Народное чтение. Книжка первая. Спб., 1859 (Аксаков)

Народное чтение. Книжка первая. Спб., 1859 : В сокращении
автор Константин Сергеевич Аксаков
Опубл.: 1859. Источник: az.lib.ru

    Константин Сергеевич Аксаков

    Народное чтение. Книжка первая. Спб., 1859


    Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика / Сост., вступит,

    статья и коммент. А. С. Курилова. — М.: Современник, 1981. (Б-ка «Любителям

    российской словесности»).


    Предпринято целое издание, чтобы озарить ум народа светом

    образованности, — издание, в котором просвещенные люди снисходительно

    сообщают своим непросвещенным меньшим братьям новые для них истины и так

    благодушно применяются даже в языке своем к народному языку. Я, право, не

    знаю, чего еще желать? Как должен быть счастлив русский народ! Какие заботы,

    какие просвещенные заботы великодушно принимает на себя наше образованное

    общество о народе. Хотят избавить его даже от труда самому выбирать книги, а

    готовят книгу собственно для его употребления, так что тут собрано все для

    него полезное и приятное. В своем глубоком снисхождении к народу г-да

    великодушные литераторы долго жуют предварительно пищу и предлагают народу

    уже жеванное.

    Чтение для народа! По нашему мнению, уже в этой мысли лежит ложь. Что

    же народ — разве особенный отдел людей? Почему же для него и не существует

    общего чтения, как для всех людей вообще, а изготовляется нарочно _чтение

    народное_? Почему «История» Карамзина, «История» Соловьева, «Путешествие»,

    например, Головнина, «Юрий Милославский» {1} и пр. и пр. — не народное

    чтение? И что это за чтение по сословиям? Но ведь в то же время у вас нет

    чтения дворянского, нет чтения купеческого: отчего же существует у нас

    чтение народное? Или вы на народ смотрите, как на малолетних детей, и — как

    детское чтение, — так выделяете и народное чтение? «Наше общество

    образованно, а народ находится в невежестве», — говорите вы. Неужели вы не

    знаете, что масса сведений сама по себе ничего не значит и что шкап,

    наполненный самыми умными книгами, нисколько от того не выигрывает и сам

    умным не становится, что, следовательно, вся сила в том, какое изменение

    производит масса сведений в принявшем ее человеке, как он усваивает ее, как

    ею пользуется? Неужели не знаете вы, что масса сведений, положенная в голову

    человека, сама по себе еще нисколько не дает право на совершеннолетие, что

    есть дети-скороспелки, перенявшие не только сведения, но и приемы ученого

    рассуждения о высоких и просвещенных предметах, и что все они — дети, и

    вдобавок жалкие дети? Ученый ребенок все остается ребенком; напротив того,

    человек не ученый, лишенный возможности обогатить себя сведениями, но

    умственно самостоятельный, выросший в жизни действительной, в труде, борьбе

    и лишении, может быть человеком совершеннолетним при всем своем (к

    сожалению) недостатке сведений; и наоборот, в сравнении с ним, человек с

    богато начиненной головой, но с детским, пришибленным и запуганным умом, —

    является очень несовершеннолетним человеком, различающимся от

    действительного ребенка только тем, что ребенку еще предстоит вырасти в

    самом деле быть совершеннолетним, а этому господину достигнуть

    совершеннолетия — плохая надежда.

    Точно в таком положении находится наше, так называемое, образованное

    общество при всей массе своих сведений и при отсутствии (безделица) труда

    самостоятельной мысли, не имеющее под собою никакой действительной почвы,

    доселе робко, подобострастно поглядывающее на своего учителя, доселе не

    решающееся _сметь свое суждение иметь_. Сравнение неверно будет разве в том,

    что масса сведений, которою удручена наша просвещенная публика, не

    составляет еще такого исполинского невыносимого бремени: в этом отношении,

    скапать правду, далеко нашему обществу до своего учителя {2}. И вот,

    оторванное от народа уже полтораста лет, полтораста лет лишь подражательно,

    наружно отражавшее на себе развитие других народов, полтораста лет не

    знающее самостоятельной деятельности, — просвещение наше вздумало просвещать

    простой народ и для этого выдает _народные_ книги. Низводя крестьянина, это

    действительное, серьезное лицо в современной России, на степень «милых

    детей», общество наше с важностью преподает ему уроки и сочиняет, для него

    исключительно, _особые_ книги, которые для употребления образованного

    общества, конечно, не годятся, ниже его, — но зато именно для народа

    хороши!..

    Повторяем: народ имеет право на все чтение, на все выходящие книги.

    Представьте ему самому выбор. Не беспокойтесь: он не возьмет книги для себя

    темной (по современному количеству его сведений), точно так же как

    нематематик не возьмет книги о дифференциалах, интегралах, нефилолог не

    возьмет Боппа {3} и т. д. Когда пишешь о каком бы то ни было предмете, —

    пишите _для всех_; когда пишете, думайте о самом предмете и имейте в виду,

    чтоб он был написан _общепонятно_, а не то, чтобы _понятно для народа_.

    Отбросьте эту оскорбительную цель. Не пишите для народа. Что будет

    общепонятно — поймет, поверьте, и народ. Во всяком случае _народных_ книг

    народ, без принуждения, читать не станет. Вместо того, чтоб писать какие-то

    сочинения исключительно для народа, пусть лучше литература наша постарается

    быть народною: тогда она сама станет истинно на высокую и действительную

    степень, и для всего народа сделается доступною; тогда, конечно, не нужно

    будет хлопотать о книгах для народа, как вы теперь хлопочете. <…>

    ПРИМЕЧАНИЯ

    «Парус», 1859, ? 1, с. 15-16; ? 2, с. 30-31. Окончание опубликовано не

    было: на этом номере газета была закрыта. Печатается в сокращении.

    1 Имеются в виду «История государства Российского» Н. М. Карамзина,

    «История России с древнейших времен» Соловьева С. М. (1820—1879); книги

    Головкина В. М. (1776—1831) — «Путешествие российского имп. шлюпа „Диана“ из

    Кронштадта в Камчатку, совершенное под начальством флота лейтенанта (ныне

    капитана 1-го ранга) Головнина в 1807, 1808 и 1809 г.» (ч. 1-2, Спб., 1819);

    «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев. В

    1811, 1812 и 1813 годах. С приобщением замечаний его о японском государстве

    и народе» (ч. 1-3, Спб,, 1816); «Путешествие вокруг света, совершенное на

    военном шлюпе „Камчатке“ в 1817, 1818 и 1819 годах флота капитаном

    Головниным» (ч. 1-2, Спб., 1822), а также роман Загоскина Н. М. (1789—1852)

    «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году».

    2 Имеется в виду Запад. 3 Бопп Франц (1791—1867) — нем. лингвист.