РБС/ВТ/Разумовский, Алексей Кириллович

Разумовский, Алексей Кириллович
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Притвиц — Рейс. Источник: т. 15 (1910): Притвиц — Рейс, с. 436—443 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Разумовский, Алексей Кириллович в дореформенной орфографии


Разумовский, граф Алексей Кириллович, старший сын гетмана Кирилла Григорьевича и его супруги Екатерины Ивановны, род. в Петербурге 12-го сентября 1748 года и, записанный со дня рождения в военную службу, провел годы своего детства в доме родителей, старавшихся дать детям высшее образование и не жалевших на это денег. Позднее, по совету академика Тауберта, Разумовский вместе с братьями, а также сыновьями Г. Н. Теплова, А. В. Олсуфьева и рекетмейстера Ив. Ив. Козлова был помещен для лучшего воспитания в особо нанятый, походивший на дворец, большой дом на Васильевском острове в 10-й линии, вместе с гувернером французом Бурбье. При них состояли три учителя: известный математик и академик С. Я. Румовский, историк А. Л. Шлецер и иезуитский воспитанник из Вены. Кроме того различные учителя приезжали давать отдельные уроки (на французском языке, так как воспитанники не знали еще немецкого). Тауберт был главным инспектором, еженедельно посещал этот домашний пансион и следил за успехами учеников, для обучения которых был составлен особый план; в него, по предложению Шлецера, была включена география и необходимая для учеников наука — познание отечества, под которой разумелась статистика России. По каждому главному предмету статистики Шлецер составил особые карманные книжечки, содержание которых было приспособлено к тому роду службы, к которой готовились ученики, получившие каждый по такой книжке в золотом обрезе с надписью "à l'usage de l'académie de la X-me ligne". Андрей Кириллович, пожалованный в день восшествия на престол Петра III в ротмистры (14 лет от роду), получил книжку "sur le militaire", а брат его Андрей, бывший мичманом — "sur la marine" и т. д. Дети писали сочинения каждый о своем предмете, и эти сочинения представлялись их родителям. Бурбье кроме французского языка преподавал историю, но скоро упросил заниматься этим того же Шлецера, который принялся тогда за изготовление подобных же книжек по истории. Он же учил и латинскому языку. Эта, так называемая академия 10-й линии занимала очень и двор, и петербургскую знать.

Довершить воспитание своих сыновей отец-гетман хотел в одном из известных заграничных университетов. В то время своими профессорами славился Страсбургский университет, куда и были отправлены сыновья Разумовского вместе с гувернером Матиньяном в 1765 году. Они были поручены попечению профессора Шепфлина (Iohann Schoepflin), отличавшегося притом высокою нравственностью; под его надзором состояли уже учившиеся в Страсбурге русские студенты Поленов и Лепехин. Шепфлин прилагал великое старание о детях Разумовского и часто их экзаменовал. — Однако, сам Кир. Григор. P., посетив Страсбург в 1767 г., остался недоволен не столько университетом, сколько городом: присутствие военной молодежи, буйство офицеров и кутежи не пришлись ему по сердцу, и он решил приискать сыновьям более скромное местопребывание за границею, а между тем взял старшего сына Алексея с собою в Италию, наняв для него гувернерами поэта Николаи и француза Кронье. Встретив в Италии Ив. Ив. Шувалова, он оставил на его попечение своего сына вместе с его наставниками, не более как года на полтора (до октября 1768 г.), намереваясь сыновей послать потом в Англию. Алексей Кир., прожив в Италии, поехал чрез Геную и Марсель, видел "меридиональную" Францию и, соединившись с братьями в Страсбурге, весною 1768 года поехал в Лондон. Пожив несколько времени в этом городе, он предпринял вместе с братьями и гувернерами путешествие по Англии, а затем чрез Голландию вернулся в Петербург, куда прибыли осенью 1769 г. — Граф Алексей был назначен камер-юнкером и стал служить при дворе, несмотря на то, что не любил придворной жизни. Служба эта его не занимала и отец, чтобы дать сыну занятие, передал ему в полное управление свои обширные малороссийские имения, которые Екатерина II не дозволяла ему самому посещать после уничтожения гетманства. В это время (23-го февр. 1774 г.) молодой Алекс. Кир. вступил в брак с графинею Варварою Петровною Шереметевою, дочерью графа Петра Борисовича, получившего богатейшее приданое; она считалась по богатству первою невестою в России. Свадьба была отпразднована в Москве, где поселились новобрачные, отправляясь на лето в малороссийские имения. Молодой Алекс. Гр. не