О русском воззрении (Аксаков)

О русском воззрении
автор Константин Сергеевич Аксаков
Опубл.: 1856. Источник: az.lib.ru

    Константин Сергеевич Аксаков

    О русском воззрении


    Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика / Сост., вступит,

    статья и коммент. А. С. Курилова. — М.: Современник, 1981. (Б-ка «Любителям

    российской словесности»).


    Недавно одно выражение, употребленное в объявлении о «Русской беседе»,

    подало повод к нападениям и толкам. Выражение это: _русское воззрение_. Оно

    точно не было объяснено, потому что это казалось излишним, и предполагалось,

    что оно не затруднит ничьего понимания. Однако послышались возражения такого

    рода: "Воззрение должно быть общечеловеческое! Какой смысл может иметь

    русское воззрение?* Но неужели можно было думать, что в программе «Русской

    беседы» предполагалось такое русское воззрение, которое не будет в то же

    время общечеловеческим. Подобного мнения, конечно, нельзя допустить,

    особенно со стороны тех людей, которым придают название славянофилов,

    которые обвиняются в пристрастии будто бы к России и которые, конечно, не

    захотят лишить ее высшего достоинства, т<о> е<сть> человеческого.

    Теперь скажем о самом выражении, так странном для некоторых. Разве

    воззрение народное исключает воззрение общечеловеческое? Напротив. Ведь мы

    говорим, например: английская литература, французская литература, германская

    философия, греческая философия. Отчего же это никого не смущает? А ведь в

    литературе, в философии, если она английская, немецкая и т<ак> д<алее>,

    выражается и воззрение народное. Все это признают. А если признают за

    другими народами, то почему не признать и за русским? Если народность не

    мешает другим народам быть общечеловеческими то почему же должна она мешать

    русскому народу? Дело человечества совершается народностями, которые не

    только оттого не исчезают и не теряются, но, проникаясь общим содержанием,

    возвышаются и светлеют и оправдываются как народности. Отнимать у русского

    народа право иметь свое русское воззрение — значит лишить его участия в

    общем деле человечества.

    Мало того: тогда только и является произведение литературы, или другое

    какое, вполне общечеловеческим, когда она в то же время совершенно народно.

    «Илиада» Гомера есть достояние всемирное и в то же время есть явление чисто

    греческое. Шекспир есть поэт, принадлежащий всему человечеству, и в то же

    время совершенно народный, английский. А именно этой-то народности, этого-то

    самобытного воззрения и недостает нашей умственной деятельности; а оттого,

    что в ней нет народности, нет в ней и общечеловеческого. Мы уже полтораста

    лет стоим на почве исключительной национальности европейской, в жертву

    которой приносится наша народность; оттого именно мы еще ничем и не

    обогатили науки. Мы, русские, ничего не сделали для _человечества_ именно

    потому, что у нас нет, не явилось по крайней мере, _русского воззрения_.

    Странно было бы нападать из любви к народности на общечеловеческое: это

    значило бы отказывать своему народу в имени человеческом. И конечно, таких

    нападений нельзя ожидать от «Русской беседы», считающей, по смыслу своей

    программы, общечеловеческое — народным русским достоянием. В чем же спор?

    Постараемся представить его в настоящем свете.

    Русский народ имеет прямое право, как народ, на общечеловеческое, а не

    чрез посредство и не с позволения Западной Европы. К Европе относится он

    критически и свободно, принимая от нее лишь то, что может быть общим

    достоянием, а национальность европейскую откидывая. Он относится точно так

    же к Европе, как ко всем другим, древним и современным, народам и странам:

    так думают люди, называемые славянофилами. Европеизм, имея человеческое

    значение, имеет свою, и очень сильную, национальность: вот чего не видят

    противники наших мнений, не отделяющие в Европе человеческого от

    национального. Итак, спор, понятый настоящим образом, совершенно переменяет

    свое значение. С одной стороны, т<ак> н<азываемые;> славянофилы стоят за

    общечеловеческое и за прямое на него право русского народа. С другой

    стороны, поборники Западной Европы стоят за исключительную европейскую

    национальность, которой придают всемирное значение и ради которой они

    отнимают у русского народа его прямое право на общечеловеческое. Итак,

    наоборот, т<ак> н<азываемые> славянофилы стоят за общечеловеческое, а

    противники их за исключительную национальность. С одной стороны, чувство

    свободы и любви; с другой, чувство зависимости и преданности авторитету.

    Вот настоящее положение вопроса. Но противники наши едва ли и перед

    собой захотят с этим согласиться.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    «Русская беседа», 1856, кн. 1, Смесь, с. 84-86.