Письма к Л. Я. Гуревич (Сергеев-Ценский)

Письма к Л. Я. Гуревич
автор Сергей Николаевич Сергеев-Ценский
Опубл.: 1913. Источник: az.lib.ru

    С. Н. Сергеев-ЦенскийПравить

    Письма к Л. Я. ГуревичПравить

    Публикация З. И. Власовой

    Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома на 1975 год

    Л., «Наука», 1977

    Дореволюционный период творчества С. Н. Сергеева-Ценского все более привлекает внимание исследователей.1 Однако литературные взгляды писателя остаются малоизученными. Публикуемые письма к Л. Я. Гуревич помогают раскрытию литературной позиции писателя, отраженной также и в других его письмах.2

    Любовь Яковлевна Гуревич (1866—1940) возглавляла в 1891—1898 гг. вместе с А. Л. Волынским (Флексером) журнал «Северный вестник», в котором публиковались произведения старшего поколения символистов и статьи о «новых веяниях» в искусстве и литературе. В дальнейшем Гуревич стала известным литературным и театральным критиком. Ее статьи печатались в «Мире божьем», «Русской мысли», «Образовании», «Северных записках», «Слове», «Речи» и других изданиях. Она выступала и как беллетрист («Седок» и другие рассказы. СПб., 1904; «Плоскогорье». Роман. СПб., 1897). Ранние произведения Ценского, испытавшие влияние модернизма и импрессионизма, были в поле зрения Л. Гуревич.

    В 1910-е годы критики, в том числе и Гуревич, отметили начало перелома в творчестве Ценского. «Этот писатель за последние годы многое преодолел в себе, — писала Гуревич. — Он в значительной степени отделался от той истерической развинченности, которая отражалась и на языке его, загроможденном дикими, произвольными, иногда отвратительно безвкусными метафорами»; в произведениях последних лет, по ее мнению, «писательская душа его посветлела, муть как бы отстоялась».3 В обзоре литературы за 1912 г. Гуревич, снова отметив рост «изобразительной стороны таланта» и «незаурядное лирическое дарование» Сергеева-Ценского, пришла к выводу, что «эволюция, проделанная писателем за эти годы, огромна и чрезвычайно поучительна».4 Когда Ценский, живший в Алуште, приехал в конце 1912 г. в Петербург, Гуревич послала ему оттиск своей статьи и письмо. В это время вышел из печати сборник ее статей «Литература и эстетика». Появление его отметили многие журналы, привлек он и внимание Ценского. Интерес автора книги к психологии художественного творчества, к эстетическим воззрениям начала века был вызван раздумьями о путях развития современных литературных направлений — реализма и символизма. А. Г. Горнфельд в рецензии на книгу с одобрением отметил «значительную эволюцию, проделанную бывшим редактором „Северного вестника“ за двадцать лет после выхода первого декадентского журнала», и указал на серьезную работу ее над своими воззрениями.5 Гуревич и теперь с сочувствием относилась к символистам, отмечая их заслуги в истории литературы нового времени, но вместе с тем уже критически говорила о символизме как направлении в целом.

    Эстетическая позиция Гуревич была близка Ценскому, отстаивавшему в тот период свою писательскую независимость. Он отрицал воздействие на себя как литературных влияний, так и политических идей и партий.6 В 1912 г., отвечая на анкету «Что такое красота в современной жизни», Ценский заявил: «Я скажу, что ядро ее всецело базируется на искусстве».7 Однако теоретические заявления не всегда совпадали с художественной практикой писателя. Приверженность к концепции «чистого» и «самодеятельного» искусства, как и протест против общественного и «идеологического» характера его («Если писатель действительно художник, то он пишет только для себя»8), все более вытеснялись в творчестве Ценского показом социальных процессов в народной жизни. В 1910-е годы появляются произведения, свидетельствующие о социальной чуткости художника («Движения», «Печаль полей», «Медвежонок»), хотя он продолжал отстаивать свои литературные воззрения. «Деятельная жизнь порой смущает писателя присутствующим в ней понятием „программы“, узкой цели», — замечает В. А. Келдыш, анализируя этот период творческой деятельности Ценского.9