имел никаких способностей к хозяйственным занятиям, а потому отец, получив наконец разрешение Государыни, приехал в 1774 г. в Батурин и принялся сам управлять имениями. Граф Алексей в июле 1775 г. был пожалован в действительные камергеры и стал жить и в Петербурге и в Москве, смотря по тому, где имел пребывание двор Императрицы, но в 1778 г. просил уволить его от службы, "чтобы исполнить долг свой и отцу обремененному фамилиею в благоустройстве его дома помощь делать"; получив желаемую отставку в 1778 г., он поселился в Москве и стал заниматься отделкою выделенного ему отцом села Горенки. В 1784 г. он приказал своей супруге, бесхарактерной, но очень набожной особе, с большими суевериями, покинуть его дом, оставив ему детей, которых страстно любил. После изгнания жены граф удалплся от света, к которому всегда был мало расположен, и стал редко видеться не только со знакомыми, но даже и самыми близкими родственниками. Неизвестно, долго ли он находился в отставке, но уже 27-го июня 1786 г., в день восшествия на престол Екатерины II, был произведен в тайные советники и назначен сенатором. Позднее, в 1793 г. он, в числе трех кандидатов, был представлен Сенатом на вакантное место Президента Комерц-Коллегии, но Императрица не избрала Разумовского, давно домогавшегося подобного места. Екатерина II была против него предубеждена и недовольна им быть может потому, что Разумовский принадлежал тогда к масонам. В 1795 г. он значится "сенатором, уволенным на два года". Есть предание что он не одобрял одного закона, переданного Императрицею на обсуждение Сената, и затягивал прения. Императрица, узнав об этом, потребовала его к себе и взяла обещание согласиться, причем он заявил ей, что нехотя повинуется воле Государыни. Чрез несколько месяцев Разумовский вышел в отставку и все время царствования Павла І прожил в Москве, в своих роскошных палатах и великолепных теплицах, уезжая на лето в Малороссию.

В это время он уговорил отца продать обширный дом на Знаменке (этот дом купил граф Николай Петров. Шереметев), который предназначался ему, и сам предался также страсти к постройкам подобно отцу и дяде. Он стал воздвигать на Гороховом дворе — месте, пожалованном дяде его графу Алексею Григорьевичу Импер. Елизаветою, богатейшие палаты из дубовых брусьев и истратил на это более миллиона рублей. Залы блистали зеркалами, бронзою; много комнат было обито гобеленами и украшено картинами лучших художников. В доме была богатая библиотека. Дом занимал целый квартал и к нему прилегал сад, имевший в окружности до 3½ верст и несколько прудов с рыбою. Яуза извивалась среди сада, а около дома стояла церковь Вознесения. Любимым пребыванием графа A. K. Разумовского было подмосковное село Горенки, где он устроил замечательный ботанический сад, вызвав из-за границы для этого профессора Стефани, а потом Фишера. Сад этот считался одним из чудес Москвы и имел до 2000 родов растений; известные ботаники ездили в различные страны России для пополнения ботанических коллекций сада, при котором имелась огромная библиотека, богатейшая в России по естественным наукам. В оранжереях насчитывали до 500 больших померанцевых деревьев, а сад был расположен на двух квадратных верстах. В теплицах выращивались дотоле неизвестные растения, получившие в честь графа название "Razoumovia". Среди этих растений, среди царской роскоши заперся граф один; он наслаждался ими без всякой пользы для других. Он был чрезвычайно высокомерен и горд, и это породило слух, что он считает себя сыном Елизаветы Петровны. Кроме того, он был суров в кругу семейства; сыновья часто выводили его из терпения своим самодурством и долгами. Дела по хозяйству шли плохо; расходы по постройкам и роскошным затеям поглощали массу денег, и их не хватало. С соседями он вел беспрестанные тяжбы; ко всем относился подозрительно, вечно был недоволен и хандрил. К нему по временам любил обращаться Осип Алексеевич Поздеев, отставной моряк, некогда один из замечательных сподвижников Новикова, великий мастер ложи Орфея, пользовавшийся сильным авторитетом в известном кругу масонов. Гордый Разумовский терпеливо выслушивал долгие и скучные его рацеи и Поздеев давал ему советы касательно служебной его деятельности, руководил его духовною жизнию, непрестанно рекомендовал ему своих последователей, был с ним в переписке и т. д., и Разумовский, в. молодости принадлежавший к членам ложи Capitulum Petropolitanum, великим мастером которой был Людер, теперь снова примкнул к масонству, когда оно, по вступлении на престол Александра І, пробудилось с новою силою.

