ДЛЯ СЦЕНЫ.
правитьИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.
правитьОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.
править«Не спросясь броду — не суйся въ воду», пьеска шуточная; но по необычайной простотѣ постановки и забавности положеній, безчисленное количество разъ разыгрывается всѣми любительскими сценами.
НЕ СПРОСЯСЬ БРОДУ — НЕ СУЙСЯ ВЪ ВОДУ.
правитьАлексѣй Иванычъ Ѳокинъ, — помѣщикъ, старикъ, вдовый.
Наденька; — дочь его, 17 лѣтъ, неокончившая курса, институтка, блондинка.
Паша, — горничная ея, брюнетка.
Левъ Павлычъ Буровъ, — молодой помѣщикъ, сосѣдъ Ѳокина, съ усами.
Макарка, — лакей Бурова, съ баками.
1.
правитьНаденька. (Сидитъ у стола и вышиваетъ носовой платокъ. На столѣ книга, рабочія принадлежности для вязанья и шитья. Вышиваетъ молча нѣкоторое время, затѣмъ бросаетъ шитье, беретъ книгу, читаетъ, но затѣмъ сейчасъ-же бросаетъ книгу съ досадой на землю.) Нѣтъ, это просто невыносимо какая скука!.. Сидишь въ этой проклятой Малиновкѣ, какъ въ тюрьмѣ какой-нибудь; день за днемъ, день за днемъ — тянутся какъ вѣчность! этакая тоска, этакая скука!.. Просто съ ума можно сойти!.. (Встаетъ и ходитъ въ волненіи по сценѣ.) Ни души кругомъ, ни одного знакомаго… никого!.. Сиди тутъ съ папой, да читай по цѣлымъ днямъ ему «Русскія Вѣдомости», отъ которыхъ еще тошнѣй дѣлается. (Плачевнымъ голосомъ.) Ну, хоть-бы кто-нибудь пришелъ, пріѣхалъ-бы; а то только и видишь или становаго нашего, отъ котораго всегда саломъ пахнетъ, отъ его сапогъ, или исправника, который всегда говоритъ пошлые комплименты, — это просто ужасно!.. Господи, что я за несчастная!.. Ну, посудите сами, господа! (Обращается къ публикѣ.) Папа взялъ меня изъ инсти тута, привезъ сюда, въ эту несносную Малиновку, засадилъ въ четыре стѣны наслаждаться вотъ этимъ садомъ, угощаетъ меня становымъ и исправникомъ, и въ довершеніе велитъ читать «Русскія Вѣдомости», вслухъ!.. Ну, скажите, можно быть несчастнѣе меня!? (Плачетъ.) Можно-ли страдать больше!?.. Утромъ: (Копируетъ свой разговоръ съ отцомъ.) "Наденька! Что вамъ, папа? — «Что бы намъ сегодня пообѣдать?» — Я думаю, папа, супъ, жаркое и пирожное. — «Не лучше-ли, вмѣсто пирожнаго манную кашу?» — Ну, манную кашу. Послѣ обѣда: «Наденька!» — Что вамъ, папа? — «Не соснуть-ли мнѣ, дружокъ, въ балконѣ?» — Сосните, папа. — "А можетъ быть почитать «Русскія Вѣдомости?» — Почитайте, папа. Завтра тоже самое: манная каша вмѣсто пирожнаго, а «Русскія Вѣдомости» вмѣсто сна!.. и это каждый Божій день!.. Ну, подумайте, господа! что-бы вы сдѣлали, если-бы васъ стали кормить каждый день манной кашей, съ «Русскими Вѣдомостями?» Какая я несчастная! Даже въ институтѣ и то было веселѣе!.. Тамъ хоть учителя были… нѣкоторые даже, молодые и знаете (Улыбаясь и веселѣе.) напримѣръ, учитель естественной исторіи: молоденькій, хорошенькій, съ курчавой бородкой, въ пенснэ… (Показываетъ на носъ.) Глаза голубые… улыбается такъ… а какъ кланяется!.. Напримѣръ, съ maman, — такъ мы директрису звали, — такъ граціозно расшаркивается: "Bonjour, madame! (Кланяется по мужскому.) Мы всѣ это обожали… всѣ… а Леночка, такъ та, постоянно ему конфектъ даже клала въ карманъ его пальто . А на балу! У насъ балъ дѣлали разъ въ годъ… наѣдутъ юнкера, техники, кадеты, — танцуемъ до упаду ухаживаютъ, говорятъ любезности, особенно Лапшинъ… это хорошенькій такой юнкеръ, гусаръ; шпоры, синій мундиръ, весь въ шнурахъ… черные усики… (Показываетъ, какъ крутятъ усы.) Такой душка, ангелочекъ… когда проситъ на вальсъ, напримѣръ, топнетъ (Топаетъ.) шпоры загремятъ… Ayez la bonté… Образованный такой . по французски говоритъ какъ французъ и Даже (Оглядывается кругомъ и тихо.) ручку мнѣ поцѣловалъ, когда мы вертѣлись за колоннами… А я… сначала будто разсердилась, бросила съ нимъ танцевать, а потомъ онъ такъ просилъ, что я, весьма понятно, не могла ему. отказать, пошла опять, и…и… мы все больше танцовали за колоннами… Ахъ, какъ было весело!.. (Къ публикѣ.) Но ради Бога никому!.. Да, впрочемъ, кому-же и разсказать здѣсь? Полкану и Маруськѣ! Вѣдь здѣсь нѣтъ никого!.. (Топаетъ.) Боже мой! Неужели эта скука будетъ продолжаться долго? Что-то папа привезетъ? Онъ отправился въ Бурово… это имѣніе такое недалеко отсюда. Туда пріѣхалъ молодой помѣщикъ, Левъ Павлычъ; онъ прежде былъ у насъ подъ опекой. Папа говоритъ, что онъ красивый, милый, образованный, кандидатъ нравъ, и проч., и проч. и проч., что онъ пріѣхалъ хозяйничать въ имѣнье и хочетъ жениться, и что папа съ нимъ уже говорилъ объ этомъ, и, что если мы понравимся другъ другу, то я выйду за него замужъ. Вѣдь это было-бы хорошо! неправда-ли?… Молоденькій мужъ, бѣлый пеньюаръ съ голубыми лентами, пирожное, вмѣсто манной каши, и поцѣлуй душки-мужа, вмѣсто «Русскихъ Вѣдомостей». Ахъ, какъ это хорошо!…У него вѣроятно тоже черные усики; заставлю его носить шпоры и синій мундиръ со шнурами; ничего, что онъ не гусаръ, пусть носитъ… онъ будетъ гремѣть, такъ громко, тр…тр… Ахъ, какая Я буду счастливая!.. (Грустно.) Но, нѣтъ… ничего этого должно быть не будетъ, однѣ мечты… ужь я такая злополучная, не дождаться мнѣ… ахъ…
2.
правитьАлексѣй Иванычъ. (Въ парусинномъ платьѣ, въ соломенной шляпѣ, утираетъ потъ большимъ краснымъ платкомъ.) Это ужасно!.. Насилу доѣхалъ!.. Что это ты, Наденька, опять плачешь? Ахъ, ты голубушка моя!.. (Подходитъ къ ней и цѣлуетъ въ голову.) Ну, перестань, будетъ; теперь веселиться нужно, радоваться… я сейчасъ отъ Льва Павлыча…
Наденька. Нетерпѣливо.) Ну, ну, разскажите! (Обнимаетъ отца и вертитъ его.) Душечка, папочка, скорѣе!.. Черные усы, голубые глаза? Да ну-те, разсказывайте .
Алексѣй Иванычъ. Что ты, что ты… Ахъ, какая верченая, да ты задушишь меня!.. Пусти, Христа ради!..
Наденька. А вы разсказывайте скорѣе!.. Черные? да? голубые?
Алексѣй Иванычъ. Отстань! (Машетъ на нее платкомъ.) Почемъ я знаю? я его подробно не разглядывалъ.
