Народные русские сказки (Афанасьев)/Разбойники

Народные русские сказки
Разбойники
 : № 342—343
Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.


342[1]

Жил-был поп с попадьёю; у них была дочка Алёнушка. Вот этого попа позвали на свадьбу; он собрался ехать с женою, а дочь оставляет домоседкою.

— Матушка! Я боюсь оставаться одна, — говорит Алёнушка матери.

— А ты собери подружек на посиделки, и будешь не одна.

Поп и попадья уехали, а Алёнушка собрала подружек; много сошлось их с работою: кто вяжет, кто плетёт, а кто и прядёт. Одна девица уронила невзначай веретено; оно покатилось и упало в трещину, прямо в погреб. Вот она полезла за веретеном в погреб, сошла туда, смотрит, а там за кадушкою сидит разбойник и грозит ей пальцем.

— Смотри, — говорит он, — не рассказывай никому, что я здесь, а то не быть тебе живой!

Вот вылезла она из погреба бледная-бледная, рассказала всё шёпотом одной подружке, та другой, а эта третьей, и все, перепуганные, стали собираться домой.

— Куда вы? — уговаривает их Алёнушка. — Постойте, ещё рано.

Кто говорит, что ей надо по воду идти; кто говорит, что ей надо отнести к соседу холст, — и все ушли. Осталась одна Алёнушка.


Разбойник услыхал, что всё приутихло, вышел из погреба и говорит ей:

— Здравствуй, красная девица, пирожная мастерица!

— Здравствуй! — отвечает Алёнушка.

Разбойник осмотрел всё в избе и вышел посмотреть ещё на дворе, а Алёнушка тем временем поскорей двери заперла и огонь потушила. Разбойник стучится в избу:

— Пусти меня, а то я тебя зарежу!

— Не пущу; коли хочешь, полезай в окно! — а сама приготовила топор.

Только разбойник просунул в окно голову, она тотчас ударила топором и отрубила ему голову, а сама думает: скоро приедут другие разбойники, его товарищи; что мне делать? Взяла отрубленную голову и завязала в мешок; после притащила убитого разбойника, разрубила его на куски и поклала их в разные мешки и горшки. Прошло ни много ни мало, приехали разбойники и спрашивают:

— Справился ли?

Они думали, что товарищ их жив.

— Справился, — говорит Алёнушка голосом разбойника, — вот два мешка денег, вот крынка масла, вот ветчина! — и подаёт приготовленные мешки и горшки в окно. Разбойники забрали всё это, да на воз.

— Ну, поедем! — говорят они.

— Поезжайте, — говорит Алёнушка, — а я посмотрю, нет ли ещё чего.

Те и уехали.


Рассвело. Поп с попадьёй воротились со свадьбы. Она и рассказала им всё, как было:

— Так и так, сама разбойников победила.

А разбойники приехали домой, да как поглядели в мешки и в горшки, так и ахнули: «Ах она такая-сякая! Хорошо же, мы её сгубим!» Вот нарядились они хорошо-хорошо и приехали к попу свататься за Алёнушку, а в женихи ей выбрали дурачка, нарядили и его. Алёнушка сметила их по голосу и говорит отцу:

— Батюшка! Это не сваты, это те же разбойники, что прежде приезжали.

— Что ты врёшь? — говорит поп. — Они такие нарядные!

А сам-то рад, что такие хорошие люди приехали свататься за его дочь и приданого не берут. Алёнушка плакать — ничего не помогает.

— Мы тебя из дому прогоним, коли не пойдёшь теперь замуж! — говорит поп с попадьёю.

И просватали её за разбойника и сыграли свадьбу. Свадьба была самая богатая.


Повезли разбойники Алёнушку к себе, и только въехали в лес и говорят:

— Что ж, здесь станем её казнить?

А дурачок и говорит:

— Хочь бы она денёчек прожила, я бы на неё поглядел.

— Ну, что тебе, дураку, смотреть!

— Пожалуйста, братцы!

Разбойники согласились, поехали и привезли Алёнушку к себе, пили-пили, гуляли-гуляли; потом и говорят:

— Что ж, теперь пора её сказнить!

А дурачок:

— Хочь бы мне одну ноченьку с нею переночевать.

— Ну, дурак, она, пожалуй, ещё уйдёт!

— Пожалуйста, братцы!

Разбойники согласились на его просьбу и оставили их в особой клети.


Вот Алёнушка и говорит мужу:

— Пусти меня на двор — я простужусь[2].

— А ну как наши-то услышат?

— Я потихонечку; пусти хочь в окошко.

— Я бы пустил, а ну как ты уйдёшь?

— Да ты привяжи меня; у меня есть славный холст, от матушки достался; обвяжи меня холстом и выпусти, а когда потянешь — я опять влезу в окно.

Дурачок обвязал её холстом. Вот она это спустилась, поскорей отвязалась, а заместо себя привязала за рога козу и немного погодя говорит: «Тащи меня!» — а сама убежала. Дурачок потащил, а коза — мекеке-мекеке! Что ни потянет, коза всё — мекеке да мекеке!

— Что ты меке́каешь? — говорит молодой. — Наши услышат, сейчас же тебя изгубят.

Притащил — хвать — а за холст привязана коза. Дурачок испугался и не знает, что делать: «Ах она проклятая! Ведь обманула». Поутру входят к нему разбойники.

— Где твоя молодая? — спрашивают его.

— Ушла.

— Ах ты, дурак, дурак. Ведь мы ж тебе говорили, так нет!