    Противоречивость литературной позиции писателя — свидетельство трудного процесса становления его как художника-реалиста. В письмах к Л. Гуревич он отстаивает право писателя на поиски собственного пути и сохранение творческой индивидуальности. Ценский отметил цельность позиции автора «Литературы и эстетики», но тут же возразил против ее стремления выявить общие художественные каноны. Он приходит к мысли, что у каждого большого художника «был свой канон», что старые эстетические принципы становятся тесными для выполнения новых задач, которые ставит перед писателем его эпоха.

    Письма к Л. Гуревич отражают также отношение Ценского к критике. Несогласие с трактовкой его произведений, жалобы на односторонность критических оценок встречаются и в других высказываниях писателя. Так, в 1913 г. он пишет В. С. Миролюбову: «Не везет страшно. Вот я выпустил уже шесть томов, а ко мне все еще относятся с иронической улыбкой».10 В 1914 г., обращаясь к В. П. Кранихфельду с просьбой прислать оттиск его статьи «Поэт красочных пятен. С. Н. Сергеев-Ценский»,11 Ценский писал: «Ваша статья была и есть дорога мне <.. .> она первая статья обо мне, более-менее обстоятельная и сочувственная, и я Вам за нее вообще благодарен».12 Позднее в письме к М. Горькому Ценский говорил, что критика мешала ему, хотя в свое время он весьма пристально следил за ней.13

    Публикуемые письма хранятся в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР в фонде Л. Я. Гуревич (ф. 89, № 20081).

    1 См.: Келдыш В. А. Русский реализм начала XX века. М., 1975, с. 156—162; Плукш П. С. Н. Сергеев-Ценский — писатель, человек. М., 1975, и др.

    2 См. письма Сергеева-Ценского к В. С. Миролюбову и Е. А. Колтоновской (Русская литература, 1971, № 1, с. 143—160) и письмо Ценского к Л. Андрееву (там же, 1976, № 1, с. 203—207).

    3 Гуревич Л. Заметки о современной литературе. — Русская мысль, 1910, № 5, отд. II, с. 170.

    4 Гуревич Л. Художественная литература. — Ежегодник газеты «Речь» на 1912 год. СПб., 1913, с. 390.

    5 Русское богатство, 1912, № 9, отд. III, с. 212—213.

    6 См.: О «Береговом». (Беседа с Ценским). — Лебедь, 1908, № 1, с. 32—34.

    7 Черное и белое. Литературно-художественный журнал, 1912, № 2, с. 8.

    8 Лебедь, 1908, № 1, с. 34.

    9 Келдыш В. А. Русский реализм начала XX века, с. 161.

    10 Русская литература, 1971, № 1, с. 152.

    11 Современный мир, 1910, июль, с. 108—129.

    12 ИРЛИ, ф. 528, оп. 1, № 325.

    13 Письмо Ценского к М. Горькому см. в кн.: Сергеев-Ценский С. Н. Повести и рассказы <…> Письма. Симферополь, 1963, с. 756.

    1Править

    Многоуважаемая Любовь Яковлевна.

    Очень обрадовали меня присылкой оттиска. Содержательную (и очень удачно расположенную) статью Вашу в «Ежегоднике» я читал несколько ранее и искренно благодарен Вам за внимание лестное.1

    Был бы рад познакомиться с Вами, но в Петербурге я пробуду, к сожалению, еще день-два, не больше, а потом поеду к себе на дачу в Алушту (Крым).

    Насчет рассказа в «Русск<ую> Молву» — право, не знаю, напишется ли маленький в скором времени.2 Хочу поработать над большими вещами, с очень большим количеством действующих лиц (мерещится до трехсот человек на пространстве листов в шестьдесят). Печатать это придется кусками, но все-таки не меньше двух листов в куске, — не для газеты. Если в Крыму напишется что-нибудь маленькое, непременно пришлю Вам.

