Государь (Макиавелли; Курочкин)/1869 (ДО)/Глава VI

[22]
ГЛАВА VI.
О странахъ, пріобрѣтаемыхъ оружіемъ или искусствомъ завоевателя.

Да не станетъ никто удивляться, что я, говоря о вновь возникающихъ государствахъ, привожу примѣры знаменитѣйшихъ государствъ древности. Люди въ своихъ дѣлахъ почти всегда идутъ [23]по проторенной уже дорогѣ и дѣйствуютъ, подражая кому-либо или чему-либо, хотя имъ не удается никогда ни сравниться въ добродѣтеляхъ съ тѣми, кому они подражаютъ, ни совершенно точно слѣдовать по избранному пути. Поэтому то и необходимо, чтобы благоразумный человѣкъ шелъ по путямъ, пробитымъ великими людьми; тогда если онъ и не достигнетъ величія и славы мужа, которому онъ подражаетъ, то все таки воспроизведетъ въ своихъ дѣйствіяхъ его духъ и направленіе. Онъ долженъ поступать какъ поступаютъ опытные стрѣлки, которые, замѣтивъ что мѣсто, куда имъ слѣдуетъ попасть, весьма отдаленно, и зная въ совершенствѣ качества своихъ арбалетовъ, цѣлятъ гораздо выше, — туда куда имъ попасть невозможно, разсчитывая что, только благодаря такому прицѣлу, пули ихъ достигнутъ предположенной цѣли. И такъ, замѣчу, что во вновь возникающихъ государствахъ, где Правители только что водворяются, большія или меньшія трудности управленія находятся въ прямой зависимости отъ личныхъ качествъ и добродѣтелей этого Правителя, только что получающаго власть, хотя и не слѣдуетъ предполагать, чтобы эти трудности были вообще незначительны. Хотя уже одно возвышеніе простаго гражданина до власти Правителя предполагаетъ, что ему помогли въ этомъ или доблесть или счастіе, а и то и другое можетъ значительно помочь при отстраненіи дальнѣйшихъ затрудненій, но чѣмъ меньшую роль при его возвышеніи играло счастіе, тѣмъ вѣроятнѣе продолжительность и прочность его власти. Неимѣніе другихъ владеній также служитъ въ пользу такому Государю: онъ поневолѣ основываетъ свою резиденцію во вновь возникающемъ государствѣ, а это значительно облегчаетъ трудности управленія.

Изъ лицъ сдѣлавшихся Правителями народа, благодаря своимъ личнымъ достоинствамъ, а не одной удачѣ, — приведу въ примѣръ Моисея, Кира, Ромула, Тезея и имъ подобныхъ.

О Моисеѣ распространяться много не стану, такъ какъ онъ былъ только точнымъ исполнителемъ божественныхъ повелѣній, и въ немъ замѣчательна только полученная имъ благодать возможности личнаго беседованія съ Богомъ. Но разсматривая [24]дѣйствія Кира и другихъ, ему подобныхъ завоевателей и основателей царствъ, прихожу къ заключенію, что и ихъ образъ дѣйствій совершенно такой же, какъ и Моисея, хотя никто изъ нихъ не получалъ непосредственныхъ наставленій отъ Великаго Учителя Моисея.

Изучая жизнь и дѣйствія этихъ лицъ, усматриваю что счастіе не дало имъ ничего кромѣ случая, доставившаго въ руки ихъ матерьялъ, которому они могли дать формы, какія имъ заблагоразсудилось; безъ такого случая доблести ихъ могли угаснуть, не имея приложенія; безъ ихъ личныхъ достоинствъ случай, давшій имъ въ руки власть — не былъ бы плодотворнымъ и могъ пройти безслѣдно. Необходимо было, чтобы Моисей нашелъ народъ Израилевъ въ Египтѣ томящимся въ рабствѣ и угнетеніи, чтобы желаніе выйти изъ такого невыносимаго положенія побудило слѣдовать за нимъ. Для того, чтобы Ромулъ сдѣлался основателемъ и царемъ Рима, было необходимо, чтобы онъ при самомъ своемъ рожденіи былъ всѣми покинутъ и удаленъ изъ Альбы. Киру было необходимо застать Персовъ недовольными Мидійскимъ господствомъ, а Мидійцевъ ослабленными и изнѣженными отъ продолжительнаго мира. Тезею не удалось бы выказать во всемъ блескѣ своихъ доблестей, если бы онъ не засталъ Аѳинянъ ослабленными и разрозненными. Дѣйствительно, начало славы всѣхъ этихъ великихъ людей было порождено случаемъ, но каждый изъ нихъ, только силой своихъ дарованій съумѣлъ придать великое значеніе этимъ случаямъ и воспользоваться ими, для славы и счастія ввѣренныхъ имъ народовъ.

Правители, которые, подобно упомянутымъ мною лицамъ, обладаютъ высокими дарованіями, если и овладѣваютъ съ трудомъ государствами, за то безъ затрудненій поддерживаютъ въ нихъ свою власть.

