Стихотворения (Бриммер)/Версия 2

Стихотворения
автор Владимир Карлович Бриммер
Опубл.: 1833. Источник: az.lib.ru • Кольцо
Ода на вторую победу графа Витгенштейна при Клястицах

    Владимир Карлович Бриммер (фон Брюммер)Править

    Кольцо.Править

    (Содержание сей баллады взято из письма Петрарки к Джиованни Колонне. В проезд свой чрез Ахен, Петрарка, рассматривал памятник Карла Великого, слышал сие предание от одного духовного.)

    Карл великий и в юности тверд был душой:

    Полюбив, он любил постоянно.

    Находя свое щастье лишь в деве младой,

    И гнушаясь изменой, как всякий герой,

    Он не клялся в любви беспрестанно.

    Сарацынкой пленен,

    Царь готов славный трон

    Разделить с красотой чужестранной.

    И труды, посвященные благу людей,

    Им оставлены; мудрых советы

    Раздраженным отвергнуты. — Долгом царей,

    И заботою дней и покоем ночей,

    Он отвык дорожить — и обеты,

    Небу данные им,

    Быть светилом земным,

    Погрузились в струи тихой Леты.

    И в печали весь Двор, и надежды уж нет

    На царя. Должно чуду случиться.

    И случается. Смерть на заре юных лет

    Похищает виновницу множества бед,

    И пора Карлу с Небом мириться.

    Но, ах! можно-ль тому,

    Кто не верен уму,

    В царство истины вмиг возвратиться?

    И не радость в унывших, смущенных друзьях:

    Скорби червь — вместо прежней печали!

    Царь не хочет, чтоб дева в бесчувственный прах

    Превратилась: велит, утопая в слезах,

    Сохранить милый труп — и едва ли

    У Египтян-царей,

    И вельмож и друзей,

    Так искусно жрецы сохраняли.

    Вот над мумией девы и ночью и днем

    Он с растерзанным сердцем рыдает.

    С бледным, смерти подобным, опавшим лицом,

    С угасающим взором, с поникшим челом

    Труп к горячей груди прижимает;

    И, забыв целый Свет,

    Карл в бреду, но и бред

    За существенность он принимает.

    В это время жил в Ахене старец святой,

    Архипастырь Колонский, душою

    Небу преданный с детства. От шума, младой,

    Удалясь, с Соломоном весь мир суетой

    Он щитал, иль угрюмой мечтою.

    При Дворе видя грех,

    И в унынии всех,

    Старец тронут нещастных судьбою.

    С теплой верою в Бога, Владыку небес,

    Пастырь долго, безмолвный, молился.

    В жертву чистого сердца источники слез,

    И смиренные мысли и чувства принес,

    И три дня и три ночи постился:

    На четвертый, во сне

    Старцу старец в огне

    И благий — ах, и грозный, явился.

    "Встань, сын церкви усердный! иди во Дворец:

    "Труп в устах заключает причину

    «Скорби общей!» — сказал и исчез. О Творец!

    Ты от века веков бедных смертных Отец,

    Облегчи же несчастных судьбину!

    И сновидец вскочил,

    И к царю поспешил,

    И вступил спальни царской в средину.

    И в средине, на пышном одре, как живой,

    Труп усопшей в богатом уборе.

    Гений смерти из злата парит над главой,

    А в ногах злой Харон правит ветхой ладьёй,

    С ядовитой улыбкой во взоре.

    Старец к мертвым красам

    Прикоснулся — к устам,

    И уста раскрываются вскоре.

    И кольцо уж в руке, и поспешно он с ним

    Из Дворца. Входит тихо, печальный,

    (Будто крадется). Карл, желаньем томим,

    Прямо к трупу — как вдруг, с криком, воплем глухим,

    Отскочив от него, погребальный

    Штат велит он собрать,

    И земле труп предать.

    Сердцу радость поступок похвальный!

    И бесценнее всех пастырь сердцу царя!

    Он любовью царя и отрадой.

    Но усердием чистым к герою горя,

    Чрез неделю, лишь только явилась заря,

    Старец мигом к пруду за оградой —

    И причину беды

    Бросил он в глубь воды —

    И сей подвиг святому наградой.

    С той поры Карл великий, забывши беду,

    Каждый день у пруда отдыхает,

    Славу церкви Христовой имея в виду.

    Он приходит чрез год с мудрым зодчим к пруду

    И пред ним пышный храм воздвигает:

    В нем молитвы творит,

    Нищих братий дарит,

    И под урной один почивает.

    Двенадцатая часть Литературных прибавлений к Русскому Инвалиду, или четвертая за 1833 год

    Ода на вторую победу графа Витгенштейна при Клястицах (*)Править

    Восторг! ликуй народ Российский,

    Еще раз славой озарен!

    Явился вновь Ирой Алпийский,

    И грозный враг им изумлен.