    Может быть, у Вас найдется лишний экземпляр Вашей книги «Лит<ература> и эст<етика>»? (мой крымский адрес просто: г. Алушта Тавр<ической> губ<ернии>), а я послал бы Вам в обмен VI-й том свой, который скоро выйдет в «Книгоиздат<ельстве> писателей» (собрал разную мелочь в додачу к «Приставу Дерябину» и «Медвежонку»).3

    Всего Вам доброго!
    С. Сергеев-Ценский.

    Уезжая, подпишусь на «Р<усскую> Молву» и буду читать в Крыму Ваши заметки.

    С<анкт>-П<етербург>. 19 янв<аря 19> 13 г.

    Отвечаю с запозданием не по своей вине: письмо и оттиск посланы были по старому адресу на Васильевский, откуда я съехал с месяц назад.

    1 Речь идет об оттиске статьи Л. Гуревич «Художественная литература» из «Ежегодника газеты „Речь“ на 1912 год» (СПб., 1913), вышедшего в январе.

    2 «Русская молва» (СПб., 1912—1913) — еженедельная газета, в которой Л. Гуревич вела литературно-театральный отдел.

    3 Речь идет об издании: Сергеев-Ценский С. Н. Собр. соч., т. 6. М., «Кн-во писателей в Москве», 1913. Повесть «Пристав Дерябин» впервые напечатана в «Литературно-художественном альманахе изд-ва „Шиповник“» (кн. 14, СПб., 1911); рассказ «Медвежонок» — в «Сборнике первом» «Издательского товарищества писателей» (СПб., 1912).

    2Править

    4 апр<еля 1913>.

    Многоуважаемая Любовь Яковлевна.

    Большое спасибо за книгу.1 Я прочитал ее всю и, если бы Вы позволили, по поводу ее мог бы написать Вам то, что передумалось (не по поводу мелочей, а по поводу Вашего канона искусства, ибо нет ничего интереснее для художника, как говорить об искусстве).

    Очень жалею я, что письмо с предложением участвовать в пасхальном номере «Рус<ской> Молвы» я получил очень поздно и к пасх<альному> номеру не могу успеть. Но, может быть, возможно будет поместить небольшой рассказ «Свадьба» (или «Таинство брака»)2 на Красную Горку?3 (Как раз это роковой день для многих и многих). В рассказике будет строк 500—600 — то есть «цена» его равна 250—300 р<убля>м (мой обычный гонорар — 500 р. за лист, а в печ<атном> листе, как известно, тысяча строк газетных).

    Если гонорар этот не слишком тяжел для «Р<усской> Молвы», — то напишите, и я пришлю (предупреждаю, впрочем, что рассказик относится к категории бытовых и глубин, разрешающих бездн, «теней века сего» в нем вообще нет).4

    Буду ждать ответа. Всего доброго!

    С истинным уважением
    С. Сергеев-Ценский.

    1 Речь идет о книге Л. Гуревич «Литература и эстетика» (М., 1912).

    2 Рассказ под названием «Таинство брака» опубликован позднее в «Красной ниве» (1926, № 12).

    3 «Красная горка» — народное название первого воскресенья после пасхи (называлось также «Фомино воскресенье»). В этот день было принято устраивать свадьбы.

    4 Намек на роман Д. А. Абельдяева «Тень века сего. (Записки Абашева)», напечатанный в «Русской мысли» (1912, № 6—42).

    3Править

    1 мая <19>13 г. Алушта.

    Многоуважаемая Любовь Яковлевна.

