Народные русские сказки (Афанасьев)/Загадки

Народные русские сказки
Загадки
 : № 321—323
Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. — Лит. памятники. — М.: Наука, 1984—1985.


321[1]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик; у него был сын. Ездили они по сёлам, по городам да торговали помаленьку. Раз поехал сын в окольные деревни торг вести. Ехал долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, приехал к избушке и попросился ночь ночевать.

— Милости просим, — отвечала старуха, — только с тем уговором, чтоб ты загадал мне загадку неразгаданную.

— Хорошо, бабушка!

Вошёл в избушку; она его накормила-напоила, в бане выпарила, на постель положила, а сама села возле и велела задавать загадку.

— Погоди, бабушка; дай подумаю!

Пока купец думал, старуха уснула; он тотчас собрался, и вон из избушки. Старуха услыхала шум, пробудилась — а гостя нет, выбежала на двор и подносит ему стакан с пойлом.

— Выпей-ка, — говорит, — посошок на дорожку!

Купец не стал на дорогу пить, вылил пойло в кувшин, и съехал со двора.


Ехал-ехал, и застигла его в поле тёмная ночь; остановился ночевать где бог привёл — под открытым небом. Стал он думать да гадать, что такое поднесла ему старуха, взял кувшин, налил себе на ладонь, с той ладони помазал плеть, а той плетью ударил коня; только ударил — коня вмиг разорвало! Поутру налетело на падаль тридцать воронов; наклевались-наелись, да тут же и переколели все. Купец посбирал мёртвых воронов и развесил по деревьям. В то самое время ехал мимо караван с товарами; увидали приказчики птиц на деревьях, взяли их — поснимали, изжарили и съели: только съели — так мёртвые и попадали! Купец захватил караван и поехал домой.


Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли — заехал опять к той же старухе ночь ночевать. Она его накормила-напоила, в бане выпарила, на постель положила и велит задавать загадку.

— Хорошо, бабушка, скажу тебе загадку; только уговор лучше денег: коли отгадаешь — возьми у меня весь караван с товарами, а коли не отгадаешь — заплати мне столько деньгами, сколько стоит караван с товарами.

Старуха согласилась.

— Ну, вот тебе загадка: из стакана в кувшин, из кувшина на ладонь, с ладони на плётку, с плётки на коня, из коня в тридцать воронов, из воронов в тридцать молодцев.

Старуха маялась-маялась, так и не отгадала; делать нечего, пришлось платить денежки. А купец воротился домой и с деньгами и с товарами и стал себе жить-поживать, добра наживать.


322[2]

Был-жил мужичок, у него был сын; вот как померла его хозяйка, мужичок вздумал да женился на другой бабе, и прижил с нею ещё двух сыновей. И невзлюбила ж мачеха пасынка, ругала его и била, а после пристала к мужу:

— Отдай-де его в солдаты!

Нечего с злой бабою спорить, отдал мужик старшего сына в солдаты. Прослужил молодец несколько лет и отпросился домой на побывку.


Явился к отцу; мачеха видит, что из него вышел бравый солдат и что все к нему с почтением, озлобилась ещё пуще, сварила лютого зелья, налила в стакан и стала его потчевать. Только солдат каким-то манером про то проведал, взял стакан, выплеснул потихоньку зелье за окно и попал нечаянно на пару отцовских коней; в ту же минуту их словно порохом разорвало. Отец потужил-потужил и велел сыновьям свезти падаль в овраг; там налетело шесть ворон, нажрались падали и тут же все подохли. Солдат подобрал ворон, ощипал перья, изрубил мясо и просит мачеху испечь ему пирогов на дорогу. А та и рада:

— Пусть дурак вороньё жрёт!


Скоро пироги поспели; солдат забрал их в сумку, распрощался с родичами и поехал в дремучий лес, где проживали разбойники. Приехал в разбойничий притон, когда из хозяев никого дома не случилося: только одна старуха оставалась; вошёл в хоромы, разложил на столе пироги, а сам на полати влез. Вдруг загикали, захлопали, прикатили на двор разбойники — всех их двенадцать было. Говорит атаману старуха:

— Приехал без вас какой-то человек, вот и пироги его, а сам на полатях спит!

