Уединение (Ходасевич)



УЕДИНЕНИЕ


Заветные часы уединенья!
Ваш каждый миг лелею, как зерно;
Во тьме души да прорастет оно
Таинственным побегом вдохновенья.
В былые дни страданье и вино
Воспламеняли сердце. Ты одно
Живишь меня теперь - уединенье.

С мечтою - жизнь, с молчаньем - песнопенье
Связало ты, как прочное звено.
Незыблемо с тобой сопряжено
Судьбы моей грядущее решенье.
И если мне погибнуть суждено -
Про моряка, упавшего на дно,
Ты песенку мне спой - уединенье!


1915


СЕРДЦЕ


Забвенье — сознанье — забвенье… А сердце, кровавый скупец, Все копит земные мгновенья В огромный свинцовый ларец.

В ночи ли проснусь я, усталый, На жарком одре бредовом — Оно, надрываясь, в подвалы Ссыпает мешок за мешком.

А если глухое биенье Замедлит порою слегка — Отчетливей слышно паденье Червонца на дно сундука.

И много тяжелых цехинов, И много поддельных гиней Толпа теневых исполинов Разграбит в час смерти моей.

           1916


РЫБАК


       Песня

Я наживляю мой крючок

       Трепещущей звездой.

Луна — мой белый поплавок

       Над черною водой.

Сижу, старик, у вечных вод

       И тихо так пою,

И солнце каждый день клюет

       На удочку мою.

А я веду его, веду

       Весь день по небу, но -

Под вечер, заглотав звезду,

       Срывается оно.

И скоро звезд моих запас

       Истрачу я, рыбак.

Эй, берегитесь! В этот час

       Охватит землю мрак.
           1919


ГАЗЕТЧИК


«Вечерние известия!..» Ори, ласкай мне слух, Пронырливая бестия, Вечерних улиц дух.

Весенняя распутица Ведет меня во тьму, А он юлит и крутится, И все равно ему —

Геройство иль бесчестие, Позор иль торжество: Вечерние известия — И больше ничего.

Шагает демон маленький, Как некий исполин, Расхлябанною валенкой Над безднами судьбин.

Но в самом безразличии, В бездушье торгаша, — Какой соблазн величия Пьет жадная душа!

           1919


СТАРУХА


Запоздалая старуха, Задыхаясь, тащит санки. Ветер, снег. А бывало-то! В Таганке! Эх! Расстегаи — легче пуха, Что ни праздник — пироги, С рисом, с яйцами, с вязигой… Ну, тянись, плохая, двигай! А кругом ни зги. — Эй, сыночек, помоги!

Но спешит вперед прохожий, Весь блестя скрипучей кожей. И во след ему старуха Что-то шепчет, шепчет глухо, И слаба-то, и пьяна Без вина.

Это вечер. Завтра глянет Мутный день, метель устанет, Чуть закружится снежок… Выйдем мы, — а у ворот Протянулась из сугроба Пара ног. Легкий труп, окоченелый, Простыней покрывши белой, В тех же саночках, без гроба, Милицейский увезет, Растолкав плечом народ. Неречист и хладнокровен Будет он, — а пару бревен, Что везла она в свой дом, Мы в печи своей сожжем.

           1919


x x x


Как выскажу моим косноязычьем

       Всю боль, весь яд?

Язык мой стал звериным или птичьим.

       Уста молчат.

И ничего не нужно мне на свете,

       И стыдно мне,

Что суждены мне вечно пытки эти

       В его огне;

Что даже смертью, гордой, своевольной,

       Не вырвусь я;

Что и она — такой же, хоть окольный,

       Путь бытия.
           1920


x x x


Слепая сердца мудрость! Что ты значишь?

       На что ты можешь дать ответ?

Сама томишься, пленница, и плачешь;

       Тебе самой исхода нет.

Рожденная от опыта земного,

       Бессильная пред злобой дня,

Сама себя ты уязвить готова,

       Как скорпион в кольце огня.
           1921


x x x


Слышать я вас не могу. Не подступайте ко мне. Волком бы лечь на снегу! Дыбом бы шерсть на спине!

Белый оскаленный клык В небо ощерить и взвыть — Так, чтобы этот язык Зубом насквозь прокусить…

Впрочем, объявят тогда, Что исписался уж я, Эти вот все господа: Критики, дамы, друзья.

           1921


НЕВЕСТА


Напрасно проросла трава На темени земного ада: Природа косная мертва Для проницательного взгляда.

Не знаю воли я творца, Но знаю я свое мученье, И дерзкой волею певца Приемлю дерзкое решенье.

Смотри, Молчальник, и суди: Мертва лежит отроковица, Но я коснусь ее груди — И, вставши, в зеркальце глядится.

Мной воскрешенную красу Беру, как ношу дорогую. — К престолу твоему несу Мою невесту молодую.

Разгладь насупленную бровь. Воззри на чистое созданье, Даруй нам вечную любовь И непорочное слиянье!

А если с высоты твоей На чудо нет благословенья. — Да будет карою моей Сплошная смерть без воскресенья.

           1922

В данное приложение включены стихотворения Ходасевича, которые не вошли в последнее прижизненное издание книг «Путем зерна» и «Тяжелая лира» [В. Ф. Ходасевич. Собрание стихов. (Путем зерна — Тяжелая лира — Европейская ночь). Париж, 1927].

«Воспоминание», «Уединение» и «Рыбак» входили в предыдущие издания книги «Путем зерна», вышедшие с посвящением «Памяти Самуила Киссипа» [Путем зерна. Третья книга стихов. М., изд-во «Творчество». 1920; 2-ое изд. Петроград, изд-во «Мысль», 1921]. Стихотворение «Авиатору» было лишь в первом издании, а «Сердце», «Газетчик», «Старуха». «Как выскажу моим косноязычьем…» — во втором.

Последние три стихотворения («Слепая сердца мудрость…», «Слышать я вас не могу.,.». «Невеста») были помещены поэтом только в первом издании «Тяжелой лиры» [Тяжелая лира. Четвертая книга стихов. 1920—1922. «Государственное Издательство». Москва-Петроград. 1922].