    Ваше письмо пришло в мое отсутствие, — вот почему я отвечаю поздно. Признаюсь, тем, что Вы пишете о моем этом письме, Вы уж меня смутили. О, конечно, я Вам ничего нового не скажу и не хотел сказать. Ваша книга — очень цельная книга, — это первое впечатление.1 Вы ее прочно сделали и вполне серьезно обосновали. Канон искусства для Вас был вполне ясен, когда Вы приступали к оценке того или иного явления. Такие статьи, как «От стиля к быту» или «Заветы Толстого», положительно великолепны.2 И если я хотел что-то сказать, то имел в виду только этот Ваш канон. Мне, признаться, брюлловское «Чуть-чуть» больше говорит, чем вся книга Толстого.3 «Чуть-чуть» — это несравненно более вместительный канон, чем толстовский; сказать о «Семке» и «Федьке» то, что сказал Толстой,4 можно только из упрямого баловства, и что бы ни говорил Толстой о Ницше и Шекспире, первый отнюдь не «только ловкий немецкий фельетонист», и второй… тоже достаточно талантлив,5 гораздо талантливее «крестьянина Семенова»6 и «поручика Куприна».7

    Вы пишете в письме о «камнях», которые Вам встретились и которые Вы только обошли, а не взорвали.8

    Ох, не прокрустово ли ложе каждый точный канон искусства, и что Вы будете делать с Достоевским, раз Вы идете от Толстого? А вот Достоевский умел восторгаться «Анной Карениной» и писать «Братьев Карамазовых»…9 потому, должно быть, что Достоевский «искал» восторга, т. е. был поэт10 (Толстой никогда не был поэтом; он «утвердил» все, что хотел «преобразить» Достоевский: брак, хозяйственность, евангелие, «портки» и прочее). А Тургенев называл «Преступление и наказание» — «холерными коликами».11 Должно быть, у каждого крупного художника свой канон, и то, что будет выведено за скобки, как коэффициент, окажется какою-нибудь нерастворимой штуковиной, отнюдь не служащей ответом на вопрос: что такое искусство? Я лично считаю, что художник должен о себе забыть, когда пишет, и, исходя из этого взгляда, когда я писал «Бабаева», например, я о себе забыл, а помнил только то, что действует, и говорит, и жизнеощущает некий поручик Бабаев, истерического склада субъект.12 Критика много смеялась над моей «истерической развинченностью», — так я был понят. Когда же я написал «Медвежонка», в котором действует здоровяк полк<овник> Алпатов, критика отметила, что я «отделался от истерической развинченности».13 Уверяю Вас, что если мне вздумается вывести снова больного субъекта, обо мне напишут, что я снова развинтился, а ведь вот поди же, «подавал надежды»! В чем же дело? Только в приеме, в претворении писательской личности не только в общие, но и в мельчайшие черты основного героя; не только говорить его языком и передать его мироощущения, но мироощущение его передать так, чтобы вас за него ругательски обругали, если он гадок; послали бы в лечебницу, если он болен; неумеренно расхвалили бы вдруг, если он «хорош»; сочли бы поляком или уроженцем юго-запада, если он — Антон Антонович из «Движений»;14 сочли бы неисправимым «поэтом бесплодия», если вы написали «Печаль полей»; 15 сочли бы поэтом плодовитости, если вы написали «Недра»;16 покосились бы на вас за «Пристава Дерябина» («не нововременец ли?»17); признали бы вас эсером за «Сад»18… и так далее (я не о «себе» говорю это, но беру «себя» для примера не «достижения», а «намерения достигнуть»).

