Открыть главное меню

РБС/ВТ/Кюхельбекер, Вильгельм Карлович

Кюхельбекер
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Кнаппе — Кюхельбекер. Источник: т. 9 (1903): Кнаппе — Кюхельбекер, с. 705—708 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Кюхельбекер, Вильгельм Карлович в дореформенной орфографии


Кюхельбекер, Вильгельм Карлович — поэт, декабрист; род. 10 июня 1797 г. в Гатчине, ум. 11 августа 1846 г. в Тобольске. По собственному свидетельству Кюхельбекера он — немец по отцу и матери, но не по языку: "до шести лет — говорит он — я не знал ни слова по-немецки, природный мой язык — русский". Но обстановка, среди которой протекли его детские годы в имении отца Авинорме (Эстляндской губ.), окружавшая среда, рано проявившаяся наклонность к фантазии и восторженности, подогреваемая увлечением рыцарской поэзией, а затем обучение в г. Верро (Эстляндской губ.) — делали мальчика Кюхельбекера совсем не русским юношей. В Царскосельский лицей (тотчас по открытии последнего) он поступил с весьма нетвердым знанием русского языка. По блестящем окончании курса в Лицее, из которого Кюхельбекер вышел порядочным знатоком новых языков и литературы и восторженным поклонником классического мира, он определился в Коллегию иностранных дел и вместе с тем был старшим учителем русского и латинского языков в Благородном пансионе, учрежденном при Главном Педагогическом Институте; в то же время он состоял секретарем в Обществе учреждения училищ по методе взаимного обучения, давал частные уроки (между прочим, был гувернером будущего композитора M. И. Глинки) и был деятельным членом Вольного общества любителей словесности, наук и художеств. Но занятия педагогические, досуг от которых он посвящал занятиям литературным; Кюхельбекер скоро оставил. В августе 1820 г. он отправился за границу в качестве секретаря при канцлере российских орденов обер-камергере А. Л. Нарышкине. В 1821 г., побывав с Нарышкиным в Германии и южной Франции, Кюхельбекер жил в Париже. Там он сблизился с некоторыми писателями и учеными и выступил и Atlienée Royal с публичными лекциями о славянском языке и русской литературе. Лекции эти до нас не дошли, но едва ли они были удачны, — по крайней мере А. И. Тургенев, в руках которого они были, называет их курьезом, для Кюхельбекера же последствия его дебюта перед французами в качестве лектора были весьма печальны: после одной лекции, в которой он говорил о влиянии на древнюю русскую письменность вольного города Новгорода и его веча, он получил через посольство приказание прекратить чтение лекций и вернуться в Россию; Нарышкин прервал с ним всякие сношения. Возвратившись в Петербург, Кюхельбекер очутился в весьма бедственном положении: без средств и под подозрением по поводу лекций в Париже. Впрочем, по ходатайству А. И. Тургенева и гр. Нессельроде ему удалось получить место в Тифлис состоять при Ермолове, вместе с которым осенью 1821 г. он и выехал на Кавказ. Но и здесь он пробыл недолго: в следующем году у него вышла с одним из приближенных Ермолова крупная ссора, кончившаяся дуэлью; Кюхельбекеру пришлось оставить службу, вместе с этим ему пришлось расстаться и с А. С. Грибоедовым, с которым он находился в весьма дружественных отношениях. Он уехал в Смоленскую губернию и до половины 1823 г. прожил в имении своей сестры (селе Закупе). Материальная необеспеченность заставила Кюхельбекера искать какой-либо службы. Он намеревался перебраться на службу в Петербург, мечтал издавать журнал, искал потом места в Одессу к гр. Воронцову; но ни личные просьбы, ни ходатайства друзей не имели успеха и он два года с небольшим провел в Москве, существуя на средства, которые доставляли ему уроки. В Москве же он вместе с князем В. Ф. Одоевским издал 4 книжки сборника "Мнемозина". Главными целями этого теперь мало известного издания были: "распространить несколько новых мыслей, блеснувших в Германии; обратить внимание читателей на предметы в России мало известные, по крайней мере заставить говорить о них; положить пределы нашему пристрастию к французским теоретикам; наконец, показать, что не все предметы исчерпаны, что мы, отыскивая в чужих странах безделки для своих занятий, забываем о сокровищах, вблизи нас находящихся". Правда, не все цели, намеченные редакцией, были достигнуты с равным успехом, но "Мнемозина" довольно удачно ознакомила русскую публику с плодами немецкой культуры и философии и сборник этот представляет большой историко-литературный интерес, хотя выдающимся успехом в свое время не пользовался; в нем приняли участие, кроме редакторов, такие крупные писатели, как Пушкин, Грибоедов, Баратынский, кн. Вяземский и др. В "Мнемозине" же, между прочим, Кюхельбекер поместил и свои интересные обширные воспоминания о заграничном путешествии. 1825 год Кюхельбекер провел без определенных занятий частью в Москве, частью в Петербурге, частью в имении сестры. Осенью этого года он вернулся в Петербург и поселился у своего приятеля кн. А. И. Одоевского. Здесь он присоединился к обществу лиц, принявших участие в возмущении 14 декабря. Вечером этого рокового дня, покинув столицу, Кюхельбекер провел несколько дней в имениях своих родственников (в Псковской и Смоленской губ.) и намеревался бежать за границу. Но тотчас по прибытии в Варшаву был узнан, арестован и отвезен в Петербург. Следствие показало, что Кюхельбекер принадлежал к Северному обществу, в которое был введен Рылеевым; верховным уголовным судом он был признан "виновным в покушении на жизнь вел. кн. Михаила Павловича во время мятежа на площади, в принадлежности к тайному обществу со знанием цели и в том, что лично действовал в мятеже с пролитием крови, сам стрелял в генерала Воинова" и т. д. Приговором суда он отнесен был к первому разряду государственных преступников и осужден к смертной казни отсечением головы; но по ходатайству великого князя Михаила Павловича был помилован: смертная казнь была заменена 15-тилетним заключением в крепостях, а по истечении этого срока пожизненной ссылкой в Сибирь. В заключении Кюхельбекер пробыл 10 лет, сначала в Петропавловской крепости, затем Шлиссельбургской, Динабургской, Ревельской и, наконец, Свеаборгской; в декабре 1835 г. он был отправлен на поселение в восточную Сибирь, в Забайкальскую область, в г. Баргузин, где жил его брат Михаил Карлович, также сосланный за участие в возмущении 14-го декабря. На первых порах жизнь в Баргузине показалась Кюхельбекеру "отрадною и привольною"; ему казалось, что для полного благополучия ему недоставало лишь средств и необходимого для него общества. Но скоро он начал испытывать томление и скуку, которых не могла рассеять и женитьба его; он женился на дочери местного почтмейстера, но жена не понимала и не разделяла его увлечений поэзией и не сочувствовала его стихотворным занятиям, в которых Кюхельбекер по-прежнему находил для себя единственное утешение. Он горько жаловался, что "увяз в ничтожных мелких муках, в заботах грязных утонул". Своими литературными трудами он думл, между прочим, облегчить и материальное положение, но двукратная попытка испросить разрешение на издание своих сочинений не имела успеха. Нужда и болезни окончательно сломили надорванное здоровье слабого Кюхельбекера и он в начале 1845 г. стал уже плохо видеть, а вскоре почти ослеп; в августе следующего года он скончался от чахотки в Тобольске, куда ему разрешили переехать во внимание к его расстроенному здоровью. Все находившиеся в Тобольске декабристы были при нем в последние минуты его жизни и отдали ему последнюю дань. — Так грустно закончилась многострадальная судьба Кюхельбекера, имя которого сохранила история не столько ввиду его заслуг перед отечественной литературой, сколько ввиду особых условий: его имя нельзя было выключить из созвездия славных имен наших писателей начала XIX века, ибо последние всегда считали его самым близким членом своей среды; с другой стороны Кюхельбекера не могли забыть и по его злополучной судьбе.

