Усолка (Садовников)

Усолка
автор Дмитрий Николаевич Садовников
Опубл.: 1873. Источник: az.lib.ru • (Народное предание).

    Д. Н. СадовниковПравить

    УсолкаПравить

    (Народное предание).

    При Грозном на Волгу, к подошве холмов,

    Точивших солёную воду,

    Сошлись поселенцы на выгодный зов,

    Почин положили заводу.

    Срубили жильё, окружили стеной,

    И скоро возник городок соляной

    На дальней границе востока,

    Где спеть расстилалась широко.

    Усолье росло: заезжали купцы,

    Рабочие шли на варницы;

    Приставлены царские были стрельцы,

    И пушки глядели в бойницы.

    Нередко в долину с солёной водой

    Сбегались кочевники дикой ордой,

    Скакали по Русскому полю.

    Людей уводили в неволю.

    Кругом ещё лес был да темени гор;

    Пониже — селенье и пашня,

    А самый высокий венчала бугор

    В лесу караульная башня.

    Чуть ночью по степи затопает конь,

    На ней зажигали сигнальный огонь,

    И местные жители знали,

    Что надо готовить пищали…

    По старым рассказам, в Усолье жила

    Одна богатырка в то время;

    Она от Усолья на степь угнала

    Ногайское хищное племя.

    Шло время… Седела, теряла глаза

    Посёлка защита, ногайцев гроза,

    Могучая сила сбывала…

    Усолье её забывало.

    Смеялась недавно над ней молодёжь:

    « Куда тебе, бабушка, драться?

    На старости лет ты с коня упадёшь,

    Пора на покой убираться»!

    Кто знает, сердилась старуха, иль нет,

    Но только ни слова усольцам в ответ

    На это она не сказала,

    Чему подивились немало.

    Покойно и мирно тянулись годы

    По милости страшной Усолки,

    Татарских коней не видать и следа,

    Замолкли тревожные толки.

    Но горе застало Усолье врасплох,

    В осеннюю ночь загорелся сполох,

    Недаром такая тревога:

    Ногайцев нахлынуло много…

    Покинули полчища диких татар

    Степей кочевое раздолье,

    Потоптаны нивы, и скоро пожар

    Осветит родное Усолье!

    Из города выслана малая рать

    Ногайскую силу в леса отогнать;

    А с ней заодно отряжёны

    И девки, и мужние жёны.

    Дрались поселенцы… Оружия стук

    Взлетал до лесистых верхушек,

    Стрелу отпускал туго стянутый лук,

    Рубились, палили из пушек.

    Кровавая битва была горяча,

    А сила росла, как в степи саранча,

    И дрогнули наши средь поля:

    Ждала их недобрая доля.

    Здесь стало понятно толпе удальцов,

    Кого на бою не хватало…

    Усолка в обиде: за несколько слов,

    Быть может, всё дело пропало!

    В былые года у ней сила была,

    Недаром она богатыркой слыла,

    И сильной и грозной недаром

    Казалась несносным татарам.

    И вот старшины отрядили гонцов,

    Должны они были в посёлке,

    С казав в извинение несколько слов,

    Подмоги просить у Усолки.

    Быть может, её неожиданный вид

    Усталые силы людей оживит,

    Давно уж её не видали

    С клинком из сверкающей стали.

    Приходят гонцы и старухе поклон

    С почтеньем отвесили низко:

    « Спаси от ногайца — отступится он

    И после не сунется близко!

    Прости нам обиду, тряхни стариной,

    Всё дело теперь за тобою одной…

    Родная, забудь своё сердце, —

    От нас отгони иноверца»!

    Ответ им держала Усолка такой:

    « Забыть не могу я обиду,

    Ищите себе вы подмоги другой,

    На выручку к вам я не выйду!

    Пришли над старухой смеяться больной?

    Что? Мало вам места за это стеной?

    Где сабли у вас и пищали?

    Иль порохом вы обнищали»?

    Тем временем длился отчаянный бой

    И стоном стонала дубрава…

    Усольцы к стенам отступали гурьбой,

    Налево рубясь и направо.

    Сверкал меж дерев их пищальный огонь,

    Валился татарин и пятился конь…

    Ногайская тёмная сила

    Усольцев кругом обступила…

    Недолго продержится русская рать,

    Зато уж отдастся не даром,

    Хоть будут тела её лес устилать,

    И всё истребится пожаром.

    Но каждый усолец заране решил

    Сражаться, пока хватит духа и сил,

    От Бога одна лишь подмога:

    Их мало, а нехристей много.

    Гонцы богатырку просили опять…

    В тревоге сидела старуха:

    Стал топот татарских коней достигать

    Её, прежде чуткого, уха…

    « Прости неразумных, не наша вина…

    Нам горькая доля теперь суждена,

    Забудь ты обидное слово —

    Спаси от татарина злого»!

    « Стара я для боя, — куда воевать

    И лезть мне в кровавую драку!

    Пора обо мне позабыть вспоминать,

    Как дохлую бросить собаку…

    Вся в ржавчине сабля, ступилось копьё —

    В груди улеглось ретивое моё…

    У вас молодая есть сила,

    А мне она уж изменила»…

    Сердилась Усолка, но слёзы людей

    Её победили, — смягчилась;

    Взыграла вся кровь богатырская в ней,

    Вся старая удаль забилась…

    « Давайте коня! Где он, конь боевой?

    Давно не видала его под собой!

    Проклятым татарам навстречу

    Я кинусь в кровавую сечу»!

    И выведен был застоявшийся конь

    С густой серебристою гривой,

    Из камня ногой высекал он огонь,

    Мотал головою красивой.

    Высоко ходила могучая грудь, —

    И фыркал скакун при собрании в путь

    На хищные орды Ногая,

    Себе седока поджидая.

    Выходит Усолка, завидев коня,

    Ремень-опояска у стана,

    И в древко копья ударяют, звеня,

    Ножны вдоль её сарафана!

    На стремя ступила привычной ногой;

    В одной руке сабля и пика — в другой;

    И с гиком пустилася лётом

    К широко раскрытым воротам.

    И по полю конь богатырку понёс…

    При виде могучего взмаха,

    При виде седых и растрёпанных кос

    Враги ошалели от страха.

    « Скачи без разбора, ногами топчи

    Проклятую силу степной саранчи»!

    В крови накупались досыта

    Коня боевого копыта.

    К усольцам вернулась вся прежняя мочь,

    Отвага в глазах засверкала,

    Рубились, пока не подкралась вдруг ночь;

    Татар положили немало.

    Везде впереди богатырка была;

    От страшных ударов валились тела

    Кровавою грудой на груду…

    Ногайцы бежали от всюду.

    Бежали к горам, и никто их потом

    Не видел на этой равнине;

    То место же, где был татарский погром,

    Всё « Сечей» зовётся и ныне.

    И память о той богатырке жива!

    Её сохранила людская молва…

    Так бились все в старые годы

    За право труда и свободы.

    1873 г.


    Источник текста: Садовников Д. Н. «Избранные произведения», Саратов, « Приволжское книжное издательство», 1989 г.