Стихотворения (Лизандер)

Стихотворения
автор Дмитрий Карлович Лизандер
Опубл.: 1845. Источник: az.lib.ru • «Как вспомнишь иногда безумства прошлых дней…»
Проклятое дерево
«Дайте степь мне да коня…»
Раздумья
Страшно умереть
Разлюбившему
Чему верить?
Подруге детства
У моря
Простая девушка
Отъезд
«За днями дни и годы за годами…»
Воспоминания
Страшные мгновения
«Скоро ли, скоро ли, сердце тревожное…»

    Дмитрий ЛизандерПравить

    СтихотворенияПравить

    СодержаниеПравить

    «Как вспомнишь иногда безумства прошлых дней…»

    Проклятое дерево

    «Дайте степь мне да коня…»

    Раздумья

    Страшно умереть

    Разлюбившему

    Чему верить?

    Подруге детства

    У моря

    Простая девушка

    Отъезд

    «За днями дни и годы за годами…»

    Воспоминания

    Страшные мгновения

    «Скоро ли, скоро ли, сердце тревожное…»

    Как вспомнишь иногда безумства прошлых дней,

    Их дум и чувств кумиры, —

    Так больно, грустно мне… И грусть души моей

    Горит огнём сатиры.

    Но сердца жаль и молодости жаль…

    Махнёшь на всё рукою —

    И вновь бежишь в глухую жизни даль

    С безумной быстротою.

    Проклятое дерево

    Когда Учителя он предал истязаньям

    И распят был Сын Божий на кресте —

    В глухой, в тяжёлой слепоте

    Бродил он день и ночь с невольным содроганьем…

    Молиться он хотел — уста не разверзались;

    И слёз поток иссяк в его очах:

    Им всюду призраки Распятого являлись —

    В крови, с крестом на раменах.

    О камни бился он — но камни распадались;

    И нож, как змей, скользил в его руках;

    И воды в камень претворялись,

    Когда он страшный час хотел забыть в волнах.

    Тогда, нависшую над пропастию чёрной,

    Осину он нашёл, верёвку привязал

    И, раскачавшися, упал —

    И, вздрогнувши, повис над бездною тлетворной.

    И хохот загремел в её бездонном зеве…

    Но дух предателя живёт в проклятом древе:

    В спокойный летний день, когда и воздух спит,

    Оно, как человек, трепещет и дрожит…

    Дайте степь мне да коня,

    Скакуна лихого,

    Чтоб в степи, вокруг меня —

    Ничего живого:

    Чтоб в ней был глухой песок

    Без травы, без ели,

    Без тропинок, одинок, —

    Ветры б лишь шумели…

    Чтоб мой конь, как вихрь степной,

    С вихрями кружился

    И, как птица, подо мной

    День и ночь носился;

    А чтоб ветер под конём

    Бился, завывая,

    И вторгался в грудь огнём,

    Жилы разрывая.

    Замирая, мчался б я

    Через степь, чрез реки —

    И забыл, забыл бы я

    Всех и всё навеки.

    Раздумья

    Странно: лишь только любимое, жаркое чувство

    Полно и нежно душой обоймёшь, в тот же миг охлажденье

    Мрачно и быстро вторгается в душу — и сердце

    Милое чувство разит уж насмешкой иль гордым презреньем…

    Иль потому, что и всё ведь мы любим так слабо,

    Так мимолётно? что, дети страстей и желаний невольных,

    В миг наслажденья уж жаждем иных наслаждений?..

    Иль потому, что ведь нас и вся жизнь только тем лишь чарует,

    Что ничего неизменного в ней мы не видим

    И ничего долговечного ждать от неё мы не можем;

    Что вся она перед нами несётся, как призрак,

    Нынче не та, что вчера, завтра не та, что сегодня,

    И в ней слезу так отрадно сменяет улыбка,

    Бури сомнений тревожных — мир и беспечность ребёнка,

    Что, если нет нам радости в ней бесконечной,

    Нет и не будет ни в чём бесконечного плача и горя?..

    Страшно умереть

    I.

    Нет, страшно, страшно умереть,

    И в землю лечь, и в ней истлеть

    Так быстро, так невольно…

    Я бедной жизнию моей

    Не дорожу… И право, с ней

    Расстаться мне не больно —

    И я готов… Лишь только б ум

    Был чужд обидных, горьких дум

    И сердце твёрдо знало,

    Что наше вечно бытиё;

    Тогда б, спокойное, оно

    За жизнь не трепетало.

    Мне снился б чистый, как эфир,

    Иной, нездешний, лучший мир

    Священного завета,

    Где дух мой вечно бы играл,

    Горел, клубился и сиял,

    Как в небе волны света…

    II.