Наденька. Да, говорите-же, ради Бога, что вы меня мучите!.. Я вамъ не стану читать ваши вѣдомости! Говорите скорѣе!
Алексѣй Иванычъ. Погоди; сама его увидишь сейчасъ, онъ ѣдетъ слѣдомъ за мной, со своимъ камердинеромъ… Ты тутъ займись съ нимъ пока, онъ человѣкъ умный, образованный. Можетъ быть для тебя что нибудь… понимаешь… А я… не соснуть-ли мнѣ, дружокъ, на балконѣ? Я очень усталъ.
Наденька. Сосните, хорошо… я ужь съумѣю его принять, — меня не учите… ничего, что я институтка… Ступайте спать.
Алексѣй Иванычъ. А можетъ быть почитать «Русскія Вѣдомости?»
Наденька. Нѣтъ ужь лучше сосните, папа, вы вѣдь Такъ устали. (Цѣлуетъ его въ лобъ.) Идите, сосните… Пойдемте, я васъ провожу, мнѣ и самой нужно немножко причесаться, оправиться… я совсѣмъ раскисла отъ скуки… Пойдемте читать русск… Нѣтъ, впрочемъ, пойдемте на балконъ!
3.
правитьПаша. (Входитъ. Одѣта чистенько и прилично настолько, что мало похожа на горничную, но все-таки въ ситцевомъ платьицѣ. Подходитъ къ столу.) Все съ этими платками барышня возится. Ужь сколько времени она ихъ вышиваетъ!.. Шьетъ, шьетъ, а всего-то только третій!.. И все говорить скучно, да скучно!.. Небойсь, кабы скучно было, такъ шила-бъ больше; а то слоняется, слоняется!.. Поневолѣ скучно будетъ!.. (Смотритъ на полъ.) Вонъ и книга валяется! (Поднимаетъ и кладетъ ее на столъ) А чего-бы кажется? чѣмъ скучно? Знай себѣ гуляй. — Отдыхай, да кушай, — любо!.. Оно, видно чемъ, ей-то не то, что нашей сестрѣ… Ей и впрямь не съ кѣмъ словомъ перекинуться… а мнѣ любехонько?.. Днемъ туда, сюда, и не видать, какъ пройдетъ, — а вечеромъ въ садъ… Сашка выйдетъ съ съ гармоніей, кучеръ тоже, поваръ… пѣсни затѣмъ… балагурство… Сашка озорничать начнетъ… Ей Богу! бѣдовый, и какъ вѣдь это онъ, лѣшій его возьми… ловокъ — пострѣленокъ!.. (Беретъ платокъ и садится.) Пошить развѣ за барышню хоть немного, ходче пойдетъ, — а то въ вѣкъ не кончить.
4.
правитьБуровъ. (Въ свѣтломъ костюмѣ, въ цилиндрѣ и въ перчаткахъ, одѣтъ франтомъ. Блондинъ съ усами, держитъ себя развязно и весело Входитъ поспѣшно и прямо къ Пашѣ.) Честь имѣю кланяться!
Паша. (Смущенно.) Здравствуйте.
Буровъ. Вашъ сосѣдъ. Ужь нѣсколько дней собирался побывать въ Малиновкѣ, да все, знаете, дѣла… хозяйство, занятія… позволите присѣсть!
Паша. (Смущенно встаетъ.) Садитесь, пожалуйста.
Буровъ. А вы куда-же? Можетъ быть я вамъ помѣшалъ? Сядьте-же и вы, куда спѣшить?… Намъ-бы не мѣшало поближе познакомиться
Паша. (Садится и про себя.) Ну, какъ барышня-то увидитъ?.. Да изъ какихъ онъ та"ихъ? откуда онъ взялся? (Громко.) Нѣтъ-съ, право мнѣ нельзя-съ, мнѣ идтить нужно.
Буровъ. (Вскакивая и загораживая ей дорогу.) Да, полноте; ну, куда? садитесь, поболтаемте немного. Вы, вѣроятно, скучаете здѣсь, въ деревнѣ? тоскуете, неправда-ли?
