Снег (Сергеев-Ценский)

Снег
автор Сергей Николаевич Сергеев-Ценский
Опубл.: 1910. Источник: az.lib.ru • Стихотворение в прозе.

    Сергей Николаевич Сергеев-Ценский.
    Снег
    Править

    Стихотворение в прозе

    Ночь была светлая, как половина дня; полнолуние, снег и сосны. И на соснах, в лапах, цепко держались кое-где зеленоватые сугробы, а где-то в черноте крупно сияли льдинки, как светляки. И тихо было, так тихо, как будто это уж после смерти снег, после смерти сосны, после смерти луна.

    Геолог Бережной, адвокат Рябов и студент Василий шли на лыжах. Студент впереди, как здешний, Бережной и Рябов — гости из города — сзади, гуськом.

    — Вы больше ногами работайте, — смеясь, учил Рябов Бережного. — Палки спрячьте под мышки и ногами вот так… таким образом.

    И отзывался Бережной:

    — Захотели вы от меня тоже чистоты отделки… Ведь я раз в год на лыжах хожу.

    — Господа, Сириус! — звонко перебивал Василий. — Смотрите вправо!

    Колыхалась вправо ярчайшая из звезд, вытягивала зеленые рога и тут же прятала: сверкала плавно.

    — Я его с восьми часов вечера наблюдаю. Все время меняется. Я от этого Сириуса с ума сойду.

    — А вот налево красная, поменьше, это какая? — спросил адвокат.

    — Это Марс, — ответил Василий, добавил молодо: — Господа, славно жить!

    Крикнул протяжно, прислушивался, есть ли эхо.

    Сверкали сосны, точно обвешанные мелкими звездами; звездное небо, звездная земля, и снег под лыжами живой, певучий. Стоял крепкий мороз, но от бега всем трем было жарко, и снег представлялся теплым.

    — Ласковый снег, — ласково сказал Василий.

    — В одну я девушку был влюблен, — вспомнил вслух Бережной. — Жила она в Италии зимою, а я в деревне, в Курской губернии. Писала в каждом письме: «Поцелуйте снег».

    — Вы целовали? — спросил Рябов.

    — Целовал, как же… Выходил в поле, ложился на сугроб и целовал.

    Сосны были редкие, и от них на снегу лежали сильные тени. Казалось, что по этим теням лыжи шли не так уверенно, как по ярким полянам.

    А вот мелочь лесная, двухаршинные сосенки убрались в снежные шапки и стали, точно старинные идолы.

    — Ишь музей, капище! — кричал Василий. — Нет, вы посмотрите, зимние гномы!

    Обивал рукою пухлые шапки — качались трясучие темные веточки.

    Куропатка выскочила из-под самых лыж Рябова; поднял шум Василий:

    — Спала в снегу, дрянь!.. Вот бы ружье теперь! Где-нибудь близко села…

    А за сосновым пошел березовый храм, с такими частыми беломраморными колоннами, и снег в нем стал тоже как будто пол из мраморных плит.

    Трудно было идти на лыжах без дороги, но такое родное все стало кругом, матерински родное, обняло, приголубило — не обманет, ни за что не обманет.

    Еще красивее, еще строже, еще ярче, чем сосны, были березы, как тихие невесты в алмазах.

    — Была она белая, тонкая, высокая, — вспомнил Бережной вслух. — Звал я ее «Снежной королевой».

    — Она что же, невеста ваша была? — спросил осторожно Рябов.

    — Нет.

    — Любила вас?

    — Тоже нет. Позволяла только писать ей письма.

    — И вы писали?

    — Писал. Длиннейшие, зимние, деревенские… самые скучные в мире письма.

    На поляну вышли.

    — Господа, смотрите; пояс Ориона… А вон — Плеяды! — крикнул Василий, подняв голову, и не показал даже где, — зашуршал дальше со всей оленью прытью молодых лог.

    — Первый час… Будет, домой пора, — сказал адвокат. — Вот будем чай-то пить, как приедем!

    А небо не стояло на месте: опустилось небо, подошло ближе к земле; и как будто где-то далеко в лощине туманней стало.

    Глубокие следы чьих-то ног в стороне на поляне чернели, как речные полыньи, а около них отчетливей стлались полосы — слегка розовые, слегка искристо-голубые.

    Повернули к дачам мимо длинных прясел, — Василий впереди, за ним Рябов, сзади всех Бережной. Отчеканились прясла на ярком снегу, и так тепел, уютен был желтый огонек в каком-то далеком окне.

    — Ее Елизаветой звали, — сказал Бережной Рябову, когда подошел к нему близко. — Но вот странность: писать ей нужно было «Елисавета»; звука «з» в своем имени она не выносила. Такая странность!

    — Почему вы о ней все в прошедшем времени? — спросил чуть насмешливо Рябов.

    — Почему?.. Видите ли… недавно умерла она — всего две недели назад… И схоронили ее там же, в Италии, в деревне около Неаполя.

    — Да-а, — протянул адвокат. — Это жаль.

    Посмотрел на небо, на желтый огонек дачи.

    Двинул было лыжами, чтобы догнать что-то кричавшего впереди Василия, но показалось неловким уходить от Бережного.

    Обогнули пять-шесть рядов частых прясел, взяли потом короткий накатанный путь, наперерез к желтому огоньку; скатились вниз с невысокой горки.

    Недалеко от дачи, обвешанной, точно изразцами, длинными сосульками, Рябов догнал Василия; оглянулся на Бережного, — сидел он в сугробе, наклонив ушатую шапку.

    — Что, упали? — смеясь, звонко крикнул Василий.

    — Упал. Ничего, я сейчас, — отозвался весело Бережной.

    Но не упал он: он просто стал на колени и целовал снег.

    1910 г.

    Комментарии.
    Снег
    Править

    Впервые напечатано во «Всеобщем журнале» № 3 за 1911 год. Вошло в шестой том собрания сочинений изд. «Мысль» с датой: «Декабрь 1910 г.». В собрании сочинений изд. «Художественная литература» (1955—1956 гг.) автор дал «Снегу» подзаголовок: «Стихотворение в прозе». Печатается по этому изданию, том второй.

    H. M. Любимов

    Источник текста: Сергеев-Ценский С. Н. Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 2. Произведения 1909—1926. — М.: Правда, 1967.