Страница:Аркадий Аверченко - Синее съ золотомъ (Пбг 1917).pdf/50: различия между версиями

 
 
Статус страницыСтатус страницы
-
Вычитана
+
Проверена
Тело страницы (будет включаться):Тело страницы (будет включаться):
Строка 1: Строка 1:
 
 
— И я бы… Конечно! Преспокойно подкрался бы сзади къ слугѣ, ткнулъ бы ему ножъ между лопатокъ, взялъ хину, вылѣчилъ дѣтей и на другой день — бодрые, освѣженные сномъ — мы бы двинулись дальше.
 
— И я бы… Конечно! Преспокойно подкрался бы сзади къ слугѣ, ткнулъ бы ему ножъ между лопатокъ, взялъ хину, вылѣчилъ дѣтей и на другой день — бодрые, освѣженные сномъ — мы бы двинулись дальше.
   
Строка 8: Строка 7:
 
— И ничего бы у васъ не дрогнуло, въ то время, какъ вы тыкали бы вашему слугѣ ножемъ въ спину?!
 
— И ничего бы у васъ не дрогнуло, въ то время, какъ вы тыкали бы вашему слугѣ ножемъ въ спину?!
   
— Ну, какъ сказать… Было бы непріятно, чувство­валась бы нѣкоторая неловкость; но это­­ единственно отъ непривычки.
+
— Ну, какъ сказать… Было бы непріятно, чувство­валась бы нѣкоторая неловкость; но это­­ единственно отъ непривычки.
   
 
— Хорошое добро!.. Тьфу!
 
— Хорошое добро!.. Тьфу!
Строка 14: Строка 13:
 
— Нечего вамъ плеваться, добрый вы человѣкъ! Все дѣло въ томъ, что я умѣю разсуждать, а вы — весь во власти сердца и нервовъ…
 
— Нечего вамъ плеваться, добрый вы человѣкъ! Все дѣло въ томъ, что я умѣю разсуждать, а вы — весь во власти сердца и нервовъ…
   
{{***}}
+
{{3*}}
   
 
Марья Михайловна все это время сидѣла, свернув­шись калачикомъ на диванѣ, и молчала.
 
Марья Михайловна все это время сидѣла, свернув­шись калачикомъ на диванѣ, и молчала.
Строка 20: Строка 19:
 
А когда всѣ замолчали, вдругъ заговорила:
 
А когда всѣ замолчали, вдругъ заговорила:
   
— Теперь Рождество. И вспоминается мнѣ золотое дѣтство и вспоминается мнѣ то—самое веселое и милое въ моемъ дѣтствѣ Рождество — когда у папы отнялись ноги и языкъ.
+
— Теперь Рождество. И вспоминается мнѣ золотое дѣтство и вспоминается мнѣ то — самое веселое и милое въ моемъ дѣтствѣ Рождество — когда у папы отнялись ноги и языкъ.
   
 
— У кого? — удивленно спросили всѣ.
 
— У кого? — удивленно спросили всѣ.