Паша. Н-нѣтъ съ, ничего-съ
Буровъ. А я вотъ, не смотря на то, что страстный любитель русской деревни и природы вообще, — все-таки еще не могу привыкнуть сразу къ этой ты шинѣ, къ этому спокойствію… знаете, послѣ шумной, городской жизни, да еще Московской въ особенности, — какъ-то странно кажется это деревенское безмолвіе… неправда-ли?
Паша. (Смущенно.) Да-съ!
Буровъ. (Про себя.) Да-съ! нѣтъ-съ! Краснорѣчивая барышня! (Къ ней.) Вы вѣрно много гуляете? у васъ, какъ я вижу, прелестный садъ, и кажется очень большой.
Паша. Нѣтъ-съ!
Буровъ. (Смотритъ на нее пристально и небрежно.) Такъ небольшой вы говорите?
Паша. Да-съ.
Буровъ. (Про себя.) Удивительно развитая барышня! А папенька расхваливалъ; вотъ оно родительское сердце: не можетъ не слукавить. (Ей.) Вы давно уже живете въ деревнѣ?
Паша. Съ прошлой осени-съ.
Буровъ. Скажите! Вѣдь это просто подвигъ, самоотверженіе: жить одной въ этой глуши цѣлую зиму!..
Паша. (Совсѣмъ смутившись.) Ничего-съ! Виновата-съ, мнѣ нужно идтить!
Буровъ. Куда же вы? Позвольте…
5.
правитьМакарка. (Въ сѣромъ сюртукѣ; красный галстукъ съ большой булавкой, фуражка; рукава сюртука короткіе, манжеты выглядываютъ изъ-подъ рукавовъ. Одѣтъ странно; видно, что съ барскаго плеча, но все-таки очень чисто, опрятно, безъ пятенъ и безъ заплатокъ. Въ рукахъ у него пальто барина. Входитъ справа и останавливается у кулисъ.) Ну, вотъ, выѣхали стало быть въ люди! Дома, значитъ, насидѣлся. Ну, баринъ, мухи его съѣшь: и зачѣмъ это онъ только изъ Москвы поѣхалъ въ эту глушь?.. И медвѣдей-то нѣтъ, не только что людей. Чисто въ лѣсъ дремучій заѣхали. Служилъ бы себѣ въ Москвѣ, какъ прочіе господа, жилъ бы себѣ заправскимъ бариномъ… и въ театръ, и въ клубъ, и по гостямъ, и все прочее такое… такъ нѣтъ-же, вишь въ деревню тянетъ, въ степь. "Я, говоритъ, — Макарка, — хозяйничать буду, земледѣліемъ займемся съ тобой. А мнѣ что? нѣшто коровъ доить, чтоль? али цыплятъ стеречь? Ей богу, ну! Сидимъ вѣдь вотъ въ нашей берлогѣ чуть не двѣ недѣли, — образа человѣческаго не видишь; староста — старикъ, да хозяйка его — полтораста лѣтъ вдвоемъ будетъ; только и обчества всего. Что хочешь, то и дѣлай — ей богу! Одна прокламація только съ этой деревней… Вотъ что-то тутъ будетъ! (Оглядывается) На кухнѣ сказывали, что народу много. Горничная, говорятъ, при барышнѣ, прачка тоже; Сашка, садовникъ, слышь, веселый парень… хоть знакомство свести какое ни на есть. (Оглядывается и видитъ входящую Наденьку). Эге! Вотъ она, горничная, знать, шитвомъ занимается!.. Ничего-съ, сюжетецъ весьма интересный, это ништо!… (Подходитъ) А, ну какъ это не горничная?.. Въ ситцѣ-съ… Знать такъ! (Подходитъ и громко, снимая фуражку.) Гм!..
Макарка. Гм! Добраго здоровья-съ… Сосѣдомъ вашимъ состоимъ-съ, изъ Буровки-съ…
Наденька. (Смущенно.) Очень Пріятно-съ, очень рада познакомиться… (Про себя) Какой интересный, какой душка!.. но жаль, что не съ усами, а съ баками, это не хорошо!..
Макарка. (Помолчавъ.) Шитвомъ изволите заниматься?
