Рецензия на «Опавшие листья» (Перцов, 1915)

«Опавшие листья» : В. Розанов, «Опавшие листья. Короб второй и последний», 1915 г., 516 c. Ц. 2 руб.
автор Петр Петрович Перцов
Дата создания: 1915, опубл.: 1915. Источник: az.lib.ru

    Вот он высыпал перед нами «последний» (?) свой короб этих литературных «летучек», листков, афоризмов…

    Листья пожелтелые по ветру летят…

    Нынешняя книжка становится, как номер третий, в ряд с «Уединенным» и первым томом «Опавших листьев». Это все «интимная», более нежели домашняя, более нежели откровенная, совсем и всецело «розановская» литература, — в своем типе, несомненно, единственная в нашей «словесности» (да и в какой литературе есть еще такая?).

    Если хотите, это «литературный элемент» in ipso {сам по себе, в чистом виде (лат.).}, чистая стихия «слова», возведенная в свой абсолют. Sic volo — sic scribo {как хочу, так пишу (лат.).}… И недаром автор книги опять говорит о себе, с тем же «нестеснением»:

    «У меня никакого нет стеснения в литературе, потому что литературы есть просто мои штаны. Что есть „еще литературы“, и вообще что она объективно существует, — до этого мне никакого дела».

    Эти книги — осуществление протагоровского: «Человек есть мера всех вещей»… Осуществление именно в протагоровском смысле — «достоверности частных впечатлений». Так как речь идет о философе, то мы можем позволить себе это «метафизическое» определение. Сократовская стихия — стихия «достоверности общего» — вот что совершенно чуждо Розанову.

    И странным контрастом с этой верой в убегающее «частное» стоит розановская преданность началу государственности. Государственный принцип он всегда готов защищать против личного, и этим «консерватизмом» объясняется половина его «пыхтящей» ненависти ко всему, где ему мерцает огонек «левизны»… Клейнмихель, которого он вдруг собрался защищать в этой книжке, пожалуй, в самом деле ему ближе Герцена.

    Из литературных отголосков в книге всего интереснее афоризмы о Гоголе. О Гоголе у Розанова всегда выходит как-то «необыкновенно», и тут есть какое-то тайное «сродство душ». Без гоголевской «абсолютности» Розанов дышит, однако, по-видимому, тем же воздухом «небытия».

    См. такжеПравить