    Но смерть страшна… Умри, — и поп,

    И ряд свечей, и пышный гроб,

    И саван погребальный,

    И дым кадил, и звон глухой,

    И плач мужчин, и женщин вой —

    Всё это так печально;

    Так к думам горестным манит,

    Так сердце бедное страшит,

    Как будто, свёл лишь веки,

    И всё прости в последний раз,

    И разлучил уж смерти час

    Со всем, со всем, навеки;

    Как будто дух и сердца жар

    В тот час разносятся, как пар,

    В пределах бестелесных

    И будешь ты — ничто, мечта,

    Умолкший звук иль пустота

    В пространствах неизвестных…

    Разлюбившему

    Не обольщай себя напрасно:

    Твоей любви прошла пора.

    Не любишь ты так нежно, ясно,

    Так безгранично, беспристрастно,

    Как ты любил ещё вчера.

    Разлука, дни и сожаленья

    Прочли уж сердцу приговор…

    Что ж… В бездне вечного движенья

    Чья грудь не знала охлажденья?

    Чего ж, стыдясь, склоняешь взор?..

    Взгляни: кумир первоначальный

    Чрез жизни путь глухой и дальний

    Кто мог пронесть — и не разбить?

    Кто выше истины печальной —

    Любить, страдать и разлюбить?

    Живым даны живые страсти.

    Любовь живых, страстей раба,

    Так им покорна, так слаба,

    Так лишена свободной власти…

    И всем одно дала судьба.

    Не отрицай же благородно,

    Не говори, что любишь ты.

    Скажи — любил, как все, бесплодно,

    И разлюбил, и несвободно,

    И сам разбил свои мечты.

    Чему верить?

    Дух мой беспокоен;

    В чувствах я не волен…

    Клясться ль буду вам?

    Грустно лицемерить:

    Можете поверить…

    Клятвы я не дам.

    Нежно вас целуя,

    В этот миг люблю я…

    Верьте же ему,

    Верьте же мгновенью,

    Верьте увлеченью,

    Больше — ничему.

    Подруге детства

    Чуждые печали,

    Как волшебным садом,

    Утром лет бежали

    Мы с тобою рядом.

    Детские желанья

    Нас соединяли,

    И одни мечтанья

    Ум наш волновали…

    Но пора святая

    Быстро миновалась:

    Юность проживая,

    Сердце изменялось…

    И пошли мы розно

    В жизненные степи.

    Там бряцали грозно

    Их приличий цепи.

    Ими нас широко,

    Тяжко оплетали…

    Мы теперь далёки

    Друг от друга стали:

    Юных лет надежде

    Оба изменили,

    Что любили прежде,

    То уж разлюбили…

    Бродим, не родные,

    Средь мирского круга;

    Встретясь, как чужие

    Смотрим друг на друга.

    Чувство так ничтожно…

    И к чему волненье?

    Нам уж невозможно

    Вновь соединенье…

    Мы сошлись невольно;

    Разошлись без воли.

    Совести не больно…

    Что же ещё боле?

    Так родные волны

    В дремлющие воды

    Дружно входят, полны

    Блеска и свободы;

    Но во мгле глубокой,

    В бурях расшибаясь,

    Уже одиноко

    Льются, не сливаясь…

    У моря

    Сидел он у тихого, ясного моря,

    Душой погружённый в глубокие думы.

    Давно по державно сияющей влаге,

    Давно он не плавал с сетями… Сребриста,

    Его борода упадала по пояс;

    Почтенно сияло чело безволосое старца

    И дряхлые члены склонялись под тяжестью жизни.

    У ног его были и чёлн позабытый, и вёсла,

    И ветхие сети… И думал рыбарь поседелый

    О времени том, когда, окружённый волнами,

    Смеялся он ветрам, и тяжкому грому,

    И бездне, отвсюду вздымаемой бурей…

    Тогда он был молод: обильные кудри

    Сбегали, как волны, на крепкие плечи;

    Во взорах играли отвага и смелость —

    И мощно браздил он веслами кипящую влагу,

    И, брега достигнув, влачил отягчённые сети.

    Он думал… А море сияло далёко, далёко,

    Всё то же, как прежде, широкое, вольное море,

    И в ясные воды спускалось румяное солнце.

    Простая девушка

    Она росла не средь бесплодных

    Житейских битв,

    Не посреди людей холодных

    И их молитв.

    Средь мёртвых лиц и пышных масок,

    В пустынях зал

    Её никто, при громе плясок,

    Не замечал…

    Она цвела от всех далёко,

    В родной глуши,

    Не оскорбив ничем глубоко

    Своей души.

    За то бездушным, гордым светом

    Не принята, —

    Она полна живым приветом,

    Вся, как мечта:

    Из-под ресниц полураскрытых —

    Младенца взгляд,

    И волны персей, чуть развитых,

    Как жар, горят;

    Поток кудрей благоуханных

    Так пышно густ —

    И сладок звук речей нежданных

    Из свежих уст…

    И любит детские забавы

    Ещё она:

    Глядит, как в ночь, из-за дубравы,

    Встаёт луна;

    Как солнце красное играет

    По склонам гор,

    И пенью иволги внимает,

    Потупя взор;

    У тихих вод стоит, безмолвна,

    Перед зарёй,

    Когда волшебно блещут волны

    Под синей мглой —

    И любит первый звук свирели

    Средь полутьмы…

    Всё, всё, чему уж с колыбели

    Смеёмся мы.