Уже в Лицее проявилась его страсть к стихотворству, но он долго не мог справиться с техникой нашего стихосложения, за что подвергался частым насмешкам со стороны своих знаменитых впоследствии товарищей; в стилистических же погрешностях против русского языка его упрекал совершенно основательно A. И. Тургенев даже в 1820-х годах. Но как доброго, милого товарища Кюхельбекера очень любили его однокашники, в числе которых были Пушкин, Дельвиг, Пущин, барон Корф и др. К Кюхельбекеру-юноше влекло всех, его знавших, его способность искренне увлекаться, его чувствительность, доброта сердца, доверчивость; этих черт не изгладили в его характере даже и тяжкие испытания, какие выпали на долю злополучного писателя в продолжение его жизни. Грибоедов писал о нем: "он отдается каждому встречному с самым искренним увлечением, радушием и любовью"; Жуковский говорил ему: "вы созданы быть добрым... вы имеете нежное сердце"; кн. Вяземский находил в нем "много достойного уважения и сострадательности"; для Пушкина он был всегда "лицейской жизни милый брат". Да и весь круг его знакомых, среди которых были чуть ли не все выдающиеся наши писатели того времени (Пушкин, Жуковский, Дельвиг, Гнедич, Баратынский, Грибоедов, Одоевский, Тургенев, кн. Вяземский и др.) всегда относился к нему с радушием, все сострадали ему в его несчастиях, столь часто его постигавших, и все, чем могли, старались облегчить его существование. В 1823 г. В. И. Туманский писал ему: "какой-то неизбежный fatum управляет твоими днями и твоими талантами и совращает те и другие с прямого пути".

