою девицею Сирою).
Получив разрешение от начальника стражей, язычник приступил к невесте Христовой, горя нечистою похотию. Но Господь, охраняющий рабу Свою, невидимо поразил у того стража очи, уши и язык, так что он стал слепым, глухим и немым, и, пав ниц на землю, начал издавать неистовый вопль.
Начальник стражей, увидя всё это, вместо того, чтобы прийти в ужас, познать силу Божию и наказать стража того за дерзость, сам замыслил совершить беззаконие, горя страстию к святой девице.
Святая сказала ему:
— Я обручена Царю Небесному, и Он не попустит осквернить девственницу и невесту Свою.
Но начальник стражей не слушал ее. Однако, когда он хотел бесстыдно приблизиться к девице, тотчас Ангел Божий поразил его, и он упал на землю как мертвый. Пришли слуги и унесли его оттуда; он не скоро пришел в себя, но и после такового наказания Божия, раб сатаны остался неисправимым. Преисполнившись ярости, он замыслил тотчас же погубить мученицу, ибо ему было приказано предать мученицу какому-либо роду смерти. Сей нечестивец не пожелал умертвить святую мечом, но замыслил удавить ее вервием. Призвав кузнеца, он приказал ему снять с мученицы оковы железные.
Святая же девица сказала начальнику над стражами:
— Кузнец здесь не нужен.
Сказав эти слова, она сама сняла оковы с выи, рук и ног своих. И удивлялись все, смотревшие на сие, однако не познали силы Божией.
Тогда начальник стражей темничных приказал опять связать руки мученицы Христовой, дабы она не оказала сопротивления во время казни. Но мученица снова сказала ему:
— Оставь суетные советы твои, ибо я сама по своей собственной воле отдам себя на смерть за Бога моего, так что даже не пошевелю рукою.
Тогда нечестивые обвязали выю мученицы вервием и начали затягивать петлю. Когда святая была уже при смерти, они несколько ослабили вервие и сказали ей:
— Если отречешься от христианской веры, оставим тебя в живых.
Но мученица отвечала им:
— Делайте то, что вам приказано.
Они снова начали душить, но опять ослабили вервие и спросили:
— Не желаешь ли отречься от Христа, дабы остаться в живых?
Но святая мученица, желая умереть за Христа, снова повелела им делать то, что приказано. Тогда мучители с силою потянули вервие с обеих сторон, пока не умертвили святую мученицу.
Так скончалась святая мученица девица Сира, пострадав за Христа, Господа своего[14].
Честно́е тело ее мучители решили не предавать погребению, но отдать на сьедение псам. Посему они взяли из темницы тело мученицы, отнесли его в дом, собрали сюда множество псов и, заперев ворота, бросили псам на съедение тело мученицы. Но псы не прикоснулись к нему, и ночью язычники выбросили из того дома тело мученицы. Христиане города того, узнав о страдальческой кончине мученицы Христовой, внимательно наблюдали за тем, что будут делать мучители. Когда тело мученицы Христовой было выброшено, христиане взяли его и похоронили с честию, славя Отца, и Сына, и Святаго Духа — Единого Бога в Троице, Коему воссылается и от нас честь и слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.
вятый Евтихий происходил из города Севастополя[15]. Услыхав о благовестии Имени Христова, он оставил своих родителей и друзей и пришел к возлюбленному ученику и Апостолу Иоанну Богослову[16]; всюду следуя за ним и подражая его житию, святый Евтихий поучался от него премудрости божественной и почерпал от него, как от источника, благодать Божию. Преисполнившись ревности апостольской, святый Евтихий мужественно искоренял обольщение бесовское. Встретив святаго Апостола Павла[17], Евтихий стал его спутником и
много потрудился вместе с ним, проповедуя Евангелие и мужественно перенося все злоключения; посему сей святый Евтихий и считается учеником того и другого — и Евангелиста Иоанна Богослова, и святаго Апостола Павла.