Император Александр I, прибыв для коронования в Москву, милостиво принял А. К. Разумовского и уговаривал его поступить на службу, но граф не согласился и до 1807 г. жил в Москве, занимаясь ботаникою и масонством. Дочь его Варвара была пожалована фрейлиною. В 1807 г. Разумовский уступил желанию Государя, был 2-го ноября 1807 г. назначен попечителем Московского университета и его округа (после M. H. Муравьева) и произведен в действительные тайные советники. Вскоре после этого граф поехал в Петербург, куда его звал князь H. M. Козловский (пользовавшийся в то время безграничным его доверием), для лучшего устроения домашних дел и чтобы "импонировать собою и уронить вздор сей", т. е., что в Москве много масонов-иллюминатов и главным у них граф А. К. Разумовский, тем более, что высокое мнение получили об вас у двора". Граф приехал, представлялся Императору и награжден был орденом Св. Александра Невского — "от удостоверения, что ревностные попечения графа совершать устройство учебной части как в университете, так и во всем его округе". Привыкший к уединению, не любивший ни в чем себя стеснять, притом надменный, Разумовский был мало кому доступен, и скоро на дела учебного округа приобрел большое влияние находившийся при нем библиотекарь, харьковский грек Качони, преобразившийся со временем в известного профессора Михаила Трофимовича Каченовского. Разумовский прежде всего исхлопотал именование Императорского Московскому Обществу испытателей природы, коего президентом он давно состоял, и тогда уже был составлен план систематического описания Московской губернии. Труд этот был начат; астрономы Гольдбах, Панснер и другие приступили к тригонометрическим измерениям, но труд этот остался недоконченным. По распоряжению графа в "Московских Ведомостях" с 1808 года стали печататься метеорологические наблюдения, производившиеся профессором физики П. И. Страховым три раза в день. Разумовский ходатайствовал об установлении бессменности ректора университета, хотя на несколько лет, и наконец 16-го сентября 1809 г. Высочайше разрешено было производить избрание ректора всякие три года. Граф в особенности заботился о переводе Московского университета в более пространное помещение, в Екатерининский или Головинский дворец в Лефортове, но это не состоялось. — При нем Московский университет удостоился небывалой до сего чести: 14-го декабря 1809 г. Император Александр I подробно осматривал университет вместе со своею сестрою Екатериною Павловною. Его Величество остался очень доволен, отозвался добрым словом о профессорах, коих удостоил своего разговора, о порядке управления, "а паче", писал П. В. Завадовский Разумовскому, о "личных ваших качествах, способствующих лучшему образованию сей полезнейшей части". — В это время гр. Завадовский (бывший министром просвещения и находившийся в самых дружественных и даже родственных отношениях с Разумовским) помышлял об отставке. Государь по указанию своей сестры Екатерины Павловны намеревался его заменить Карамзиным, но всемогущий в то время Сперанский отклонил это намерение, предложив сделать Карамзина куратором университета, от чего сам Карамзин отказался. Александр I обратил тогда внимание на графа Разумовского, который произвел столь выгодное на него впечатление в Москве, и накануне нового 1810 года Разумовский был назначен министром народного просвещения на место Завадовского, хотя указ об этом был подписан только 10-го апреля 1810 года. Разумовский перебрался в Петербург со своею дочерью и поселился на Фонтанке, в новокупленных палатах между Семеновским и Обуховским мостами, стоявших среди обширного двора, обросшего деревьями. В Министерстве народного просвещения ожидали его с некоторым трепетом, опасаясь различной ломки и смещения главных лиц министерства, зная, что он и ранее часто осуждал и критиковал распоряжения своего предшественника и не жаловал директора канцелярии ученого Ив. Ив. Мартынова. Но эти опасения оказались напрасными: деятельность Разумовского по министерству явилась продолжением того, что было начато при Завадовском. Кроме того, он обратил особенное внимание на народные школы и в первые два года было открыто 72 