Опись (Романов)

Опись
автор Пантелеймон Сергеевич Романов
Опубл.: 1926. Источник: az.lib.ru

    Пантелеймон Романов

    ОПИСЬПравить

    Источник: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.

    Изд-во «Художественная литература», Москва, 1988.


    После описи скота, часть которого потом отобрали на мясо по разверстке, из города опять приехали какие-то люди и, созвав собрание, объявили, что требуется составить списки на детей дошкольного возраста. Мужики переглянулись, стоя в темной, закопченной, как баня, школе.

    — Это как же?.. Ребят описывать?

    — Не описывать, а составить списки, — ответили приезжие.

    — Один черт.

    — Заезжают…-- сказал кто-то сзади.

    Все беспокойно оглянулись назад.

    — То на скотину накинулись, а уж теперь к ребятам подобрались.

    — Что ж, ребят, что ль, теперь отбирать будете? — сказал сзади насмешливый голос.

    Приезжие, занятые своими бумагами, ничего не ответили.

    — Отбирать не отбирать, а теперь чего-нибудь жди.

    — Списки составлять так…-- сказал один из приезжих, взяв со стола лист бумаги и глядя на него.

    Все замолчали, подобрались и тесной толпой подались вперед, как бы боясь пропустить объяснение.

    — …До пятилетнего возраста отдельно, до семилетнего — отдельно. А остальных вовсе не надо. Поняли?

    Все стояли молча.

    — Впрочем, будем обходить по дворам и записывать на месте, а то нагородите черт знает чего, и не разберешься потом. Объявляю собрание закрытым.

    — А позвольте спросить, на какой предмет необходимости это требуется? — спросил лавочник, член сельского комитета.

    — Для отобрания сведений на предмет обеспечения, статистики и педагогических целей, а там последуют дальнейшие распоряжения, — сказал человек с листом, не взглянув на лавочника, и стал собирать бумаги со стола, как собирает их судья, только что произнесший приговор, не подлежащий ни кассации, ни апелляции.

    — Опять отобрание… Когда ж это кончится?..

    — Можете идти. Ребятишек приготовить сейчас же.

    Бабы, выскочив из школы, бросились по выгону к своей улице с таким ошалелым видом, что проезжавшие в телегах мужики, придержав лошадей, испуганно посмотрели вверх и по сторонам, как смотрят при звуке набата.

    — Вот очумела и не знаю, куда его девать!.. — послышался бабий голос из одних сенец.

    — Да, уж не знаешь, с какого бока укусит.

    Не прошло пяти минут, как бабы со съехавшими с голов платками, сталкиваясь на бегу, бросались в избы, волокли что-то оттуда на задворки в руках и под мышками, как вытаскивают добро на пожаре. А из конопляников слышался сплошной вой и плач ребят.

    — Идут!..

    Бабы бросились из конопляников и, став у порогов изб, тяжело переводя дух, ждали комиссии.

    Когда комиссия пришла, сопровождаемая лавочником, и, разложив в избе на столе листы, хотела записывать, оказалось, что этот двор бездетный. В следующих дворах тоже не было ни одного ребенка. Попадались, да и то изредка, только более крупные, лет двенадцати — тринадцати.

    — Что же, у вас детей ни у кого нету?

    — А когда рожать-то было?.. То война была, а то…

    — А кто же это у тебя кричит?

    — Это у соседки, батюшка…

    — Черт знает что, во всей деревне ни у кого ребят нет, а откуда же это крик такой стоит?

    — Может, с нижней слободы заползли, батюшка… Зашли в крайнюю избу, но в ней на пороге стояла испуганная молодая баба и только твердила:

    — Он не годится, батюшка, совсем не годится… Ни рук, ни ног не подымает.

    — Кто не годится? Куда не годится?.. Все равно, теперь болен, после поправится…

    — Эти, брат, разбирать не будут, — сказал голос из толпы, молчаливо следовавшей за комиссией.

    И только у Кузнечихи оказалось целых пять человек. Когда вошла комиссия, она, как сидела на полу, ища в голове у старшего, семилетнего, так и осталась.

    — Накрыли…-- негромко сказал кто-то.

    Записали всех пятерых. Вместо матери возраст показывала молодая соседка, так как сама Кузнечиха не могла выговорить ни одного слова.

    — А твои ребята куда делись? — спросил с недоумением лавочник у одной молодки.

    Та метнула на него глазами и, показав кулак из-под полы, быстро проговорила:

    — У меня не было. Это сестрины были…

    — Черт знает что…-- сказал лавочник, пожав плечами.

    — Тут и мараться-то не из-за чего было, — проговорил приезжий, посмотрев в лист.

    Когда комиссия ушла к лавочнику пить чай, в конопляниках опять пошла работа. Одни тащили обратно в избы люльки, другие растерянно бегали по конопляникам, а третьи кричали на них:

    — Что по чужим конопям-то шаркаешь!..

    — Малого потеряла, вот что!.. О господи батюшка, ведь вот тут около межи положила.

    — В кучу надо было складывать, а то поныряли в разные места, теперь сами не найдут. Да конопей сколько, нечистые, потолкут.

    — Вот чей-то ребеночек!.. — кричали в одной стороне.

    Какая-нибудь баба бросалась туда, но сейчас же, махнув рукой, повертывалась обратно.

    — Не мой, мой в красненьком колпачке.

    — Расползлись все по конопям… Ну, беда чистая…

    — Куда тебя нечистый завел?! У, дьяволенок!

    — А ты что, вот нашлепаю, тогда будешь знать, — говорила другая, ведя за руку мальчишку лет трех, который, скривив рот и загнув к глазам руку, едва поспевал за ней.

    И только владелицы грудных младенцев несли свой груз спокойно, изредка недовольно оглядываясь на метавшихся соседок.

    — Не жизнь, а каторга: то скотину сгоняешь, то ребят прячешь; только и дела, — говорила молодка с грудным.

    — У тебя-то что: схватила люльку под мышку и айда с ней. А вот пойди, повертись: двое на руках, двое за подол держатся да одного еще потеряла.

    — Нет, все-таки ловко обернули. Это после скотской описи образовались. В пять минут.

    — Это еще не сразу смекнули, а то бы…

    Все были довольны. Только Кузнечиха сидела у водовозки на траве и голосила в голос: сколько ребят было, столько и записала, захватили с поличным. Около нее стояли в кружок и смотрели на нее.

    — Другой раз будет остререгаться. А то нарожала целую кучу, думает, так и надо… Нет, брат, прошло время.

    — Попала баба ни за что, — сказал кто-то.

    — Но, сказать по совести, все-таки с ребятами не в пример легче, чем со скотиной. Эти хоть расползлись, не велика беда, а когда годовалого бычка, бывало, тащишь на веревке, а он тебя под зад двинет, аж глаза на лоб выскакивают.

    — С ребятами много способней.

    — Тогда все-таки много скотины побрали.

    — Врасплох налетают, нешто сразу сообразишься.

    На улице показался лавочник.

    — Все, кто записал ребят, в субботу идите в город.

    Все невольно оглянулись на Кузнечиху.

    — А что там будет?..

    — Обеспечение получать на семилеток, одёжу, обужу…

    Некоторое время все молчали. Наконец кто-то раздраженно плюнул и сказал:

    — Вот жизнь-то окаянная, ну, никак не угадаешь.

    А Кузнечиху уж снова обступили и завидовали ей: «Одна из всей деревни не ошиблась».