Страница:Аркадий Аверченко - Синее съ золотомъ (Пбг 1917).pdf/50

Эта страница выверена


— И я бы… Конечно! Преспокойно подкрался бы сзади къ слугѣ, ткнулъ бы ему ножъ между лопатокъ, взялъ хину, вылѣчилъ дѣтей и на другой день — бодрые, освѣженные сномъ — мы бы двинулись дальше.

— Ну, знаете ли…

— Почему вы возмущаетесь? Потому что вы обык­новенный добрый человѣкъ… А я человѣкъ не добрый­ — но координирующей всѣ свои поступки съ требованіями добра.

— И ничего бы у васъ не дрогнуло, въ то время, какъ вы тыкали бы вашему слугѣ ножемъ въ спину?!

— Ну, какъ сказать… Было бы непріятно, чувство­валась бы нѣкоторая неловкость; но это­­ — единственно отъ непривычки.

— Хорошое добро!.. Тьфу!

— Нечего вамъ плеваться, добрый вы человѣкъ! Все дѣло въ томъ, что я умѣю разсуждать, а вы — весь во власти сердца и нервовъ…

*
*       *

Марья Михайловна все это время сидѣла, свернув­шись калачикомъ на диванѣ, и молчала.

А когда всѣ замолчали, вдругъ заговорила:

— Теперь Рождество. И вспоминается мнѣ золотое дѣтство и вспоминается мнѣ то — самое веселое и милое въ моемъ дѣтствѣ Рождество — когда у папы отнялись ноги и языкъ.

— У кого? — удивленно спросили всѣ.

— У папы.

— У вашего?!!

— Не у римскаго же. Конечно, у моего.

— Ну, это гадость!

— Что?

— Говорить такъ объ отцѣ. Если бы даже онъ былъ