Въ этомъ отношеніи затрудненія ихъ всего чаще происходятъ отъ новыхъ учрежденій, новыхъ государственныхъ формъ, которыя они бываютъ принуждены вводить, чтобы основать свое правленіе и обезопасить его; а надобно сказать, что нѣтъ предпріятія болѣе труднаго для исполненія, болѣе ненадежнаго относительно [25]успѣха и требующаго большихъ предосторожностей при его веденіи — чѣмъ введеніе новыхъ учрежденій. Нововводитель при этомъ встречаетъ враговъ во всѣхъ тѣхъ, кому жилось хорошо при прежнихъ порядкахъ, и пріобрѣтаетъ только весьма робкихъ сторонниковъ въ тѣхъ, чье положеніе должно при этихъ нововведеніяхъ улучшиться; робость эта происходитъ отчасти оттого, что лица, которымъ введеніе новыхъ учрежденій обѣщаетъ улучшеніе положенія, боятся навлечь на себя этимъ злобу своихъ противниковъ, сильныхъ при существующемъ порядкѣ, отчасти отъ общей всѣмъ людямъ недовѣрчивости ко всему новому, не признанному обычаемъ, не провѣренному опытомъ. Отъ этого происходитъ, что если враждебная сторона получитъ возможность напасть на нововводителей, то дѣлаетъ это со всѣмъ ожесточеніемъ къ какому приводитъ ее духъ партіи, тогда какъ противники ихъ защищаются вяло и неохотно, считая эту борьбу опасной для себя. Для того, чтобы съ полною основательностью разсмотрѣть этотъ вопросъ, слѣдуетъ различать достаточно ли сильны сами по себѣ нововводители, т. е. дѣйствуютъ ли они самостоятельно или подъ чуждымъ вліяніемъ, и поэтому могутъ ли они для достиженія своихъ цѣлей повелѣвать, или бываютъ вынуждены прибѣгать для этого къ просьбамъ и увѣщаніямъ?

Въ томъ случаѣ, когда они не самостоятельны и вынуждены прибѣгать къ просьбамъ, они обыкновенно терпятъ неудачу и не достигаютъ никакихъ благопріятныхъ для себя результатовъ; но когда они самобытны и имѣютъ возможность дѣйствовать открытой силой — то успѣхъ почти всегда на ихъ сторонѣ. Поэтому то вооруженные проповедники почти всегда торжествуютъ, а безоружные обыкновенно погибаютъ; такъ какъ, кромѣ всего мною сказаннаго, не должно упускать изъ виду, что народы вообще, по самой природѣ своей — крайне непостоянны, и если порою и легко бываетъ убѣдить ихъ въ чемъ либо, то удержать ихъ въ этомъ убѣжденіи все таки чрезвычайно трудно. Поэтому дѣло должно вести такимъ образомъ, чтобы тотчасъ вслѣдъ за ослабленіемъ въ нихъ убѣжденія, можно было силой принудить ихъ убѣдиться. Ни Моисей, ни Киръ, ни Тезей, ни Ромулъ не были бы въ [26]состояніи долго поддерживать все, учрежденное ими, еслибы не прибѣгали въ случаѣ надобности къ оружію. На нашихъ глазахъ, въ наше время погибъ знаменитый Джироламо Савонаролла, потерявшій довѣріе увлеченнаго имъ народа, такъ какъ не располагалъ достаточными средствами, какъ для того, чтобы утвердить довѣріе къ своей проповѣди въ тѣхъ, кто уже начиналъ ему вѣрить, такъ и для того, чтобы заставить убѣдиться тѣхъ, кто не поддавался его убѣжденіямъ.

Повторяю, что всѣ великіе люди, подобные мною названнымъ осуждены на борьбу съ разнообразными затрудненіями; ихъ путь исполненъ опасностями, которыя они должны преодолѣть, и только тогда, когда они съумѣютъ совладать со всѣми препятствіями, когда почтеніе къ нимъ прочно укореняется, когда всѣ ихъ противники уничтожены, — они становятся и могущественны, и спокойны, и уважаемы, и счастливы.

Къ этимъ великимъ примѣрамъ я хотѣлъ бы присоединить не столько яркіе, но одинаковые съ ними по своей сущности, и полагаю, что для этого довольно будетъ указать хотя на однаго Гіерона Сиракузскаго. Онъ сдѣлался государемъ своей родины изъ простаго гражданина, будучи обязанъ счастью только однимъ случаемъ.

Угнетенные врагами Сиракузцы избрали его въ полководцы и, только вслѣдствіе его заслугъ на этомъ поприщѣ, онъ удостоился быть облеченнымъ верховною властью, но будучи еще простымъ гражданиномъ онъ проявлялъ столько достоинствъ, что всѣ древніе писатели, упоминавшіе о немъ, говорили, что ему не доставало только государства, чтобы представлять собою образцоваго Государя. Онъ устранилъ старую военную систему и ввелъ новую, нарушилъ прежніе союзы и заключилъ новые и, создавъ такимъ образомъ и войско и союзниковъ, вполнѣ ему преданныхъ, на такомъ прочномъ фундаментѣ могъ уже воздвигать зданіе, сообразное со своими стремленіями, такъ что хотя достигнуть власти ему было и не легко, но сохранить ее за собою — не представляло уже никакихъ трудностей.