Впрочем, и в литературной деятельности Кюхельбекера найдутся черты, ясно и выгодно выделяющие его из толпы посредственных писателей того времени. Писать Кюхельбекер начал рано и еще будучи лицеистом он уже видел свои произведения в печати за подписью: Вильгельм. Его первыми опытами были стихи и статьи критического характера. Поэтическая деятельность Кюхельбекера и ранней и поздней эпохи гораздо ниже его критических статей. Стих Кюхельбекера тяжел, не выдержан и обличает в авторе неумелого версификатора; стиль Кюхельбекера далеко не правилен, благодаря несовершенному знанию русского языка и пристрастию к литературным мнениям Шишкова. Должно согласиться с современниками Кюхельбекера, что в стихах его заметно немало ума, знания, начитанности, но почти не заметно того истинного воодушевления, без которого поэзия обращается в стихотворство. В Кюхельбекере было много восторженности, экзальтации, фантазии, чувствительности, но поэтического пафоса ему дано не было. Но никто не может отрицать в нем искренности и самой пылкой любви к поэзии. Едва ли не лучшими стихотворными произведениями Кюхельбекера следует признать стихи, написанные им в ссылке: в них много живого религиозного чувства и их мягкий, чуждый озлобления элегический тон трогает душу читателя. Все более мелкие стихотворения Кюхельбекера — лирические и преимущественно элегии. Больших поэтических достоинств мелкие стихотворные произведения Кюхельбекера не имеют, их нет и в более крупных, как "Шекспировы Духи", мистерия "Ижорский", и поэма "Вечный жид". Известно, что даже Пушкин, с такой симпатией относившийся к своему другу, назвал его "Шекспировы Духи" — дрянью, а поэму его совершенно забраковал Белинский. — Более достоинств и значения имеют критические статьи Кюхельбекера, хотя нельзя не признать, что и в области критики Кюхельбекер не имел прочно сложившихся убеждений. Так, несмотря на все свое уважение к Пушкину, он однажды не затруднился поставить его на одну доску с Кукольником, а кн. Шихматова сравнивал с Кальдероном. Тем не менее — некоторые теоретические взгляды Кюхельбекера на литературу заслуживают, по своему времени, внимания — таковы, напр., его попытка отнестись строго критически к авторитетам старого времени, указание на "веру праотцов, нравы, отечественные летописи и сказания народные, как на лучший, чистейший, вернейший источник для нашей словесности"; не лишены значения для того времени и призывы Кюхельбекера к реализму, народности, его серьезные рассуждения о романтизме и пр. Поэтому, несмотря на некоторые странности и заблуждения Кюхельбекера, должно признать за ним недюжинный ум, отличное знакомство с иностранной литературой (особенно немецкой) и несомненные способности, правильному развитию, направлению и выражению которых сильно вредили крайняя экзальтация его и отсутствие чувства меры. Как человек, Кюхельбекер имел много хороших сторон, из которых главные — его искренность и доброта. Кажется, никто не понимал его лучше Баратынского, который, между прочим, писал о нем: "Он человек занимательный во многих отношениях... он с большими дарованиями, и характер его очень сходен с характером женевского чудака (Руссо); та же чувствительность и недоверчивость, то же беспокойное самолюбие, влекущее к неумеренным мнениям, дабы отличиться особенным образом мнений, и порой та же восторженная любовь к правде, к добру, к прекрасному, которой он все готов принести в жертву; человек, вместе достойный уважения и сожаления, рожденный для любви к славе и для несчастия". Менее доброжелательную, но едва ли не более верную характеристику дал о нем Е. А. Энгельгардт: "Кюхельбекер имеет большие способности, прилежание, добрую волю, много сердца и добродушие, но в нем совершенно нет вкуса, такта, грации, меры и определенной цели. Чувство чести и добродетели проявляется в нем иногда каким-то донкихотством. Он часто впадает в задумчивость и меланхолию, подвергается мучениям совести и подозрительности, и только увлеченный каким-нибудь обширным планом выходит из этого болезненного состояния".