— Ну что ж! Подавай вина; вот мы выпьем да его пирогами закусим, а с ним ещё успеем разделаться.

Выпили водки, закусили пирогами — и с той закуски все двенадцать на тот свет отправились.


Солдат слез с полатей, забрал всё разбойничье добро — серебро и золото, и воротился в полк. В то время прислал к православному царю басурманский король лист и требует, чтобы заганул[3] ему белый царь загадку: «Если я не отгадаю — руби с меня голову и садись на моё царство, а коли отгадаю — то с тебя голову долой, и все твоё царство пусть мне достанется». Прочитал царь этот лист и созвал на совет своих думных людей и генералов; сколько они ни думали, никто ничего не выдумал. Услыхал про то солдат и явился сам к царю:

— Ваше величество, — говорит, — я пойду к басурманскому королю; моей загадки ему в жизнь не разгадать!


Царь отпустил его. Приезжает солдат к королю, а он сидит за своими волшебными книгами, и булатный меч перед ним на столе лежит. Вздумал добрый мо́лодец, как от единого стакана две лошади пали, от двух лошадей шесть ворон подохли, от шести ворон двенадцать разбойников померли, и стал задавать загадку: «Один двоих, двое шестерых, а шестеро двенадцать!» Король думал-думал, вертел-вертел свои книжки, так и не смог отгадать. Солдат взял булатный меч и отсёк ему голову; все басурманское царство досталось белому царю, который пожаловал солдата полковничьим чином и наградил большим имением. И был в те́ поры у нового полковника большой пир, на том пиру и я был, мёд-вино пил, по усу текло, в рот не попало; кому подносили ковшом, а мне решетом.


323[4]

Близ большой дороги засевал мужик полянку. На то время ехал царь, остановился против мужика и сказал:

— Бог в помощь, мужичок!

— Спасибо, добрый человек! (он не знал, что это царь).

— Много ли получаешь с этой полянки пользы? — спросил царь.

— Да при хорошем урожае рублей с восемьдесят будет.

— Куда ж эти деньги деваешь?

— Двадцать рублей в подать взношу, двадцать — долгу плачу, двадцать — взаймы даю, да двадцать — за окно кидаю.

— Растолкуй же, братец, какой ты долг платишь, кому взаймы даёшь и зачем за окно кидаешь?

— Долг плачу — отца содержу, взаймы даю — сына кормлю, за окно кидаю — дочь питаю.

— Правда твоя! — сказал государь; дал ему горсть серебра, объявил себя, что он царь, и заповедал: без его лица никому тех речей не сказывать: «Кто бы ни спрашивал, никому не говори!»


Приехал царь в свою столицу и созвал бояр да генералов:

— Разгадайте, — говорит, — мне загадку. Видел я по дороге мужика — засевал полянку; спросил у него: сколько он пользы получает и куда деньги девает? Мужичок мне отвечал: при урожае восемьдесят рублей получаю; двадцать в подать взношу, двадцать — долгу плачу, двадцать — взаймы даю, да двадцать — за окно кидаю. Кто из вас разгадает эту загадку, того больших наград, больших почестей удостою.

Бояре и генералы думали-думали, не могли разгадать. Вот один боярин вздумал и отправился к тому мужику, с которым царь разговаривал, насыпал ему целую груду серебряных рублевиков и просит:

— Объясни-де, растолкуй царскую загадку!

Мужик позарился на деньги, взял да и объявил про всё боярину; а боярин воротился к царю и сейчас растолковал его загадку.


Царь видит, что мужик не сдержал заповеди, приказал его перед себя достать. Мужик явился к царю и с самого перва́[5] сознался, что это он рассказал боярину.

— Ну, брат, пеняй на себя, за такую провинность велю казнить тебя смертию!

— Ваше величество! Я ничем не виновен, потому — боярину рассказал я при вашем царском лице.

Тут вынул мужик из кармана серебряный рублёвик с царской персоной[6] и показал государю.

— Правда твоя! — сказал государь. — Это моя персона.

Наградил щедро мужика и отпустил домой.


Примечания

  1. Записано в Уфимском уезде.
  2. Записано в Архангельской губ.
  3. Загануть — загадать, предложить для разгадки. (прим. редактора Викитеки)
  4. Записано в Архангельской губ.
  5. Сначала.
  6. Т. е. портретом.