Сей Евтихий сопричислен также к числу меньших апостолов и именуется апостолом, хотя и не обретается в числе семидесяти апостолов; почтен же он наименованием апостола потому, что потрудился со старейшими Апостолами, благовествуя Имя Господа нашего Иисуса Христа, а также и потому, что сими старейшими Апостолами был поставлен в епископа для служения слову (проповеди) и приношения жертвы, и, наконец, потому, что с проповедию Имени Христова прошел многие страны и притом не только вместе с прочими апостолами, но и один. Впрочем, он проповедовал Евангелие не один, так как всегда имел своим спутником Ангела Божия, который укреплял его и предсказывал ему обо всём, имевшем с ним случиться. Сей апостол Христов всюду переносил с терпением и заключение темничное, и побои, страдая мужественно за Господа своего.
Однажды, когда святый Евтихий был заключен в темницу и томим голодом долгое время, ему был послан с Неба хлеб от Бога. Этот хлеб был принесен невидимою рукою; вкусив сего хлеба, апостол Христов настолько укрепился, что вменял ни во что все мучения, коим его предавали.
В другой раз, когда он был повешен нагим на мучилищном дереве и был терзаем железными орудиями, от чистого тела его истекло с кровью благовонное миро и наполнило воздух благоуханием.
Потом, когда святый апостол был брошен в горящий костер, внезапно послышался гром с Неба, затем нисшел большой дождь вместе со снегом (градом) и погасил огонь, а святый остался живым и невредимым и прославил Господа.
Святый отдан был также на съедение зверям, но они сделались кроткими, как овцы, при виде его; но что всего замечательнее: лев, выпущенный на него, говоря человеческим голосом, прославил во всеуслышание величие Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и весьма изумил и даже привел в ужас всех, смотревших на зрелище.
Но что удивительного? Тот, Кто мог в древности открыть уста Валаамовой ослице[18], так что она изрекла по-человечески, разве не мог открыть уста льва, чтобы он проглаголал человеческим языком, на обличение и постыжение нечестивых и на прославление всемогущей силы Своей? Один и Тот же Господь присутствовал и чудодействовал и здесь, и там.
Что касается того, как святый апостол Евтихий окончил свой подвиг, то известно, что он был приведен связанным из Ефеса в свое отечество Севастополь и здесь скончался. Служба же, положенная ему в Минее, упоминает о роде смерти его, именно: он был усечен мечом во святую главу, которую Бог и увенчал благолепным венцем победы[19].
А҆пⷭ҇лѡвъ сопресто́льникъ, и҆ ст҃и́телей красота̀ бы́въ є҆ѵтѵ́хїе, мꙋ́ченически просла́вилсѧ є҆сѝ, просїѧ́лъ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ со́лнце, всѣ́хъ просвѣща́ѧ, и҆ разори́лъ є҆сѝ безбо́жїѧ но́щь глꙋбо́кꙋю. сегѡ̀ ра́ди тѧ̀ почита́емъ, ꙗ҆́кѡ бж҃е́ственнаго вои́стиннꙋ сщ҃еннотаи́нника хрⷭ҇то́ва.
ей святый мученик был родом из Мантинея, находившегося в Клавдиопольской митрополии и Гонориадской епархии[20]. Схваченный язычниками за то, что веровал во Христа, он приведен был в город Клавдиополь[21] к правителю города Урбану и на допросе объявил себя христианином, за что и заключен был в темницу. После сего он был подвергнут вторичному допросу, и так как неизменно пребывал в Христовой вере, то его сперва избили палками, а потом стали строгать по телу железными орудиями, после чего снова избили и стали влачить по городу. Достигши городских ворот, святый мученик оградил себя знамением Креста и в это время услышал свыше Голос, который благовествовал ему радостное будущее, после чего предал дух свой Господу[22].
В тот же день память святаго Георгия Лимнеота, исповедника, подвизавшегося при императоре иконоборце Льве (III-м) Исавре (717—741 гг.).
В тот же день память преподобного Арсения Комельского, вологодского чудотворца, скончавшегося в 1550 году.
В тот же день перенесение мощей святаго Петра митрополита, всея России чудотворца (в 1479 г.).