    Основной камень, который нужно взорвать критику, — это предвзятый взгляд на писателя русского как на проповедника по преимуществу.19 Конечно, к этому взгляду приучили классики сороковых и далее годов, ибо все они проповедовали, но теперь, когда у нас, слава богу, есть парламент,20 нужно бы эмансипировать не только женщин, но и беллетристику, тоже «женщину слабую и беззащитную». Я поясню это на примере. Вы в статье о «Деревне» и «Движениях» писали о «Движениях», еще не зная конца, и спрашивали, почему повесть названа «Движения».21 Вам казалось, что А<нтон> А<нтонович> говорит слишком много. Я же, когда писал, хотел речью А<нтона> А<нтоновича> передать ритм движения, а «двигались» у меня (конечно, вместе с А<нтоном> А<нтоновичем>) три цвета: зеленый, голубой, желтый. (Желтый — беспокойный, солнечный — жизнь; зеленый — цвет елей и сосен, мертвых деревьев — смерть; голубой — цвет неба, рок, недреманное око судьбы). Так же точно во всех моих вещах есть те или иные побочные задачи, которые отмечают иногда только беллетристы, а критика, занятая уловлением интеллигентских идей, весьма по заслугам меня возненавидела. Но, скажите, пожалуйста, откуда у Толстого появилась вдруг в частном письме фраза: «белый запах цветущих горных лугов» (из Вашей книги) ? 22 Ах, он, декадент несносный! А вот его профессора беллетристики Семка и Федька никак не могут различить синего от зеленого. Мне кажется, не нужно ограничивать художественные средства приемами классиков, и, думаю я, что то время, в которое мы с Вами живем, — довольно интересное время. Вопрос, который приходит в голову: был ли бы Достоевский Дост<оевским> и Толстой Толстым в наше время? Ответ, который напрашивается: ни в коем случае; теперь ни Толстым, ни Достоевским быть нельзя (а вот Пушкиным можно всегда23).

    Мне очень понравилось в Вашей книге то, что- она — «Литература и эстетика». Но отчего у Вас нет ни одного чисто эстетического разбора? Как хорошо было бы, если бы Вы написали образцовый эстетический разбор какого-нибудь рассказа (из совр<еменных> авторов). [Напр<имер>, если бы Вы убедили меня, что Бунин действительно художник, а не любитель всяких «портков», то есть что для него записная книжка не все, а что есть у него способность фильтровать свои записные книжки и соподчинять детали не только по наклону его личной антипатии или симпатии, но и по требованию художественного образа или идеи]. {Квадратные скобки принадлежат автору.}

    Ну вот, я расплылся и ничего не сказал. Должно быть, в письме это трудно выразить. Всего Вам доброго!

    Ваш С. Сергеев-Ценский.

    PS. Вы нас с Бунин<ым> напрасно соединили: Бунин меня не выносит (считая «декадентом»), — да между нами и действительно нет ничего общего.24

    PPS. Два слова о Шмелеве.25 Вы вместе с другими упрекнули его в «обзоре» в многословии, в излишней детализации, тогда как это столь же присущая ему черта, как то, что он блондин.26 Отнимите у него эту черту, и не будет Шмелева. Вот, например, неудобство канона «краткости». Не забывайте, что все со-врем<енные> значительные беллетристы пока еще молодежь. Мож<ет> б<ыть>, у каждого из них есть или будет свой канон.

    1 Ценский имеет в виду книгу Л. Гуревич «Литература и эстетика».

    2 В статье Л. Гуревич «От быта к стилю» (у Ценского ошибочно переставлены слова в названии) дана оценка литературных направлений начала XX в. В статье «Художественные заветы Толстого» рассмотрены взгляды на художественное творчество и отношение Толстого к эстетическим критериям, которые он ставил в связь с нравственными принципами писателей.

    3 В статье о Толстом Гуревич цитирует «тонкое и остроумное» замечание К. Брюллова в разговоре с одним из учеников: «Искусство начинается там, где начинается чуть-чуть» (Литература и эстетика, с. 207).

    4 Семка и Федька — ученики Толстого из яснополянской школы (см. его статью «Кому у кого учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят»: Толстой Л. Н. Полн. собр. соч., т. VIII. М., 1936, с. 301).

    5 Известны отрицательные высказывания Л. Толстого о творчестве Шекспира (статья «О Шекспире и драме») и философии Ницше. Ценский, видимо, имеет в виду отзыв о Ницше в статье «Что такое религия и в чем сущность ее»: «Являются бессвязные, самым пошлым образом бьющие на эффект писания одержимого манией величия, бойкого, но ограниченного и ненормального немца. Писания эти ни по таланту, ни по основательности не имеют никакого права на внимание публики» (Т о л-стойЛ. Н. Полн. собр. соч., т. 35, с. 184).