Сели верхами и поскакали нагонять Алёнушку; едут с собаками, хлопают да свищут — такая страсть! Алёнушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются.

— Нет ли там её? — говорит один разбойник другому. — Ткни-ка, брат, туда ножом.

Тот ткнул ножом в дупло и попал Алёнушке в коленку. Только Алёнушка была догадлива, схватила платок и обтёрла нож. Посмотрел разбойник на свой нож и говорит:

— Нет, ничего не видать!

И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.


Когда всё стихло, Алёнушка вылезла из дупла и побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками.

— Дяденька, спрячь меня под корыто! — просит она.

— Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься.

— Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся.

Мужик раскидал корыта, положил её под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники.

— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?

— Не видал, родимые!

— Врёшь! Сваливай корыта.

Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего.

— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.


Когда всё стихло, Алёнушка и просит:

— Дяденька, пусти меня!

Мужик выпустил её, и она опять побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик — везёт кожи.

— Дяденька, — молит она, — спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!

— Эка, вишь ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься.

— Ничего, только спрячь!

Мужик раскидал кожи, положил её под самую нижнюю и опять сложил всё по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники.

— Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?

— Не видал, родимые!

— Врёшь! Сваливай кожи.

— Да зачем, родимые, стану я разбрасывать своё добро?

Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось.

— Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.


Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит:

— Дяденька, пусти меня!

Мужик выпустил её, и она опять побежала; бежала-бежала, и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула. Рассвело. Поп пошёл давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог — Алёнушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит:

— С нами крестная сила! Господи помилуй!

Потом уж спросил:

— Кто там?

Алёнушка узнала отца и вылезла из сена.

— Как ты сюда попала?

— Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала, — и рассказывает все страсти.

Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Алёнушку спрятал. Поп спрашивает:

— Жива ли, здорова дочка моя?

— Слава богу! Она осталась дома хозяйничать, — говорят разбойники, и сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит:

— А это кто?

Тут разбойников похватали, связали — да в тюрьму.


343[3]

Задумали отец с матерью в город ехать, а дочери говорят:

— Останься ты, дочка, здесь; на ночь созови к себе подруг, тебе и не скучно будет.

Вечером сидят подружки да прядут; уронила одна початок[4], початок покатился — да под пол. Хозяйка зажгла лучину, подняла доску — а там разбойник сидит. Де́вицы испугались, жутко им стало, и разбежались по дворам. Тут вылез разбойник.

— Где, — говорит, — деньги? Подавай, не то худо будет.

Хозяйка отперла сундук, подняла крышку и держит.

— Бери! — говорит.

Разбойник нагнулся в сундук, а она хлоп его крышкою по шее и убила до смерти.


Через несколько дней высватали её разбойники и увезли с собой в густой, дремучий лес. Там у них дом был выстроен. Входит де́вица в одну горницу — горница вся в кровавых пятнах; входит в другую — там коник[5] весь полон человеческими головами. Положили разбойники заживо сварить де́вицу в котле и посылают её воду носить. Нечего делать — пошла за водой, пришла к колодцу, сняла с себя платок да платье, надела на столбик, а сама поскорей вон бежать.


Бежит по́ лесу, и пристигла её ночь тёмная и непогода страшная, дождь так и поливает. Увидала суковатый дуб, влезла на него.

— Лучше, — думает, — здесь переночую; авось не отыщут!

А тем временем жених-то её хватился:

— Ребята, — говорит товарищам, — ведь девка бежала; надо её искать.

Поехали. Плутали, плутали по лесу и наткнулись на суковатый дуб.

— Не здесь ли она? — говорит один разбойник и давай пикой ширять, да всё ей в пятки да в пятки.

Девица молчит, а кровь так и каплет. Разбойник думает: «Это дождь идёт!» На её счастье такая темь была, что ничего не узнаешь; вот разбойники так ни с чем и домой воротились.


Утром, только светать стало, она прибежала домой и рассказала про всё отцу-матери. Заплакали отец с матерью.

— Ах ты, дитятко милое! Сгубили было тебя, а всё польстились на синие кафтаны, на красные шёлковые кушаки да бархатные шапки!

А разбойники на том положили, что куда ей уйти, верно в лесу звери съели, и говорят меж собой:

— Поедем к девкину отцу к матери, скажем, что их дочь больна, зовёт проведать; привезём их сюда, да и порешим всех, а худоба[6] и деньги — всё наше будет!


Оседлали коней и поехали; только на двор — увидала их девица и поскорей нарядилась работником. Разбойники вошли в избу, начали пир пировать.

— Где же дочка наша? — спрашивает отец. — Что с собой не взяли?

— Да она захворала, приказала вас в гости звать.

— Не хотите ли, — спрашивает хозяин, — я позабавлю вас сказочкой; есть у меня работник — большой мастер сказки сказывать.

— Что ж, это дело хорошее! Рады послушать.

Пришла переодетая дочь и стала рассказывать всё, что с нею случилось, разбойники догадались, что это быль, а не сказка, кинулись к лошадям, да не тут-то было: тотчас их схватили, верёвками скрутили и отдали под суд.


Примечания

  1. Записано в Бобровском уезде Воронежской губ., вероятно, самим А. Н. Афанасьевым.
  2. Простудиться — прохладиться, подышать свежим воздухом.
  3. Записано в Воронежской губ.
  4. Веретено с намотанными нитками.
  5. Коник — ларь для спанья [в избе] (Ред.).
  6. Платье.