- ↑ Хозрой (или, точнее, Хосров) с персидского значит вообще царь. Это наименование обычно прибавлялось к собственному имени того или другого персидского царя. Хозрой Старший, т. е. Хозрой I Ануширван, царствовал с 531 г. по 579 г.
- ↑ Зороастр — персидский мудрец (маг); жил за 1000 лет до Р. Х.; основал очень сложное религиозное учение, построенное на дуалистическом принципе (т. е. на принципе строгого разделения добра и зла, как двух, непримиримых между собою, но в то же время самостоятельных начал).
- ↑ Посл. к Римл., гл. 10, ст. 10.
- ↑ Еванг. от Матф., гл. 9, ст. 20—22.
- ↑ Пс. 90, ст. 1 и след.
- ↑ т. е. диаволом.
- ↑ 1 Посл. к Коринф., гл. 15, ст. 33.
- ↑ Псал. 118, ст. 46.
- ↑ Еванг. от Матф., гл. 10, ст. 28.
- ↑ Моисей — верховный вождь и законодатель народа еврейского. Память его празднуется св. Церковию 4-го сентября.
- ↑ Память святаго славного Пророка Илии празднуется 20-го июля.
- ↑ Память святаго первоверховного Апостола Петра празднуется 29-го июня.
- ↑ Это более пространное сказание не дошло до нас.
- ↑ Кончина святой мученицы Сиры последовала в 558 г. Вскоре же после кончины святой мученицы Сиры начала страдальческий подвиг за исповедание Имени Христова ее родственница, святая Мария (по-персидски Голиндуха); страдания ее начались при том же царе Хозрое I-м, но продолжались и при другом царе с именем Хозроя, — внуке I-го, — именно, — при Хозрое II-м Парвезе (царствовал с 590 г. по 628 г.). — Память святой Марии (Голиндухи) празднуется 12-го июля (под сим числом помещено и житие ее).
- ↑ С именем Севастополя (или Севастии) известно в древности несколько городов; какой именно Севастополь разумеется в данном случае, — неизвестно.
- ↑ Память его празднуется св. Церковию 26 сентября (под сим числом помещено и житие его) и 8 мая.
- ↑ Память святаго первоверховного Апостола Павла празднуется св. Церковию 29-го июня.
- ↑ См. Кн. Числ., гл. 22, ст. 28—31. Валаам, сын Веоров, или Восоров, — пророк из города Пефора, при реке Евфрате, близ Харрана, в Месопотамии. О нем была такая молва, что кого он благословит, тот будет благословен, и кого проклянет тот будет проклят (Кн. Числ., гл. 22, ст. 6). Когда Израильтяне, после побед над царями Амморейскими, отправившись далее, остановились на равнинах Моава, при Иордане, против Иерихона, тогда Валак, царь Моавитский, и старейшины мадиамские, устрашенные победами Израильтян, согласились призвать к себе Валаама, чтобы он проклял Израильтян. Трижды Валак назначал место для сего на разных высотах (языческих капищах), и трижды вразумленный Богом Валаам вместо проклятия произносил благословения, которые заключил славным пророчеством о Мессии. Ослица Валаамова препятствовала ему идти на дурное дело — проклятие Израильтян, а когда он начал ее бить, понукая идти, она провещала ему человеческим голосом. Это событие и имеется в виду в житии (ср. Кн. Числ., гл. 22 и 23).
- ↑ Кончина святаго апостола Евтихия последовала в конце I-го в. или в начале II-го в.
- ↑ Мантиней и Клавдиополь находились в Гонориадской области северо-западной малоазийской римской провинции Вифинии. Митрополиями у греков назывались главные города провинций, а епархиями — города провинциальных областей. Мантиней в административном отношении находился под властью Клавдиопольского игемона и Гонориадского епарха.
- ↑ Город Клавдиополь, носивший раньше название Вифиния, находился в малоазийской провинции Вифинии близ верховьев реки Биллея.
- ↑ Так как мучителем святаго Татиона был префект Урбан, то мученическую кончину его относят ко времени Диоклетиана, именно к 305 году. Император Василий в своем месяцеслове называет его Татианом.