Толстому (Вяземский)

Толстому
автор Пётр Андреевич Вяземский (1792—1878)
См. Стихотворения 1818. Источник: lib.ru
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Толстому


Американец[1] и цыган,[2]
На свете нравственном загадка,
Которого, как лихорадка,
Мятежных склонностей дурман
Или страстей кипящих схватка
Всегда из края мечет в край,
Из рая в ад, из ада в рай!
Которого душа есть пламень,
А ум — холодный эгоист;
Под бурей рока — твёрдый камень!
В волненье страсти — лёгкий лист![3]
Куда ж меня нелёгкий тащит
И мой раздутый стих таращит,
Как стих того торговца од,
Который на осьмушку смысла
Пуд слов с прибавкой выдаёт?
Здесь муза брода не найдёт:
Она над бездною повисла.
Как ей спуститься без хлопот
И как, не дав толчка рассудку
И не споткнувшись на пути,
От нравственных стихов сойти
Прямой дорогою к желудку?
Но, впрочем, я слыхал не раз,
Что наш желудок — чувств властитель
И помышлений всех запас.
Поэт, политик, победитель —
Все от него успеха ждут:
Судьба народов им решится;
В желудке пища не сварится —
И не созреет славный труд;
Министр объелся: сквозь дремоту
Секретаря прочёл работу —
И гибель царства подписал.
Тот натощак бессмертья ищет,
Но он за драмой в зубы свищет —
И свет поэта освистал.
К тому же любопытным ухом
Умеешь всем речам внимать;
И если возвышенным духом
Подчас ты унижаешь знать,
Зато ты граф природный брюхом[4]
И всем сиятельным под стать!
Ты знаешь цену Кондильяку,
В Вольтере любишь шуток дар
И платишь сердцем дань Жан-Жаку,[5]
Но хуже ль лучших наших бар
Ценить умеешь кулебяку
И жирной стерляди развар?
Ну, слава Богу! Пусть с дороги
Стихомаранья лютый бес
Кидал меня то в ров, то в лес,
Но я, хоть поизбивши ноги,
До цели наконец долез.
О кухне речь — о знаменитый
Обжор властитель, друг и бог!
О, если, сочный и упитый,
Достойным быть мой стих бы мог
Твоей щедроты плодовитой!
Приправь и разогрей мой слог,
Пусть будет он, тебе угодный,
Душист, как с трюфлями пирог,
И вкусен, как каплун дородный!
Прочь Феб! и двор его голодный!
Я не прошу себе венка:
Меня не взманит лавр бесплодный!
Слепого случая рука
Пусть ставит на показ народный
Зажиточного дурака —
Проситься в дураки не буду!
Я не прошусь закинуть уду
В колодезь к истине сухой:
Ложь лучше истины иной!
Я не прошу у благодати
Втереть меня к библейской знати[6]
И по кресту вести к крестам,[7]
Ни ко двору, ни к небесам.
Просить себе того-другого
С поклонами я не спешу:
Мне нужен повар — от Толстого
Я только повару прошу!


19 октября 1818


Примечания

Первая публикация: Полное собрание сочинений князя П. А. Вяземского. Спб., 1878—1896. Т. 3. — В дороге и дома: Собрание стихотворений князя П. А. Вяземского. М., 1846, только ст. 1—11, с вар. — Печ. по авториз. копии рукою В. Ф. Вяземской, с датой: «Октября 19-го, 1818 г. Варшава». Две авториз. копии: одна в РСб-5, под загл. «К графу Толстому», с авторской правкой ошибок копииста; вторая под загл. «Графу Толстому» в альбоме переписки Вяземского с Ф. И. Толстым. В письме от 30 октября 1818 г. А. И. Тургенев сообщал Вяземскому, что накануне получил от него «стихи Толстому» («Остафьевский архив кн. Вяземских». Спб., 1899—1913. Т. 1. С. 136), а в письме от 16 ноября В. Л. Пушкин уведомил Вяземского, что «вручил и прочел» их адресату (Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1983. Т. 11. С. 224). Толстой откликнулся на послание письмом, где писал, что В. Л. Пушкин восхитился ст-нием «до поту лица своего; но это была бы похвала слабая, ибо несколько лет, как Васил<ий> Льв<ович> все потеет. Послание истинно прекрасно, как все, что родилось от пера твоего; т. е. куча ума, ядреные мысли, которые всегда служат отличительной чертой твоего таланта. Я крепко тебя благодарю» (ЦГАЛИ).

  1. Толстой Фёдор Иванович (1782—1846) — граф, приятель Вяземского, яркая, талантливая личность; дуэлянт, бретёр, картёжник, человек с романтической биографией; прозвище «Американец» получил после своего участия в кругосветном плавании адмирала И. Ф. Крузенштерна, во время которого был высажен (за буйное своеволие) на берег русской колонии в Северной Америке и, по слухам, посетил Алеутские острова.
  2. Цыган. Употребляя это слово, Вяземский намекал на беспорядочную жизнь Толстого, его наружность (Толстой был смугл и черноволос), пристрастие к цыганскому пению и кутежам с цыганами (впоследствии, в 1821 г. Толстой женился на цыганке Авдотье Максимовне Тугаевой).
  3. Под бурей рока — твёрдый камень! В волненье страсти — лёгкий лист! Эти строки Пушкин собирался взять эпиграфом к «Кавказскому пленнику», но передумал из-за ссоры с Толстым.
  4. Зато ты граф природный брюхом. Дом Толстого в Москве славился изысканными обедами.
  5. Ты знаешь цену Кондильяку, В Вольтере любишь шуток дар И платишь сердцем дань Жан-Жаку. На эти стихи Толстой в процитированном выше письме откликнулся следующей автохарактеристикой:

    Ценю Вольтера остроту:
    Подобен ум его Протею;
    Талант женевца — прямоту,
    Подчас о бедняках жалею.
    Благоговею духом я
    Пред важным мужем Кондильяком…
    Скажу, морочить не любя:
    Я более знаком с коньяком!


    Кондильяк Этьен Бонно де (1715—1780) — французский философ-сенсуалист. Жан-Жак — Руссо.

  6. Втереть меня к библейской знати. Речь идёт о находившемся под покровительством императора Библейском обществе (1813—1826), принадлежность к которому обеспечивала «кресты», т. е. ордена, и продвижение по службе. На авторском экземпляре ВДД (с. 339) Вяземский написал по поводу напечатанного там фрагмента из стихотворения: «Начало послания моего к Толстому из Варшавы… между прочим, помню из этого послания следующие стихи (далее неточно цитируются ст. 74—76, 80 и 81). Эти стихи были написаны в самый разгар библейского общества. Библию обратили в орудие подлости и чиновнического честолюбия. Даже Сперанский в изгнании промышлял ею» (ГБЛ).
  7. Смотри Лабзина. Прим. авт.Лабзин Александр Федорович (1766—1825) — писатель, ревностный член Библейского общества, масон.