Наденька. Да, я вышиваю мѣтки на платки
Макарка. Такъ-съ! Это пользительно-съ; потому, значитъ, съ мѣткой прачкамъ повадки меньше таскать платки-съ.
Наденька смотритъ на него и молчитъ.
Макарка. Да-съ!
Наденька. Садитесь пожалуйста.
Макарка. Мерси-съ!
Садится. Молчаніе.
Наденька. Вы ужь такъ давно въ деревнѣ и не могли заглянуть къ намъ. Это стыдно… Мы здѣсь такъ скучаемъ, такъ тоскуемъ…
Макарка. Это точно-съ: деревня не столица. (Про себя.) Розанчикъ какой!… (Громко.) Времяпрепровожденія, значитъ, никакого… одно слово, реваншу нѣтъ, диссертація одна…
Наденька. (Удивленно.) Какъ вы сказали?
Макарка. Реваншу, говорю, нѣтъ, диссертація одна! (Про себя, самодовольно) Не понимаетъ! Деревня, — одно слово! Одна энциклопедія — да и все!
Наденька. Что это онъ за нелѣпости говорить! (Смотритъ на него удивленно) Вы вѣроятно много читаете? скучать, я думаю, некогда?
Макарка. Какже-съ! Къ литературѣ большое паденіе чувствуемъ… занимаемся, какъ послободнѣе… все больше романы всякіе… тоже и романсы и пѣсни. Большіе охотники-съ!..
Наденька. (Удивляясь все больше и дѣлая нетерпѣливыя движенія и гримасы.) Какъ?.. а серьезное?
Макарка. Да теперь отъ нихъ отбились… было время-съ. А тутъ-то все больше попасти природы-съ: резолюціями и наблюденіями занимаемся. Изволите любить природу?
Наденька. (Задунавцівсь и разсѣянно.) Н-да!..
Макарка. Пройтись не желаете-ли по саду?.. Оченно у васъ тутъ вольготно!
Наденька. Пожалуй, пройдемтесь! (Про себя.) Какой странный человѣкъ, какую дурь на себя напускаетъ… вѣрно попытать меня хочетъ… Не можетъ быть, чтобы онъ въ самомъ дѣлѣ былъ такъ глупъ! Что же папа-то про него басни разсказывалъ? Не понимаю?
Макарка. (Про себя.) Сюжетецъ-то какой! Сюжетецъ!! Бламанже, — одно слово!
6.
правитьБуровъ. (Вбѣгаетъ поспѣшно.) Нѣтъ! Это, это чортъ знаетъ что! Это оскорбленіе, насмѣшка надо мною!… пощечина!.. Хорошъ Алексѣй Иванычъ, нечего сказать… попечитель-то мой бывшій, — дочку-то, дочку сваталъ! а! скажите на милость!.. Вѣдь это подлогъ, просто уголовное преступленіе… (Считаетъ по пальмамъ.) Первое, — говоритъ, воспитывалась въ институтѣ, второе — образованная дѣвушка, третье — играетъ, говоритъ прелестно, четвертое — красивая, пятое — веселая, рѣзвая… шестое — вотъ ужь и пальцевъ не хватаетъ — седьмое — то, восьмое — еще что-то, девятое — блондинка! а на дѣлѣ выходитъ чортъ знаетъ что!.. Образованіе должно быть получила на скотномъ дворѣ села Малиновки; играть, говоритъ, не умѣю, но любитъ только слушать, когда какой-то Сашка на гармоніи играетъ!.. Хоть и не рожа, но И вовсе не хорошенькая. Ничуть не веселая: кромѣ да-съ, да нѣтъ-съ, ничего отвѣтить путемъ не умѣетъ; седьмое — дура; девятое, нѣтъ, девятое то: брюнетка! а! девятое-то! Нѣтъ, это чортъ знаетъ что!.. этакая наглость!.. «Вы, говорю, любите, вѣроятно, читать?» А она-то: «да, говоритъ, но мало читаю сама… больше, говоритъ, люблю слушать, какъ поваръ про божественное читаетъ…» Про божественное! поваръ! а! (Обращаясь къ публикѣ.) Нѣтъ, господа, вы подумайте! А! Нѣтъ — дерзость-то какова? въ невѣсты мнѣ прочитъ! мнѣ!.. Ну, погодите, Алексѣй Иванычъ, я съ вами буду иначе говорить! такъ смѣяться нельзя! Что же онъ, въ самомъ дѣлѣ, воображаетъ, что изъ благодарности къ его заботамъ обо мнѣ я принесу себя въ жертву: женюсь на его дурѣ-блондинкѣ, то бишь, на брюнеткѣ! (Останавливается.) Впрочемъ, Я ровно ничего не понимаю!.. Откуда онъ взялъ, что она блондинка? Ужь не выкрасилась-ли, она для моего пріѣзда? (Къ публикѣ.) Можетъ это быть? Нѣтъ, надо выяснить. Сейчасъ же объяснюсь съ нимъ! (Бѣжитъ къ терассѣ, громко.) Алексѣй Иванычъ! Алексѣй Иванычъ!! (Молчаніе. Еще громче.) Алексѣй Иванычъ! Алексѣй Иванычъ!!
