Русская сказка (Аверченко)

(перенаправлено с «Русская сказка»)

Русская сказка
автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
Из сборника «Кипящий котёл».
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные



Отец прижал голову крохотного сына к груди и начал сказку.

— В одном лесу жил мальчик и жила Баба Яга — Костяная Нога… Впрочем, ну её, эту Бабу Ягу, правда?

— Ну её, — охотно согласился ребёнок.

— Вот какую сказку я лучше расскажу: жили да были дед и баба, у них была курочка ряба… Хотя скучно это! Пусть она провалится, эта курочка!

— И дед с бабой пусть провалятся! — сверкая глазами, согласился мальчик, обуреваемый столь свойственным детям инстинктом разрушения…

— Верно. Пусть они лопнут — и дед и баба. А вот эта — так замечательная сказка: у отца было три сына, старший умный был детина, средний был и так и сяк…[1]

— Пусть они тоже лопнут… — внёс категорическое предложение малютка, улыбаясь с весёлой свирепостью.

— И верно, сын мой. Туда им и дорога. Это всё, конечно, чепуха, труха. Хорошая сказка рассказывается после соответствующего разбега. А так как я уже достаточно разбежался, то… слушай!

…Жил-был твой папа и у папы была твоя мама, и была она потому, что тогда не было сыпного тифа. И жили твои папа с мамой в квартирке из шести комнат, и даже для сына была отдельная комнатка, где стояла его колыбелька. Теперь мы с тобой и дядей Сашей живем в одной комнате, а тогда у меня было шесть.

— У кого реквизировал?

— Держи карман шире! Тогда не было реквизиций! Кто какую квартиру хотел, такую и снимал. Хоть бы двадцать комнат! И вот однажды приезжаю я…

— С фронта?

— С которого?! Никакейших тогда фронтов не было!

— А что ж мужчины делали, если нет фронта? Спекулировали небось.

— Тогда не спекулировали.

— А что же? Баклуши били?

— Дядя Саша, например, был адвокатом, Пётр Семёныч писал портреты и продавал их, дядя Котя имел магазин игрушек…

— Чтой-то — игрушки?

— Как бы тебе объяснить… Ну, например — видел ты живую лошадь? Так игрушка — маленькая лошадь, неживая; человечки были — тоже неживые, но сделанные как живые. Пищали. Даванёшь живот, а оно и запищит.

— А для чего?

— Давали детям, и они играли.

— Музыка?

— Чего музыка?

— Да вот играли.

— Нет, ты не понимаешь. Играть — это значит, скажем, взять неживого человека и посадить верхом на неживую лошадку.

— И что ж получится?

— Вот он сидит верхом.

— Зачем?

— Чтоб тебе было весело.

— А кто ж в это время играет?

— Фу, ты! Нельзя же быть таким серьёзным. Однако — вернёмся. Вот, значит, мы так и жили…

— А что ты делал?

— Я был директором одной фабрики духов.

— Чтой-то?

— Духи? Бутылочка такая. Откроешь пробочку, капнешь на костюм, а оно хорошо и пахнет.

— А зачем?

— Да так. Зря. Раньше много чего зря делалось. У меня, например, был человек, который стоял у дверей, и если кто-нибудь приходил ко мне, он шёл впереди него и говорил, кто пришёл.

— Да зачем тебе? Ты бы и сам через минуточку увидел бы.

— Так было принято. Много чего зря делали. Мы с мамой, например, раз в месяц бал закатывали.

— Во что закатывали?

— Ни во что. Возьмём и закатим бал. Приглашали музыку, оркестр целый… Сад увешивали цветными фонариками и под музыку танцевали…

— Чтой-то?

— Танцевать? А вот мужчина брал даму одной рукой за её руку, другой за это место, где у тебя задняя пуговица курточки — и начинали оба топать ногами и скакать.

— Зачем?

— Зря. Совершенно зря. Пользы от этого не замечалось никакой. После танцев был для всех ужин.

— Небось дорого с них сдирал за ужин?

— Кто?!

— Ты.

— Помилосердствуй! Кто ж с гостей за ужин получает? Это бесплатно. Я их угощал. Повар готовил ужин, шампанское, фрукты, мороженое.

— Сколько ж тебе это стоило? Небось — за… этого… закатывал в копеечку?

— Ну, как тебе сказать… Помнишь, мы сегодня после обеда пили с тобой этакую чуть-чуть газированную тёплую дрянь на сахарине? Ситро, что ли? Ну, вот сколько мы заплатили за бутылку, помнишь?

— Полторы тысячи.

— Правильно. Так раньше — бал с музыкой, фонариками и ужином стоил половину такой бутылки.

— Значит, я сегодня целый бал выпил?

— Представь себе! И не лопнул.

— Вот это сказка! У маленького мальчика бал в животе. Хе-хе-хе!

— Да, уж. Это тебе не Баба Яга, чтоб ей провалиться!

— Хе-хе! Не у отца три сына, чтобы им лопнуть.

— Да… И, главное, не Красная Шапочка, будь она проклята отныне и до века!

Примечания

  1. …у отца было три сына… — строки из сказки П. П. Ершова «Конёк-Горбунок»

Рассказы А. Т. Аверченко