приходских школы, 24 уездных училища, одно сиротское и городское училище в Москве. При нем же открыты гимназии: в Киеве, Симбирске, Белостоке, греческое Александровское училище в Нежине и Повивальный Институт в Белостоке. Разумовский обращал внимание на самый метод преподавания и требовал от попечителей, чтобы они зорко следили за учебным делом во вверенных им округах. Он им предлагал назначать в учителя людей, знакомых с рациональным методом преподавания, следить, чтобы учителя не затрудняли учеников вытверживанием наизусть уроков, не обременяли юношество перепискою курсов, составленных учителями, а преподавали по книгам, указанным начальством, приглашали бы на экзамен посторонних лиц, не дозволяя экзаменовать самим учителям, и т. д. Разумовский припомнил, что еще в 1811 г. училищными постановлениями были запрещены всякие телесные наказания, а между тем таковые производились, и даже с ожесточением, без ведома высшего начальства и согласия родителей. Поэтому граф подтверждал не дерзать нарушать Высочайшее повеление о наказаниях, под опасением отрешения от должности или закрытия пансиона, если таковой содержался частным лицом. По его предложению в 1811 году учреждено звание почетных при училищах смотрителей, избираемых из местных помещиков, и воспрещено строжайше допущение частных заведений для совместного обучения детей обоего пола. Равным образом постановлено было коренным и неизменным правилом, во всех учебных заведениях военного и гражданского ведомства, не изъемля из того и состоящие под управлением иностранного духовенства, обучать юношество Закону Божию и при ежегодных публичных испытаниях всегда начинать экзамен с сего предмета, яко заключающего в себе главную и существенную цель образования. В августе 1810 г. был Высочайше утвержден план Царскосельского Лицея, открытого 19-го октября 1811 г.; Р. принимал живое участие в жизни этого учебного заведения, которое он считал своим детищем. Занимаясь с любовью делом народного образования, Разумовский как бы отрешился от своих прежних космополитических воззрений и, делаясь чисто русским человеком, представлял Его Величеству о мерах к прекращению вредного влияния, оказываемого воспитанием юношества иностранцами: такое воспитание приближает к истреблению народного духа. К прекращению этого Разумовский предлагал: во всех пансионах преподавать науки на русском языке; принимать в пансионы учителей для наук с условием чтобы преподавали на русском языке; во всем строго следовать правилам, существующим для пансионов; разрешая открытие пансиона, обращать внимание на добрую нравственность лица, желающего открыть пансион и т. д. Государь утвердил это представление, и Разумовский обратил свое внимание на домашних иностранных учителей, число которых все возрастало. Он предложил на основании указа 5-го мая 1757 г. требовать от иностранных учителей предъявления письменных свидетельств об их способностях и познаниях, выдаваемых от начальства русских училищ. Комитет министров не нашел возможным согласиться на эту меру, но Разумовский написал опровержение на такое заключение Комитета, и Император Александр утвердил мнение министра и предложенная им мера была принята. Разумовский обратил внимание и на то, что в губернии Виленской, а также во всех бывших польских и остзейских губерниях неохотно занимаются русским языком, а потому предлагал между прочим: 1) из приходских школ переводить в уездные училища, а из сих последних в гимназии только тех учеников, кои знают по-русски основательно; 2) гимназистов, не знающих русского языка при окончании курса, на службу не принимать; студентов же университетов, не знающих достаточно русского языка, хотя и принимать на службу, но не в чине 14-го класса; 3) чрез пять лет по утверждении сего положения, принимать уроженцев вышеуказанных губерний на службу военную и гражданскую, а равно и в духовное звание, не иначе, как из знающих русский язык. Государственный Совет признавал пользу сих мер, но, уважив, что в тогдашних обстоятельствах надлежало с пограничными губерниями обращаться со всевозможною осторожностью, положил 3-го июня 1812 года отложить эти меры до удобнейшего времени.

