[146]
ДВѢНАДЦАТИВРАТНЫЙ.

И городъ былъ чистый и весь золотой,
И словно онъ былъ изъ стекла,
Былъ вымощенъ яшмой, украшенъ водой,
Которая лентами шла.

Когда раскрывались златыя врата,
Вступали пришедшіе—въ плѣнъ,
Имъ выйти мѣшала назадъ красота
Домовъ и сіяющихъ стѣнъ.

Сіянье возвышенныхъ стѣнъ городскихъ,
10 Съ числомъ ихъ двѣнадцати вратъ,
Внушало пришедшему пламенный стихъ,
Включавшій Восходъ и Закатъ.

Въ стѣнахъ золотилось двѣнадцать основъ,
Какъ въ годѣ—двѣнадцать временъ,
15 Изъ цѣнныхъ камней, изъ любимцевъ вѣковъ,
Былъ каждый оплотъ соплетенъ.

И столько по счету тамъ было камней,
Какъ дней въ семитысячьи лѣтъ,
И къ каждому ряду причтенъ былъ межь дней
20 Еще высокосный расцвѣтъ.

[147]


Тамъ былъ гіацинтъ, и небесный сафиръ,
И возлѣ смарагдовъ—алмазъ,
Карбункулъ, въ которомъ весь огненный міръ,
Топазъ, хризолитъ, хризопрасъ.

25 Просвѣчивалъ женской мечтой маргаритъ,
Опалъ, сардониксъ, халцедонъ,
И чуть раскрывались цвѣтистости плитъ,
Двѣнадцатиструнный былъ звонъ.

И чуть въ просіяньи двѣнадцати вратъ
30 На мигъ возникали дома,
Никто не хотѣлъ возвращаться назадъ,
Крича, что внѣ Города—тьма.

И тутъ возвѣщалось двѣнадцать часовъ
Съ возвышенныхъ стѣнъ городскихъ,
35 И мѣсяцы, въ тканяхъ изъ вешнихъ цвѣтовъ,
Кружились подъ звончатый стихъ.

И тотъ, кто въ одни изъ двѣнадцати вратъ
Своею судьбой былъ введенъ,
Вступалъ—какъ цвѣтокъ въ расцвѣтающій садъ,
40 Какъ звукъ въ возростающій звонъ.