Полного собрания сочинений Кюхельбекера нет; стихотворения и статьи его печатались в следующих журналах и сборниках: "Амфионе" (1815 г.), "Сыне Отечества" (1816—1825 гг.), "Благонамеренном" (1818—1825 гг.), "Соревнователе просвещения и благотворения" ( 1819—1821 г.), "Невском Зрителе" (1820 г.), "Полярной Звезде" (1825 г.) и др. Кроме того, много произведений Кюхельбекер поместил и в сборнике "Мнемозина"; по смерти Кюхельбекера были напечатаны некоторые произведения и дневник его в "Отечественных Записках" (т. 139), "Библиографических Записках" (1858 г.), "Русской Старине". Наибольшее количество стихотворений Кюхельбекера помещено в "Собрании стихотворений декабристов" (Библиотека русских авторов, вып. II, Берлин 1862 г.) и в книжке "Избранные стихотворения В. К. Кюхельбекера", Веймар, 1880 г. Отдельно изданы следующие сочинения Кюхельбекера: "Смерть Байона", Москва 1824 г.; "Шекспировы Духи" — драматическая шутка в двух действиях, посвящается А. С. Грибоедову, СПб. 1825 г.; "Ижорский" — мистерия, СПб. 1835 г. (издана анонимно, притом лишь первая часть, остальные света не видели); "Вечный жид" — поэма, СПб. 1878 г. Немало произведений Кюхельбекера осталось в рукописи.

Литература о Кюхельбекере обширна. Наибольшее количество сведений сохранилось о нем, как об участнике в возмущении 14 декабря; такого рода сведения можно найти во всей литературе о декабристах. Главнейшие источники и пособия: "Донесения следственной комиссии", СПб. 1826 г.; А. И. Дмитриев-Мамонов, "Декабристы в Западной Сибири", М. 1895 г.·, М. И. Богдапошич, "История царствования императора Александра I"; Schnitzler, "Histoire intime de la Russie", Brux. 1847, III; Н. A. Гастфрейнд; "Кюхельбекер и Пущин"; СПб. 1901 (раньше в "Вести. Всемирной Истории;" 1900 г., № 12); A. Н. Пыпин, "История русской этнографии"; его же, "Общественное движение в России при Александр I"; Н. И. Греч, "Записки о моей жизни", СПб. 1886 г. — характеристика Кюхельбекера, сделанная Гречем, весьма резкая и не вполне справедливая и вообще сведения, даваемые им о Кюхельбекере, во многом неточны; см. его же воспоминания в "Полярн. Звезде" 1862 г. и в "Русск. Вестнике" 1868 г., № 6; биографические очерки о Кюхельбекере см. в "Русск. Старине" 1875 г., т. 13 (поправки к этой статье в "Древн. и Нов. России" 1878 г., № 2) и у Колюпанова "Биографии А. И. Кошелева", т. I, М. 1889 г., кн. II (там же в примечаниях и список трудов Кюхельбекера); кроме того: "Русский Архив" 1870 г. №№ 2, 6, 8—9; 1871 г. № 2; 1881 г., № 1; "Русская Старина" 1870 г., № 4; 1873 г. № 7; 1875 т. 13; 1883 г. т. 39 и 40; 1884 г. т. 41; 1891 г. т. 69. Записки: М. И. Глинки, СПб. 1887 г., П. А. Каратыгина, СПб. 1880 г.; И. И. Панаева, СПб. 1876 г., и др.; словари Геннади, Брокгауза, Толля и др.; "Сборник старин. бумаг Щукина", т. VIII, М. 1901 г.; "Современник" 1869 г., VII; "С.-пт. Вед." 1866 г. № 176; Грот, "Пушкин, — его лицейские товарищи и наставники" СПб. 1887 г.; "Нов. Время" 1880 г., № 1640. Сочинения А. С. Пушкина (изд. Литер. фонда и Академическое); Сочинения А. С. Грибоедова СПб. 1889 г.; "Остафьевский архив кн. Вяземских" т. II, СПб. 1899 г. (и прим.). Об отце В. К. Кюхельбекера — Карле Ивановиче (ум. в 1809 г.), первом директоре Павловска см. в "Русской Старине" 1870 г., т. I, стр. 429—434 и в книге "Павловск. Очерк истории и описание". СПб. 1877 г. О сыне В. К. Кюхельбекера, Михаиле Вильгельмовиче, (род. 29 июля 1840 г., ум. 22 дек. 1879 г.) см. "Новое Время" 1879 г. № 1374. "Молва" 1879 г., № 356, "Голос" 1879 г., № 325.