При Разумовском же была открыта в 1811 г. при Московском университете первая кафедра славянской филологи, дабы ознакомить учащихся со всеми вообще славянскими книгами, с показанием соотношения российского языка к славянскому и происхождения его из славянского.

Что касается общих государственных вопросов, то Разумовский мало их касался, являясь одним из самых открытых противников Сперанского; он смотрел на его падение, как на спасение России.

В начале 1812 г. умер кн. Н. М. Козловский, пользовавшийся полным его доверием; он запутался в откупах, и завлек в откупа и своего доверителя, который принужден был уплатить огромную неустойку. Среди года Разумовский заболел; двухлетняя деятельность и служебные занятия его утомили; он скучал по Горенкам, и Петербургская жизнь ему была не по вкусу. Он стал говорить об отставке, но упомянутый выше Поздеев отговаривал его от этого. Время было действительно неудобное. Государь готовился к войне с Наполеоном, и просьба Разумовского об отпуске в Москву пришлась ему не по сердцу; с этого времени заметно охлаждение к нему со стороны Александра I. Рескриптом от 26-го мая 1812 г. из Вильны Разумовский был уволен в просимый отпуск, но недолго мог пожить в Москве: приближение Наполеоновских армий побудило его вернуться в Петербург и хлопотать немало сперва о переселении Московского университета в Ярославль, а потом о восстановлении его снова в Москве; при пожаре Москвы погиб музей Московского университета, в то время один из первых в Европе, а также его библиотека; все это надо было пополнить снова. Вся западная часть России была разорена, и все приходилось заводить заново. Сам Разумовский от нашествия французов не пострадал: доходные его имения находились вдалеке от театра военных действий; пострадал немного дом в Горенках, но оранжереи и теплицы были спасены. — Он снова обратил внимание на народные школы, состояние которых было неудовлетворительно; с 1812 по 1816 г. открыто было 65 новых уездных, приходских и поветовых школ, 12 уездных училищ, гимназия в Харькове, воспитательное заведение при Московской губернской гимназии и, наконец, в 1814 г. произошло полное открытие Казанского университета. Разумовский имел мысль открыть университет и на Волыни, образовав его из Волынской гимназии. Визитатор училищ по Волынской губернии граф Платтер был в восторге от этого. Между севером и югом наших западных окраин господствовал антагонизм, и жители Волыни не без едкой ненависти отзывались о Виленском университете и его попечителе. Однако, проект этот не осуществился. Служебные обязанности видимо утомляли Разумовского: он впал в мизантропию, заперся в кабинете и зажил замкнутою жизнью, редко кого к себе допуская. Главное Правление Училищ, игравшее важную роль при Завадовском и еще деятельное в первые годы управления Разумовского, стало собираться все реже и занималось преимущественно хозяйственною частью. К тому же реакция отразилась и в убеждениях Государя, и во всем административном строе. Цензурный устав 1804 года стал применяться с крайнею строгостью; Разумовский поддерживал различные неосновательные требования о стеснении печати и давал соответствующие циркуляры цензурным комитетам. Он даже не согласился на передачу цензуры, находившейся в ведении министра народного просвещения, в распоряжение министра полиции и доказывал, что она должна состоять под единственным ведением министра народного просвещения. Под влиянием графа Иосифа де Местра он стал верить во всякие якобинские и иллюминатские призраки и предавался все более и более мрачному настроению. Домашние дела его находились