Сельская элегия (Мерзляков)

Сельская элегия
автор Алексей Фёдорович Мерзляков (17781830)
Дата создания: <1805>. Источник: Песни и романсы А. Мерзлякова. — М.: Типография С. Селивановского, 1830. — С. 19—22.
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные



VIII. Сельская элегия


Что мне делать в тяжкой участи своей?
Где размыкать горе горькое своё?
Сердце, сердце, ты вещун, губитель мой!
Для чего нельзя не слушать нам тебя?
Как охотник приучает соколов,
Приучаешь ты тоску свою к себе;
Манишь горесть, без того твою родню,
Приласкало грусть слезами ты к себе!
Вейте, буйны, легкокрылы ветерки,
Развевайте кудри чёрные лесов,
Вейте, весточки с далёкой стороны,
Развевайте мою смертную печаль!
Вы скажите, жить ли, бедной, мне в тоске?
Вы скажите, жив ли милый мой дружок?
Долго, долго ждёт любовь моя его!
Вот уж три года тоске моей минет;
Ровно три года, как слуху нет об нём;
Нет ни грамотки, ни вестки никакой!
Ах, ужли-то солнце стало холодней?
Неужли-то кровь ретива не кипит?
Неужли твоё сердечко, милый друг,
Ничего тебе о мне не говорит?
Много время, чтоб состариться любви!
Много время позабыть и изменить!
Ветер дунул с чужой дальней стороны,
Показалася зарница над горой;
Улыбнулася красотка молодцу —
И прости моё всё счастье и покой!
Нет! не верю я причудам всем своим,
Милый друг мой, твоя девушка в тоске,
Тебе верит больше, нежели себе.
Знать, злосчастным нам такой уже талант,
Не делясь душой, делиться ввек житьём;
Знать, затем-то в зеленом у нас саду
Два цветочка одиночкою росли,
Одним солнышком и грелись и цвели,
Одной радостью питались на земли.
Чтобы ветры их далёко разнесли,
Чтобы в разных рассадить их сторонах,
Чтоб на разных вдруг засохнуть им грядах!
У них отняли последню радость их,
Чтобы вместе горевать и умереть.
Поздно, миленький, на родину придёшь:
Поздно, солнышко, на гроб ты мой блеснёшь!
Я найду уже другого жениха,
Обвенчаюся со смертью без тебя,
Сам ты нехотя меня сосватал с ней…
Приди, милый друг, к могиле ты моей!
Ты сорви цветок лазоревый на ней;
Он напомнит, как цвела я при тебе;
Ты оттудова поди в темны леса,
Там услышишь ты кукушку вдалеке:
Куковала так злосчастная в тоске;
Горесть съела всю девичью красоту;
Сердце бедное слезами истекло.
Как подкошенна травинушка в лугу,
Вся иссохла я без милого дружка!
Место всякое не место для меня;
Все веселья не веселья без тебя!
Рада б я бежать за тридевять земель;
Но возможно ли от сердца нам уйти?
Но возможно ли от горя убежать?
Оно точит стены каменны насквозь:
Оно гонится за нами в самый гроб!
Девки просят, чтоб не выла я при них:
«Ты лишь портишь наши игры, — говорят, —
На тебя глядя, нам тошно и самим!»
Ах! подруженьки! вы не жили совсем!
Вы не знаете — и дай Боже не знать
Горя сладкого, опасного — любить!
Ваше сердце не делилося ни с кем;
В моём сердце половины целой нет!
В моём милом я любила этот свет!
В нём одном и род и племя всё мое,
В нём одном я весела и хороша;
Без него млада ни людям, ни себе!
Ах, когда вы что узнаете об нём,
Не таитесь, добры люди, от меня;
Уж не бойтесь испугать меня ничем!
Вы скажите правду-истину скорей:
Легче, знав беду, однажды умереть,
Чем, не знав её, всечасно умирать.


<1805>