    6 Семенов С. Т. (1868—1922) — крестьянин, писатель-самоучка, первый рассказ которого «Два брата» напечатан по рекомендации Толстого издательством «Посредник». Ценский имеет в виду предисловие Толстого к «Крестьянским рассказам» Семенова (М., 1894), в котором подчеркиваются значительность содержания, простота формы и искренность тона.

    7 Замечание о Куприне вызвано, по-видимому, известными Ценскому одобрительными отзывами Толстого о творчестве Куприна. Об этих отзывах говорится в письмах А. П. Чехова, П. А. Сергеенко, в дневниках А. Б. Гольденвейзера и С. П. Маковицкого. В журнале «Серый волк» была помещена карикатура, изображавшая Толстого и Куприна в форме поручика, с подписью: «Нынешние писатели все что-то крутят. Один только офицер Куприн возьмет кусочек жизни и напишет…» (1908, № 12). Об отношении Толстого к творчеству Куприна также см.: Опульская Л. Д. Толстой и русские писатели конца XIX—начала XX века. — Литературное наследство, т. 69, кн. 1. М., 1961, с. 116—119. Куприн — «первый живой и говорящий писатель», увиденный Ценским. В 1906 г. он специально приехал в Алушту, чтобы пригласить Ценского напечатать свои произведения в журнале «Мир божий». См.: Сергеев-Ценский С. Н. Собр. соч., т. 3, с. 565—567, 654—656).

    8 В ответе Ценского и, видимо, в письме Л. Гуревич перефразировано популярное в те годы изречение Ницше: «Все пограничные камни сами взлетят на воздух…» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого. Пер. с нем. Ю. М. Антоновского. СПб., 1907, с. 211).

    9 Достоевский в «Дневнике писателя за 1877 год» (СПб., 1907, с. 229—234) дал высокую оценку роману Толстого в главе «„Анна Каренина“ как факт особого значения». Сам он писал в то время «Братьев Карамазовых» (роман опубликован в «Русском вестнике» в 1879—1880 гг.).

    10 Ценский высоко ценил творчество Достоевского. Е. Колтоновская отмечала влияние последнего на роман «Бабаев» (Русская мысль, 1913, № 12, отд. II, с. 96).

    11 Тургенев писал И. Борисову 12 октября 1886 г.: «А „Преступление и наказание“ Достоевского я отказался читать: это что-то вроде продолжительной колики — в холерное время помилуй бог!» (Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем. Письма, т. 6. М. —Л., 1963, с. 109).

    12 Роман «Бабаев» вошел в 3-й том «Собрания сочинений» С. Н. Ценского (СПб., «Шиповник», 1910).

    13 Цитата из статьи Л. Гуревич «Заметки о современной литературе» («Без мерил») (Русская мысль, 1910, № 5, отд. II, с. 146).

    14 Повесть Ценского «Движения» опубликована в «Современном мире» (1910, № 1—3, 6).

    15 Повесть «Печаль полей» опубликована в «Литературно-художественном альманахе изд-ва „Шиповник“» (кн. 9, СПб., 1909). «Поэтом бесплодия» назвал Ценского К. И. Чуковский, см.: Чуковский К. И. Критические рассказы, кн. 1. СПб., 1911, с. 73—88.

    16 Рассказ «Недра» опубликован в «Северных записках» (1913, № 1).

    17 Т. е. не сотрудник ли реакционной газеты «Новое время».

    18 Повесть «Сад» опубликована в «Вопросах жизни» (1905, № 10, 11).

    19 Позднее Ценский писал Горькому, что Толстой и Гоголь «раскололись на художников и проповедников», и это он рассматривал «как печальнейший факт в истории русской литературы после насильственных смертей Пушкина и Лермонтова» (Сергеев-Ценский С. Н. Собр. соч., т. 3, с. 584).

    20 Так Ценский иронически называет Государственную думу.

    21 В статье Л. Гуревич «Без мерил» дана критическая оценка «Деревни» Бунина и повести Ценского «Движения», последняя часть которой вышла в «Современном мире» (1910, № 6) почти одновременно со статьей Гуревич.