    Отъезд

    Путник

    Пошёл, ямщик?.. А что за нами?

    Ямщик

    Всё виден барский дом

    С балконом старым, с флигелями,

    С садами и с прудом…

    Путник

    Пошёл, пошёл!.. А на балконе

    Стоит ли кто-нибудь?

    Ямщик

    Стоит старушка в балахоне

    Да машет нам на путь.

    Путник

    Пошёл, пошёл!.. А с нею рядом?..

    Ямщик

    Головушкой склонясь,

    Она, красивая-то взглядом,

    Что целовала вас

    Вечор, в саду; что так рыдала…

    Я за плетнём сидел —

    И заглянул… Да жалко стало:

    Уж лучше б не глядел.

    Путник

    Ну легче, легче!.. Что ж: рыдает?

    Печальна, как вечор?

    Ямщик

    Нет: русы кудри отряхает;

    Как небо, светел взор.

    Вот в сад к кому-то побежала…

    Вот с кем-то над прудом…

    Путник

    Пошёл!.. Чтоб тройка вся скакала.

    Махай по всем по трём!..

    За днями дни и годы за годами

    Стремительно летят…

    Бежишь вперёд с безумными мечтами —

    И не глядишь назад.

    Да и к чему?.. От прежних ощущений

    Не встретишь и следа…

    А там, вдали, всё светлый рой видений

    И всё зовёт туда —

    Туда, вперёд, где жизнь горит так ясно,

    Не так, как за тобой,

    И где, чрез миг, всё будет так безгласно,

    Так полно мрачной мглой…

    Воспоминания

    В душе, утратившей давно

    Жар юношеских лет,

    Воспоминание темно —

    И сожалений нет:

    Преданья жизни молодой,

    Как сказки, наизусть

    Лепечет сердцу ум сухой,

    Не пламенная грусть.

    И бледной памяти смешон

    Когда-то чудный мир,

    Как бедняку лукавый сон

    Про золото и пир…

    Но в грустный час, в тяжёлый час,

    В тот час, как жизнь томит, —

    Бывалых дней внимая глас,

    Душа о них скорбит.

    Тогда, как звонкая струна

    Под мощною рукой,

    На всё погибшее она

    Звук издаёт живой —

    И, трепеща, летит опять

    В мир чудный, без границ,

    Бывалой жизнью подышать

    В кругу знакомых лиц…

    И в прежних блеске снятся ей

    И первая любовь,

    И первый жар её страстей —

    Всё, чем не жить ей вновь.

    Страшные мгновения

    В минуту грусти непонятной,

    Когда душа скорбит невольно

    И средь пустыни необъятной,

    Пустыни жизни, сердцу больно;

    Когда во сне его печальном,

    Под обаяньем грозно-чудным,

    И в близком времени, и в дальнем

    Всё полно горем, горем трудным —

    Тогда так медленно, без зова,

    Текут те страшные мгновенья,

    Которых выразить нет слова,

    Которым нет уподобленья…

    Тогда всех светлых убеждений

    Мгновенно гаснет чистый пламень;

    Для неги чувств, для наслаждений

    Хладеет грудь, как мёртвый камень.

    Тогда ничто душе не мило,

    Тогда всему желанья чужды —

    И до того, что прежде было,

    Что есть и будет, нету нужды;

    Тогда всё то, что сердцу свято,

    Не понимаешь и не ценишь;

    Любви сестры, лобзанью брата,

    Отцу и матери не веришь;

    И, как живёшь тогда, не знаешь,

    И цели дней и лет — не видишь;

    Кого любил, тех презираешь

    И, кем любим, тех ненавидишь…

    Скоро ли, скоро ли, сердце тревожное,

    Ты утомишься печалью бесплодною

    И на волнение жизни ничтожное,

    И на паденье всего непреложное

    Станешь глядеть, беззаботно-холодное?

    Полно!.. Тоскою твоею кипучею

    Что из минувшего вновь возвратило ты?

    Что облекло снова жизнью могучею?

    Что глубоко, с жаждой счастия жгучею,

    Раз разлюбившее, вновь полюбило ты?

    Полно!.. Смешно твоё горе безумное.

    Тщетно оно, невозвратно-бывалое,

    Снова зовёт и лелеет, раздумное:

    Море дней бурное, море дней шумное

    Топит равно и большое и малое…

    Знать, такова уж судьбы воля вечная;

    Знать, такова уж и жизнь наша странная:

    В пору мечтания — степь бесконечная,

    В миг наслажденья — волна быстротечная,

    В час вспоминания — бездна туманная.

    Что ж и жалеть? И к чему вспоминания?

    Глупо от жизни просить невозможного…

    Да и они, все былые желания,

    Все обманувшие душу мечтания,

    Стоят ли вздоха, и вздоха ничтожного?..

    Дмитрий Фон-Лизандер.

    Стихотворения. М., 1845.

    Оригинал здесь