Чувствованія Московскаго жителя.
правитьДень, славный въ будущихъ преданіяхъ нашихъ, день, въ который вѣнецъ Мономаха возсіялъ на главѣ, уже осѣненной царственными подвигами, былъ ознаменованъ торжествомъ дивнымъ, достойнымъ своего предмета. Какой языкъ, и чіе перо изобразятъ утро сего вожделѣннаго дня, и то мгновеніе, когда древній нашъ Капитолій, священный Кремль, вмѣстилъ въ себѣ уже Помазанника Божія! когда громы воинства, звонъ, призывающій вѣрныхъ на молитву, звуки трубъ, гласъ непобѣдимыхъ дружинъ и благословенія народа внезапно потрясли землю, когда милости потекли рѣкою, и вѣсть о нихъ слилась съ кликами восторга, лишь сердцу одному внятными! когда Россіяне увидѣли шествующаго Свѣтоносца, Вѣстника небесной благодати, несущаго на раменахъ Своихъ святыя бармы и судьбу отечества! Не мнѣ изобразить ту небесную радость, которая сіяла на устахъ Его, произнесшихъ клятву быть Отцемъ народа, въ томъ самомъ Храмѣ, гдѣ Герой Димитрій воскликнулъ: съ нами Богъ! и не усумнился въ первой побѣдѣ нашей; гдѣ Великій Іоаннъ призывалъ выспреннюю мудрость на главу свою, дабы увѣковѣчишь силу и благоденствіе Царства; гдѣ Законодавецъ Алексѣй срѣтилъ небесное вдохновеніе для великаго дѣла, предавшаго имя Его безсмертію: гдѣ непостижимый Петръ озарялся свѣтомъ божественнаго разума, котораго лучи освѣтили полвселенныя, гдѣ Александръ, сей другъ человѣчества, возстановитель Царствъ и Благодѣтель народовъ, молился о нихъ, и, въ смиреніи сердца, повергалъ во прахъ побѣдоносное чело Свое. Нѣтъ! Писатель, не одаренный выспреннимъ талантомъ, но исполненный сихъ воспоминаній, но достойный зритель сего событія, неосмѣлится его описывать!
Изобразимъ хотя вечеръ сего великаго дня.
Солнце медленно оставляло горизонтъ, какъ бы желая долѣе взирать на торжество Россіи. Едва угасъ послѣдній лучъ его, какъ свѣтила, возженныя любовію и усердіемъ, запылали среди веселыхъ стогновъ Москвы, и колыбель славы нашей далеко освѣтила холмы окрестные. Если изобрѣтеніе человѣческое могло когда либо достигнуть предѣловъ неимовѣрнаго, то въ сей день торжественные огни древней столицы на(шей явили зрѣлище доселѣ постигаемое однимъ воображеніемъ стихотворца. Вся Москва горѣла! Стѣны Кремля, башни, до мы, подобно волшебнымъ зданіямъ приводили каждаго въ изумленіе. Сады, которые одинъ изъ нашихъ Поэтовъ[1] уподобилъ вѣнцу, обвивающему Кремль какъ сѣдовласаго Героя, сіи памятники Александровыхъ щедротъ и попеченій, преобразились въ радужноцвѣтную обитель фей, въ страну очарованіи. Совращая ослѣпленные взоры съ чертоговъ, гдѣ вкусъ и великолѣпіе состязались, я обращалъ ихъ, исполненные слезъ, на хижины, гдѣ имя Монарха, просто вырѣзанное, освѣщалось огнемъ усердія, и призывало къ себѣ небесное благословеніе. Но уже-ли насытились взоры наши? зачѣмъ толпы оставляютъ зрѣлище и стекаются въ одно мѣсто? Я слышу невнятные клики… Сердце никому не даетъ произнести имя любезное и священное. Слова: Онъ здѣсь, — сюда бѣгите! были предтечею потрясающаго воздухъ ура! Вселенная, въ лицѣ своихъ представителей, съ трепетомъ внимала сему древнему клику Россіи, ужасному для враговъ, умилительному для друзей ея. Небо слышало его, и земля смирилась, познавая, сколь сильно Царство Русское и незыблемъ престолъ Его Монарховъ. Наконецъ приблизился Государь съ Вѣнценосною Подругою, и сталъ среди Своего народа безъ тѣлохранителей. Едва могла уцѣлѣть коляска въ которой Онъ прибылъ, отъ тѣснящейся толпы. Если бы въ сію минуту надлежало Ему сразиться со всѣми народами, населяющими землю, ратовать прошивъ самыхъ стихій, Онъ бы остался побѣдителемъ! Слѣдовавшій за Нимъ царственный Отрокъ, надежда толикихъ милліоновъ, былъ привѣтствуемъ столь же трогательными восклицаніями. Съ громовымъ ура сливались самые простые звуки сердца; слышны были тысячи голосовъ, повторявшихъ: Ангелъ нашъ!-- И радость доходила до высочайшей степени. Государь удалился въ чертоги древнихъ Отцевъ Отечества, и безмолвные восторги заключились въ сердцахъ Ему преданныхъ.
Такъ совершалось торжество великаго народа, и мирно догорали огни веселіи въ первопрестольной столицѣ. Ихъ смѣнила утренняя заря: не было ночи для Московскихъ жителей.
О! да будутъ сіе празднество, сіи восторги и слѣдовавшее за ними спокойствіе предвѣстниками счастливаго царствованія, начатаго столь мудро, правдиво и милостиво! Да властвуетъ надъ сердцами вашими Избранный Небомъ; да услаждаетъ часы священныхъ трудовъ Его Дщерь незабвенной, ангелоподобной Луизы! Да царствуютъ долго, долго Николай и Александра! — Такъ взываетъ къ предвѣчнымъ Судьбамъ царелюбивое сердце Россіи, веселящаяся Москва.
- ↑ Мерзляковъ.