    Явился — мощною рукою

    Он вержет гром перед собою

    И вихрем вслед ему летит;

    Разит сразивших многи царства,

    Питомцев злобы и коварства,

    И дале в путь им течь претит.

    Но снова силы разточенны

    Собрав, притекшия от стран,

    Где селы, грады разоренны

    В темницы превратил тиран,

    Вождь вражий, мнимый победитель,

    Столицы Росской сокрушитель,

    Опять ведет полки свои

    На бой с сынами вечной славы:

    Попрать столпы ея державы,

    Пролить кровавых рек стрyи.

    Что зрю?… ужасное явленье!

    Не новый ли какой Пифон,

    Земли и моря порожденье,

    Досель не зря себе препон

    То в поле стелется, то вьется,

    То, вздув хребет, как вихрь несется? . . .

    Или не ты ль, кичливый Галл!

    На Росса меч свой, устремляешь? —

    Спеши на брань — и ты познаешь,

    Что казни день твоей настал.

    И се — окрестность возстeнала!

    Кудрявый бор вдали завыл!

    Земля под Галлом задрожала!

    Поля густой туман покрыл!

    Струистый огнь из жерл рекою

    Лияся, смерть несет с собою,

    Чего коснется, все палит! —

    И мрак кругом уже редеет….

    Росс дышет славой, пламенеет,

    Стеной незыблемо стоит.

    И враг уже притек. «мужайтесь!»

    Гласит Ирой. "Се битвы час!

    "За честь и долг свой подвизайтесь:

    "Весь мир, друзья! прославит вас!

    "За чье вы дело меч подъяли?

    "Кого досель вы низлагали,

    "Тот вновь явиться к вам посмел.

    "О Россы! все за мной! отмстите!

    «В крови врагов свой жар тушите!»

    Вещал — и сам на огнь пошел.

    Как быстрый ток с горы в долину

    Свергаясь, пенится, ревет,

    Спеша низвергнуться в пучину,

    Иль камни, пни, древа влечет,

    Ручьи с полей в себя вбирает

    И — став рекой — валы вздымает,

    Грозя, что встретит, поглотит;

    Так Россов строй единодушный,

    Велениям вождя послушный,

    Спешит врагов своих разить.

    Не злобный ли Цербер, стозевный,

    Стремится на бесстрашных?… Вдруг

    Раздались вопли жертв плачевны,

    Мечей и ружей треск и стук;

    Глухие стоны полумертвых,

    В крови и в прахе распростертых,

    Мешаясь с потопом коней,

    Смущают сердце, раздирают;

    Невольно слезы заставляют

    Ручьями литься из очей.

    Дрожит Олимп, земля трепещет,

    Взирая на двухчасну брань!

    Где Росс в строй Галла гибель мещет,

    Жизнь алчной смерти платит дань:

    Там молньи с молньями сливаясь,

    Громами громы повторяясь,

    Колеблют, мнится, небеса

    И потрясают ближни горы;

    Пожар кругом смущает взоры,

    Пылают в дебрях древеса!

    Но брань еще не упихает!

    Еще в бесчисленных полках

    На гибель враг свою дерзает,

    Надеясь все повергнуть в прах!

    Как лютый тигр с кровавым зевом,

    Весь воздух наполняя ревом,

    Вступает в страшный бой со львом;

    Но тщетно силы истощенны

    Собрат стараясь, дерзновенный

    Сражен, попран своим врагом —

    Так ты, о Галл! вотще стремишься

    Алкидов Севера разить;

    Вотще, собрав все силы, тщишься

    Непобедимых победить.

    Во всем на меч свой полагаясь,

    Венцами славы возницаясь,

    Они стоят! друг друга щит!

    Твои собратья издыхают,

    Ногой их Россы попирают;

    И ты спешишь — сокрыт свой стыд.

    Сюда Вселенной притеснитель!

    Сюда направь стопы свои

    И зри, как грозный победитель

    Сразил, попрал полки твои.

    Взлелеянный войной кровавой.

    Вступил ты в поприще со славой;

    Но где ж, скажи, теперь она?

    Пути лукавых ненадежны,

    Там адски козни бесполезны,

    Где чести грудь мужей полна!

    А ты Монарх боготворимый!

    Воззри на сих твоих сынов:

    Их вождь Тобой достойно чтимый,

    Гроза и страх Твоих врагов,

    Тебе трофеи представляет:

    Да слава ввек Твоя сияет,

    Переходя из рода в род;

    Да мир днесь ею озарится,

    И вся Европа изумится,

    Как тверд Тобою Твой народ!

    (*) Сия Ода, писанная в 1812 году, ни где не была еще напечатана. Будучи плодом истинного — не ложного восторга, побудила автора сохранить ее, не взирая на все ее недостатки.

    Труды высочайше утвержденного Вольного общества любителей российской словесности: Часть V, 1819 год