Некуда (Лесков)/Книга 3/Глава 5

Некуда. Книга 3 — Глава пятая. Дуэнья
автор Николай Семёнович Лесков (1831-1895)
См. Содержание. Дата создания: 1864, опубл.: «Библиотека для чтения», 1864, №№ 1—5, 7, 8, 10—12. Источник: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 томах / Под общей редакцией В. Г. Базанова, Б. Я. Бухштаба, А. И. Груздева. Подготовка текста и примечания Н. И. Тотубалина — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1956. — Т. 2. — С. 557—559.

    Глава пятая

    Дуэнья

    Ступина, проходя мимо двери Лизы, зашла к ней на одну минутку.

    — Знаете, как, однако, что-то неприятно.

    — Холодно в доме, — проронила Лиза.

    — Нет, какая-то пустота, тоска... Право, мне, кажется, уж стало жаль своей квартирки.

    — Ох, пожалеешь, матушка! еще и не раз один пожалеешь, — отозвалась ей няня, внося тюфячок и подушки.

    — Тебе же, няня, поставлена постель в особой комнате, — заметила Лиза.

    — А поставлена, пусть там и стоит.

    — Где же ты тут будешь спать?

    — А вот где стою, тут и лягу. Пора спать, матушка, — отнеслась она к Анне Львовне, расстилая тюфячок поперек двери.

    — И охота вам, няня, здесь валяться.

    — Охота, друг ты мой, охота. Боюсь одна спать в комнате. Непривычна к особым покоям.

    Няня, проводив Ступину, затворила за нею дверь, не запиравшуюся на ключ, и легла на тюфячок, постланный поперек порога. Лиза читала в постели. По коридору два раза раздались шаги пробежавшей горничной, и в доме все стихло. Ночь стояла бурная. Ветер со взморья рвал и сердито гудел в трубах.

    — Разбойники, — тихо, как бы во сне, проговорила няня.

    — Так их и папенька покойный, отпуская свою душечку честную, назвал разбойниками, — прошептала она еще через несколько минут.

    — Господи! господи, за что только я-то на старости лет гублю свою душу в этом вертепе анафемском, — начала она втретьи.

    Лиза молча читала, не обращая никакого внимания на эти монологи.

    — Сударыня! — воскликнула, наконец, старуха.

    — Ну, — отозвалась Лиза.

    — Я завтра рано уйду.

    — Иди.

    — Пойду к Евгении Петровне.

    — Иди, иди, пожалуйста.

    — Хоть посмотрю, как добрые люди на свете живут.

    Лиза опять промолчала.

    — А мой вот тебе сказ, — начала няня, — срам нам так жить. Что это?

    — Что? — спросила Лиза.

    — Это... распутные люди так живут.

    Лиза вспыхнула.

    — Где ты живешь? ну где? где? Этак разве девушки добрые живут? Ты со вставанья с голой шеей пройдешь, а на тебя двадцать человек смотреть будут.

    — Оставь, няня, — серьезно произнесла Лиза.

    — Не оставлю, не оставлю; пока я здесь, через кости мои старые разве кто перейдет. Лопнет мое терпенье, тогда что хочешь, то и твори. — Срамница!

    Лизой овладело совершенное бешенство.

    — Ты просто глупа, — сказала она резко Абрамовне.

    — Глупа, мать моя, глупа, — повторила старуха, никогда не слыхавшая такого слова.

    — Не глупа, а просто дура, набитая, старая дура, — повторила еще злее Лиза и, дунув на свечку, завернулась с головою в одеяло.

    Обе женщины молчали, и обеим им было очень тяжело; но няня не умилялась над Лизой и не слыхала горьких слез, которыми до бела света проплакала под своим одеялом со всеми и со всем расходящаяся девушка.

    Не спал в этом доме еще Белоярцев. Он проходил по своей комнате целую ночь в сильной тревоге. То он брал в руки один готовый слепок, то другой, потом опять он бросал их и тоже только перед утром совсем одетый упал на диван, не зная, как вести себя завтра.

    «Черт меня дернул заварить всю эту кашу и взять на себя такую обузу, особенно еще и с этим чертенком в придачу», — думал он, стараясь заснуть и позабыть неприятности своего генеральского поста.