Что с ней? (Полонский)

Что с ней?
автор Яков Петрович Полонский (1819—1898)
См. Стихотворения 1870—1885. Источник: Я. П. Полонский. Полное собрание стихотворений. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1896. — Т. 2. — С. 166—170.Что с ней? (Полонский) в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


[166]
ЧТО С НЕЙ?

I.

Когда из пелен порывалась она,
Молилась и жарко мечтала,
Растленная жизнь, зла и грязи полна,
Ей раны свои обнажала.

И в лучшие дни, как цвела красота,
Мечты её вяли и вяли;
Ни ласковых слов не шептали уста,
Ни детских молитв не шептали.

Пытливым огнем из-под темных ресниц
Мерцая, в ней мысль загоралась.
В те дни много-много запретных страниц
В бессонные ночи читалось…

[167]


Ее жажда правды томила до слез…
На Западе бури шумели,
И к нам проникал за вопросом вопрос,
Как ветер, свистя в наши щели…

От этого вольного ветра спасти
Нельзя лицемерной морали,
Когда люди свято велят вам блюсти
Всё то, что они попирали…

II.

И дух отрицанья ее посетил,
Он понял, какая в ней сила;
Он юную душу настолько пленил,
Насколько душа та — изныла;

Науку, семью, государство, права,
Религию, гений, искусство,—
Всё, всё превратил он в пустые слова,
Насилуя разум и чувство.

«Иди,— говорил он,— иди вслед за мной,
И будет твой путь — путь свободный,

[168]

И скоро среди мастерских мы с тобой
Сойдемся на тризне народной.

На каждой версте — будет общий дворец;
За труд — будет плата любовью;
И будет тогда отрицанью конец,—
Созреет — политое кровью».

И эти туманные речи она
При нас горячо повторяла;
Её слабый голос дрожал, как струна,
В нем гордая вера звучала.

III.

А время всё шло,— шло, и много надежд,
Им грубо задетых, сломалось.
Чадясь, погасали восторги невежд,—
И мысль на ветру колебалась.

Поблекло лицо её,— в темных глазах
Мысль робким огнем чуть мелькала,
И уж не улыбка на бледных устах,—
Тень прежней улыбки блуждала.

[169]


Её предреканьям послушный кружок
Давно позабыл её грёзы;
У каждого путь свой — и свой уголок
Нашелся для грёз и для прозы.

И тот, кто взял дань с её сердца, и тот
Пошел уж другою дорогой,
Ей бросивши на руки много забот
И грудь познакомив с тревогой…

И вот, чтоб друзей не осталось следа,
Нужда в её дверь постучалась…
И билась она, и искала труда,—
И где теперь? Что с нею сталось?

IV.

Ушла ли на Запад она, в край чужой,
Где жатва давно уж созрела,
И всё, что не смято в ней братской враждой,
Для новой вражды уцелело?

Ушла ли она в наши степи,— туда,
Где нет ни конца, ни начала,

[170]

Где требует время иного труда
И веры иного закала?

Или, изможденная страшной борьбой,
В чаду, в тесноте еле дышит,
И чуткая, слышит бред жизни хмельной
И — Боже!— неужели слышит,—

Как дух отрицанья глумится над ней,
И даже ее отрицает,
Ее,— кто ему в жертву нес радость дней
И ради его погибает!

Ожесточенная — вряд ли поймет,
Что в бездне людских заблуждений
Лишь только поэт искры сердца найдет,
А искры ума — только гений.