7.
правитьАлексѣй Иванычъ. (Въ туфляхъ, заспанный, въ испугѣ.) Гдѣ? гдѣ? воды! Эй, люди! Люди! Васютка, Сашка, Пашка, воды… скор…
Буровъ. Что вы, въ умѣ-ли? Что съ вами?
Алексѣй Иванычъ. А? что? что такое?
Буровъ. (Смѣясь) Чего вы кричите?
Алексѣй Иванычъ. (Протирая глаза.) А ты чего орешь?
Буровъ. Да что съ вами случилось? что вы дѣлали?
Алексѣй Иванычъ. Читалъ, батюшка… читалъ… Да ты тутъ такъ раскричался… Что ты, нешто не могъ тихо доложить о себѣ?
Буровъ. Чрезъ кого-же это докладывать? я уже съ часъ тутъ. Вижу, васъ нѣтъ, не хотѣлъ тревожить, но послѣ того, что я здѣсь встрѣтилъ, мнѣ необходимо съ вами объясниться. Скажите: что все это значитъ? вся эта комедія!!.
Алексѣй Иванычъ. Какая, отецъ мой? какая комедія? что ты какъ ошалѣлый, смотришь?
Буровъ. (Раздраженно.) Да, помилуйте, отъ васъ ошалѣешь! Вѣдь это даже безсовѣстно такъ обманывать!
Алексѣй Иванычъ. (Къ публикѣ.) Рехнулся!
Буровъ. Нѣтъ-съ! я не рехнулся; это вы ослѣпли! вамъ черное бѣлымъ кажется!.. Такъ благородные люди не дѣлаютъ! Вы-бы постыдились вашихъ сѣдинъ.. Я видѣлъ вашу Наденьку, я разговаривалъ съ ней.
Алексѣй Иванычъ. Ну? что-же?
Буровъ. Что?! Вы еще спрашиваете? Что вы мнѣ про вашу дочь разсказывали?
Алексѣй Иванычъ. Что?
Буровъ. Что?! вы говорили, что она блондинка!
Алексѣй Иванычъ. Блондинка.
Буровъ. Вы говорили, что она въ институтѣ воспитывалась, — что она развитая дѣвушка, что она образованная, что она красивая, что она прекрасно играетъ, что она, Богъ знаетѣ, — чуть-ли ни звѣзды съ неба хватаетъ; — а на дѣлѣ, — извините меня, Алексѣй Иванычъ, я отъ васъ этого не ожидалъ… и жениться, конечно, на вашей дочери не могу. Извините меня, но я считаю Послѣ этого не достойнымъ для себя говорить еще что нибудь, и оставаться здѣсь… прощайте, мой почтеннѣйшій опекунъ! Поведеніе ваше просто неблагородно
Алексѣй Иванычъ. (Показываетъ на лобъ.) Совсѣмъ, значитъ, тю-тю!
Буровъ. Между нами никакихъ разговоровъ больше быть не можетъ!