    22 В статье «Художественные заветы Толстого» Л. Гуревич (Литература и эстетика, с. 179) привела цитату из «Путевых заметок по Швейцарии. Дневник 1857 года»: «Вдруг нас поразил необыкновенный, счастливый, белый весенний запах…» (Толстой Л. Н. Полн. собр. соч., т. 5, с. 197).

    23 Пушкин с детских лет был любимым поэтом Ценского. Позднее Ценский много работал над воплощением отдельных периодов жизни Пушкина в своем художественном творчестве.

    24 Критические оценки Буниным произведений Ценского в печати нам неизвестны. 14 мая 1913 г. он писал М. Горькому: «На „Среде“ я два раза сделал скандал — изругал последними словами Серафимовича, начавшего писать Ю la Ценский что ли…» (Горьковские чтения. 1958—1959. М., 1961, с. 72). Это, видимо, стало известно Ценскому.

    25 Шмелев И. С. (1873—1950) — автор ряда остросоциальных рассказов и повестей («Человек из ресторана», «Распад», «Гражданин Уклейкин» и др.).

    26 В статье «Художественная литература» Гуревич писала о Шмелеве: «У него есть тонкая наблюдательность и уменье изображать <.. .> Главным же его недостатком являются многословие и расплывчатость письма» (Ежегодник газеты «Речь» на 1912 год, с. 892).

    4Править

    Крым, г. Алушта. 26 декабря 1913.

    Многоуважаемая Любовь Яковлевна.

    Ваше милое письмо меня даже переконфузило! Что Вы не ответили мне весною, я понял так, что и отвечать-то не на что было: я не сказал Вам ничего такого, на что действительно можно бы было ответить, — просто не сказалось как-то, потому, должно быть, что предмет очень обширен. А что о деловой стороне Вашего тогдашнего письма я не упомянул, — это вполне понятно: я думал, что, указывая мне цифру гонорара — 300 р., Вы и сами заканчиваете на этом деловые разговоры. Гонорарный вопрос — дело очень щекотливое. Несомненно, раз писатель продает, вынужден продавать, никак не может не продавать того, что напишет, — он уже ремесленник цеха писателей; но писать «много и хорошо» — задача невыполнимая для того, кто хочет остаться хоть чуть самостоятельным в темах и способе обработки тем. Значит, приходится писать немного, а это в свою очередь значит, что получать за написанное нужно столько, чтобы хватило хоть «на холст и краски», говоря языком художников.

    Спасибо за хлопоты, если можно назвать хлопотами переговоры со Струве.1 Но то, что «Накл<онная> Елена» делится на три книжки, — не в пользу этого рассказа: хоть бы уж на две.2 Здесь экономические соображения пересилили эстетические.

    Вы пишете о Бутягиной, но я ведь не прочитаю ее вещи в 12-й книжке за неимением «Рус<ской> Мысли».3 Может быть, возможно будет мне прислать эту книжку, тогда я разберусь в рассказе «Вечернее» и Вам напишу.4

    А что касается молодых сил, то, право, не знаю: я очень уж далеко стою от всякой молодежи и от людей прочих возрастов. В «Заветах» помню некоего Замятина, но по одной его вещи не берусь судить, станет ли он писателем.5

    Так как письмо мое придет к Вам почти под Новый год, то — с Новым годом! Желаю всяких сил и здоровья.

    Душевно Ваш С. Сергеев-Ценский.

    1 Струве П. Б. (1870—1944) — участник сб. «Вехи», с 1910 г. редактировал журнал «Русская мысль».

    2 Повесть «Наклонная Елена» опубликована в «Русской мысли» (1914, № 1-3).

    3 Повесть А. М. Бутягиной «Вечернее» опубликована в «Русской мысли» (1913, № 12).

    4 С 1913 г. Л. Гуревич вела литературный отдел в журнале «Русская мысль»; ранее она выступала в нем как критик.

    6 Повесть Е. И. Замятина «Уездное» напечатана в «Заветах» (1913, № 5).