в плачевном состоянии; в 1814 году он просил Государя купить у него дом в Москве, не раз обращавший на себя внимание Александра I. Император, собираясь ехать на конгресс в Вену, не обратил внимания на эту просьбу Разумовского и не имел времени принять его с докладом. Разумовский просил тогда о даровании ему увольнения от всех дел, в уважение преклонности лет и слабости здоровья, не позволяющих ему продолжать служение с неусыпным рвением. Рескриптом 31-го августа 1814 г. Император предоставил себе уволить его от службы по возвращении своем в столицу, так как нужен выбор преемника, чего в скором времени сделать нельзя. Вместе с тем ему повелевалось все доклады по Министерству, ему вверенному, вносить в Комитет Министров. Разумовский пришел в мрачное настроение, которое увеличивалось неприятными сведениями из учебных округов: все и везде шло худо, и все были им недовольны. В Харькове жаловались на беспорядки, на отсутствие попечителя и представляли доносы на проф. Шада. Из Дерпта шли доносы на Паррота: указывали, что он был в Париже председателем клуба якобинцев и что он вообще человек ультрадемократических убеждений; в Казани учение находилось в самом плачевном состоянии, а между профессорами была постоянная вражда, университетские здания — в развалинах, и т. д. К тому же иезуиты делались все отважнее и совращали в католичество почти ежедневно; это отступничество обратило, наконец, на себя внимание; обвинения высказывались против любимца петербургских гостиных графа де Местра, и против иезуитов стали требовать строгих мер. — 20-го декабря 1815 г. Разумовский совершенно неожиданно получил высочайший указ, которым ему предписывалось взять в свое управление содержимое иезуитами училище и иметь попечение как о содержании, так и о порядке оного и немедленно снестись с родственниками учеников, дабы они взяли их к себе, так как училище не будет более существовать. — Разумовский, поддерживавший иезуитов, не мог без огорчения, без чувства оскорбленного самолюбия, снести карательную меру против иезуитов, принятую помимо его и без его ведома. Он не выдержал этой, по его мнению, обиды и подал в отставку. Он получил ее в холодном рескрипте от 10-го августа 1816 г., в котором ему назначался также пенсион в десять тысяч рублей в год. Он оставил Министерство Народного Просвещения, делами которого последние два года почти не занимался. Отметим, что за эти последние годы он входил не раз с представлениями о поощрении благотворителей к денежным пожертвованиям на народное просвещение. Это вызывалось скудостью средств его Министерства, бюджет которого не превышал трех миллионов рублей (около 2780000 руб.) и притом с 1812 г. постепенно уменьшался. Кроме того, по его представлению, в 1816 г. было постановлено, что "еврей, доколе останется при своем вероисповедании, не может быть допущен к получению университетских степеней по части юриспруденции". — При нем открылось также несколько ученых и литературных обществ, как-то: Московское Общество истории и древностей российских, получившее устав в 1810 году; Общество любителей отечественной словесности при Казанском университете (уст. 1814 г.); Общество наук при Харьковском университете с двумя отделениями: словесным и естественных наук, и научное Общество при Дерптском университете. Разумовский сам был вице-президентом Библейского Общества и состоял почетным попечителем одного из отделов Русской Беседы, враждебной Карамзину, хотя он лично был в дружеских отношениях с Карамзиным в Петербурге. Разумовский не принимал, впрочем, живого участия ни в том, ни в другом обществе.