Алексѣй Иванычъ. (Хватаетъ его за руку.) Послушайt, Лева! Я тебя почти выростилъ, воспиталъ; ты долженъ быть откровеннымъ со мной…
Буровъ. (Нетерпѣливо.) Ну-съ?
Алексѣй Иванычъ. Признайся, ты не того? (Показываетъ щелчкомъ на шею) Не заливаешь?
Буровъ. Послушайте. Алексѣй Иванычъ.
Алексѣй Иванычъ. Нѣтъ, ты, дружище, ты послушай… прежде, чѣмъ горячиться, чѣмъ говорить всякій вздоръ, ты бы толкомъ объяснилъ, что тебя такъ разбѣсило, и чѣмъ Наденька тебя обидѣла?
Буровъ. Считаю совершенно лишнимъ!.. Ложь отъ начала до конца… прежде всего она совсѣмъ не блондинка.
Алексѣй Иванычъ, (Изумленно смотритъ на него, раздвинувъ руки) Непостижимо!
Буровъ. Во вторыхъ, ни тѣни образованія, — и, вы меня простите, я думаю, что она больше похожа на горничную, чѣмъ на институтку… Въ третьихъ..
Алексѣй Иванычъ. Постой! Брюнетка, ты говоришь?
Буровъ. Я уже вамъ сказалъ.
Алексѣй Иванычъ. Тэ-тэ-тэ! Брюнетка? и дура? такъ?
Буровъ. Вотъ именно-съ! настоящее слово! Брюнетка и дура!
Алексѣй Иванычъ. Ну, ты братъ меня тоже извини; ты хоть блондинъ, а тоже дуракъ.
Буровъ. Алексѣй Иванычъ, — вы позволяете себѣ…
Алексѣй Иванычъ. Блондинъ и дуракъ, да, да; ты, братъ, меня извини., ха, ха, ха!.. Да ты, годубчикъ, съ Пашкой, съ горничной нашей, знакомство свелъ.!
Буровъ. (Сконфуженно.) То есть, какъ?
Алексѣй Иванычъ. Очень просто! Брюнетка и дура, — это она!
Буровъ. Но однако, Алексѣй Иванычъ…
Алексѣй Иванычъ. Однако, Левъ Павлычъ, не спросись броду, не суйся въ воду… Кто-жь виноватъ, что ты самъ не умѣешь отличать горничной отъ барышни! Ха, ха, ха! Удружилъ! Ну, пойдемъ-же, я тебя познакомлю съ Наденькой… (Смѣется.) Блондинка, братъ, и очаровательнѣйшая дѣвочка въ мірѣ! (Беретъ смущеннаго Бурова подъ руку и ведетъ въ домъ. Идя, хохочетъ) Разодолжилъ, братъ, потѣшилъ! это дѣйствительно комедія, хоть сейчасъ на сцену!.. водевиль преотмѣннѣйшій вышелъ-бы!.. Ха, ха, ха!..
8.
правитьНаденька. (Потупивши голову.) Дождалась! Пріѣхалъ… и что-же?.. Ни одного умнаго слова! Говоритъ Богъ знаетъ что, какія-то невозможныя слова. Дуракъ прирожденный и никакого тутъ притворства нѣтъ… Глупъ, какъ пень… Нѣтъ!.. Это непростительно со стороны папаши… и за этого человѣка онъ хочетъ меня выдать! Нѣтъ, ни за что!.. Лучше весь вѣкъ, два вѣка, тысячу лѣтъ буду сидѣть на манной кашѣ съ «Русскими Вѣдомостями», а за него не выйду. Это позоръ, это я не знаю, что такое! А папа?.. чего онъ только мнѣ не говорилъ о немъ. И образованъ, и кандидатъ правъ, и Богъ знаетъ, чего еще нѣтъ, а на дѣлѣ, — ну, скажите, господа, (Къ публикѣ.) видѣли вы когда нибудь такихъ кандидатовъ? Господи, какая я несчастная! Сиди теперь и жди!.. Но чего ждать-то? Манной каши!
9.
правитьАлексѣй Иванычъ. (Сходя съ терассы.) Наденька! А Наденька! Плачетъ, опять плачетъ. Экое горе-то, въ самомъ дѣлѣ… Наденька, голубушка ты моя!.. Опять плачешь!.. Нѣтъ, ты послушай, комедія-то какая вышла, комедія-то съ Левъ Павлычемъ! ха, ха, ха!
Наденька. Вы еще хохочете! Стыдно, папа!
Алексѣй Иванычъ. Что-жь стыдно-то? Вѣдь они только поговорили, ничего больше! вѣдь можетъ-же произойти ошибка; это со всякимъ можетъ случиться. Нѣтъ, Пашка-то какова, пострѣленокъ! а? Барышню разыграла.
Наденька. Какую барышню? я ничего не понимаю… но думаю, что послѣ всего этого шутки неумѣстны.
Алексѣй Иванычъ. Э! полно! что тутъ такого?
Наденька. Какъ что тутъ такого?
Алексѣй Иванычъ. Экое важное дѣло, что горничная со скуки побаловалась! — За то потѣха-то какая вышла!
Наденька. Я ровно ничего не понимаю.
Алексѣй Иванычъ. Да ты слушай: пріѣхалъ Левъ Павлычъ.
Наденька. Ну, знаю, видѣла я вашего Льва Павлина, говорила съ нимъ, и знайте, что я за него не пойду.
Алексѣі Иванычъ. (Удивленно.) Какъ, говорила съ нимъ?
Наденька. Какъ говорила? — Какъ всѣ говорятъ, языкомъ! Что вы такъ смотрите?
Алексѣй Иванычъ. Ну!
Наденька. Онъ дуракъ! Неотесанный лакей вашъ Левъ Павлычъ. И совсѣмъ не блондинъ, а брюнетъ.
Алексѣй Иванычъ. Какъ брюнетъ?
Наденька. (Топая ногой.) Уродъ какой-то въ красномъ галстукѣ съ невозможной булавкой и въ какомъ-то отвратительномъ картузѣ.
Алексѣй Иванычъ. Въ шляпѣ.
Наденька. (Еще нетерпѣливѣе.) Въ картузѣ!
Алексѣй Иванычъ. Въ шляпѣ!
Наденька. (Плача, топая ногой.) Въ картузѣ. въ картузѣ и въ бакахъ!
Алексѣй Иванычъ. (Нетерпѣливо.) Съ усами!
Наденька. Въ бакахъ, говорятъ вамъ!
Алексѣй Иванычъ. (Разводя руками.) Поразительно! (Помолчавъ.) Тэ-та-тэ! (Про себя.) Неужели тоже самое! Макарка! (Подходитъ къ ней, крича.) Макарка!
Наденька. Какой Макарка?
Алексѣй Иванычъ. Чорныя баки?
Наденька. Чорныя баки.
Алексѣй Иванычъ. Макарка!
Наденька. Да что вы пристали? какой Макарка?!.
Алексѣй Иванычъ. Макарка! Макарка! (Бѣжитъ къ терассѣ.) Навѣрное… Макарка! Макарка! (Подойдя къ терассѣ.) Лева! Лева! Лева!
10.
правитьБуровъ. (Испуганно.) Что такое, что Такое?
Алексѣй Иванычъ. Макарка! Клянусь Богомъ, Макарка!
Буровъ. Что такое?
Наденька. Ахъ! какой хорошенькій! Да кто-же это такой? Да неужели?.. да… (Радостно.) Это онъ! онъ! онъ!
Буровъ. (Выходитъ ближе и видя Наденьку.) Вотъ она! вотъ какая Наденька… ну нѣтъ… теперь-то ужь я не уйду.
Алексѣй Иванычъ. (Къ Бурову, указывая на Наденьку.) Она?
Буровъ. Нѣтъ.
Алексѣй Иванычъ. (Къ Наденькѣ.) Онъ?
Наденька. (Потупляя глаза, тихо.) Нѣтъ.
- ↑ По желанію исполнителей садъ можетъ быть замѣненъ простой комнатой