Получив отставку, Разумовский долго собирался переехать в Москву, но только в 1818 году навсегда простился с Петербургом. Он жил сперва в Москве, посылал из Горенок Императрице Марии Феодоровне, бывшей тогда в Москве, цветы, принимал у себя в роскошных хоромах весь двор. Но скоро он простился и с Москвою, — когда украинским генерал-губорнатором был назначен кн. Репнин, женатый на его дочери, — и переселился в имение свое Почеп, на берегу Судогости, Мглинского уезда Черниговской губернии. На лето переселялся он в м. Яготин, где его занимал великолепный сад с редчайшими деревьями. Он был в мрачном настроении: денежные дела его были в расстройстве. Нрав его стал почти невыносим; все его боялись, и весь дом дрожал при порывах его гнева. С крестьянами он стал суров, беспрестанно сменял управляющих, находя их не довольно взыскательными. Прихоти его ложились тяжелым бременем на крестьян, а дела его не поправлялись. Оя обратился в декабре 1821 г. к Государю с просьбою купить у него в Черниговской губ. 2500 душ крестьян или приказать выдать ему заимообразно соответствующую сумму и оказать тем пособие на закате жизни верному слуге, ожидающему спокойствия от милостивого Монаршего воззрения. Решения на его просьбу еще не последовало, как в марте 1822 г. Разумовский опасно занемог. По эстафете была вызвана из Полтавы его дочь княгиня Репнина; она приехала, несмотря на полную ростепель, но больной не в состоянии был говорить и только знаками выказывал благодарность своей дочери. Он умер 5-го апреля 1822 г., на Святой неделе. Его похоронили в Почепе, но когда Почеп, по наследству перешедший к Репниным, был продан ими, то с Высочайшего разрешения тело Разумовского в 1838 году, по особому присланному из Министерства Народного Просвещения церемониалу, Высочайше утвержденному, было перевезено в Новгород-Северск и погребено в соборной церкви Спасопреображенского монастыря.

Граф Алекс. Кир. Разумовский от брака с графинею Варварою Петровною Шереметевою имел двух сыновей: Петра и Кирилла, и двух дочерей: Варвару (p. в 1778 г.), вышедшую замуж за князя Николая Григорьевича Репнина (Волконского) в 1802 году, и Екатерину (р. в 1783 г.), вышедшую в 1811 году замуж за Сергея Семеновича Уварова, позднее министра народного просвещения и графа. Разойдясь с женой, граф имел пять воспитанников и пять воспитанниц, получивших от принадлежавшего Разумовскому села Перова под Москвою фамилию Перовских. Старший из них был Николай — позднее губернатор в Крыму; второй Алексей — писатель, известный под именем Погорельского; третий Лев — со временем граф, министр внутренних дел и член Государственного Совета; четвертый — Василий — будущий граф и Оренбургский генерал-губернатор, командир Оренбургского корпуса, известный своим походом в Хиву и взятием Ак-Мечети, и пятый Борис — впоследствии член Государственного Совета. Из воспитанниц графа Разумовского старшая, Прасковья, вступила в брак с Петром Александровичем Курбатовым, вторая, Мария — с комендантом С.-Петербургской Крепости генералом Максимом Константиновичем Крыжановским; третья, Елизавета, была за сенатором д. т. с. Михаилом Николаевичем Жемчужниковым; четвертая, Анна — за графом Константином Петровичем Толстым (мать поэта Алексея Толстого) и пятая, Софья — за князем Владимиром Владимировичем Львовым.

"Семейство Разумовских", соч. А. А. Васильчикова, т. II; "Русский Архив" 1865, 1875 г., кн. III; 1877 г., т. III; "Отечественные Записки" 1867 г., август, кн. 2, статья Семевского; "Русская Старина", т. XIV, стр. 590, т. XI, стр. 244, воспоминания Сербиновича; Списки гражданских чинов за 1795 год; "Архив Государственного Совета", т. II, стр. 4; М-me de Stael, Dix années d'exil. 1804; Москва, или Исторический путеводитель по знаменитой столице, 1834 г.; Вигель, Воспоминания, т. III; Пыпин, Русское масонство до Новикова — "Вестник Европы", № VI; M. H. Лонгинов, Новиков и Мартинисты, 1867; С. Шевырев, История Импер. Московск. университета, 383—387; Биографический словарь профессоров Московск. университета, т. І, II; Архив князя Воронцова; Сборник распоряжений по Министерству Народного Просвещения; Кеппен, Материалы для истории просвещения в России; Селезнев, Исторический очерк Импер., бывшего Царскосельского, Александровского лицея, СПб., 1861 г.; Архив кн. Н. В. Репнина; Записки Шишкова, т. II; De-Maîstre, Correspondance diplomatique, т. II; Богданович, История Императора Александра I; Сухомлинов, Материалы для истории образования в России в царствование Импер. Александра; August Schloezer's Oeffentliches und privat-Leben von ihm selbst geschriebenen, Göttingen. 1802; Министерство Народного Просвещения. 1802—1902. Исторический очерк, составил С. В. Рождественский.