Мурка (Ремизов)

Мурка
автор Алексей Михайлович Ремизов
Опубл.: 1912. Источник: az.lib.ru • Из цикла «Свет немерцающий».

    Алексей Михайлович Ремизов
    Мурка
    Править

    Из цикла «Свет немерцающий»

    У меня есть два маленьких приятеля: Иринушка и Кира, брат с сестрою.

    Я застал их в страшном горе: собаку их Шумку съел волк. Из костромского их Теремка пришло это печальное известие.

    — Шумку волки съели, — встретили меня оба в один голос и так же одинаково добавили: — один Шумкин хвост остался.

    О хвосте, оставшемся после съеденной Шумки, конечно, из Теремка ничего не сообщалось, они это сами себе сочинили в утешение.

    — Шумку волки съели! — повторяли они в один голос на все лады, и другого разговора не выходило, все только о Шумке.

    Волк съел Шумку с месяц, и недели две назад, как пришло из Теремка известие, и за эти две недели дети не могли успокоиться, и все мысли их были заняты съеденной Шумкой, собакой простой, дворняжкой, привыкшей к своей конурке, да к костям, какие попадали ей из кухни на обед и ужин.

    Детям Шумка представлялась чем-то особенным и ничуть не простым, во всяком случае была она вроде человека, как папа и мама, только что не говорила, говорить по-нашему не умела, а зато на папе и маме не покататься так было, как на Шумке.

    А волк — волки — волк, взял да и съел Шумку, один хвост оставил.

    «Ах, волк ты серый волчище, Ивана-царевича из беды выручал и от смерти спас, а тут такое устроил! Да если б хоть раз в жизни своей волчиной увидел ты Иринушку мою, носик ее (Иринушка — курнопятка у меня), и как она смотрит, да никогда бы ты и не захотел съесть ее Шумку. „Я твою Шумку трогать не буду, буду ходить по лесу, будет Шумка бояться меня, но уж тут я ни при чем, я волк!“ — сказал бы ты, волк, недогадливый. Ну, что бы тебе хоть раз, раз один, посмотреть на Иринушку».

    — Ну, вот что, — сказал я моим приятелям, — будет у нас вместо Шумки котенок, Муркой назовем, согласны?

    — Согласны.

    И я рассказал им о Мурке, какая она такая.

    — Маленький, вот такой, котенок с длинною шесткой, а молочко так хлебает… усы напыжит и мордочкой покачивает, Мурка.

    Я сказал им об этой Мурке потому, что как раз накануне был я у знакомого в гостях и тот предлагал мне котенка взять: два котенка у него, — кошка Мурка и кот Василий. Я тогда отказался, но теперь, желая чем-нибудь загладить Волкову промашку и утешить Иринушку, решил взять котенка Мурку: пускай она место Шумки в Теремке живет, в Теремке с детьми ей хорошо будет.

    И! как обрадовались, забыли и Шумку, хвост Шумкин, лютого серого волка — волков, и уж весь вечер только и проговорили, что о пушистом котенке, о моей Мурке.

    — Завтра часа в три принесут вам Мурку! — простился я с приятелями моими.

    И утешенные, с Муркою в думках, пошли они к себе в свою детскую: завтра будет у них Мурка.

    Я навестил знакомого, дал ему адрес и попросил завтра же к трем часам послать детям ту самую Мурку, от которой я отказался. И знакомый мой ответил мне, что все исполнит непременно: труда ему особенного не будет — От Покрова до Мясной улицы три шага, близко, и котенка не простудишь.

    Я так был уверен, что он все исполнит.

    «Ну, — думаю, — теперь уж мучают мою Мурку, но и любят, как, конечно, ни я, ни тот мой знакомый не полюбили бы, и говорят с ней, разговаривают, как только могут одни дети говорить с животными, как-то и запанибрата и с уважением.»

    Через месяц встречаю их мать.

    — Ну, что, — спрашиваю, — как Мурка?

    — Какая Мурка? — и рассказала она мне, каких я ей дел наделал, каких хлопот с этой Муркой, оказывается, никто и не думал присылать им котенка, — а как дети-то ждали! С утра с самого на всякий звонок бегали к двери, не несут ли котенка, не идет ли Мурка? И за стол не усадишь, не едят ничего, все ждут, до ночи ждали…

    Я к знакомому:

    — Что же это, — говорю, — там ждали, а вы…

    Оправдывается: отдавать будто ему тогда жалко стало.

    — Весной, — говорит, — будут котята, вот тогда одного непременно уж пошлю.

    Ну, ладно, будет весною новая Мурка, утешился я, да и детей утешил.

    — Весной, — говорю, — будет вам Мурка, а теперь холодно еще, простудить можете, она маленькая.

    Пришла весна. Вспомнил я о приятелях моих, вспомнил обещание мое, вспомнил, как ждут они, и пошел к знакомому тому котенка просить.

    И что же, опять постарался: кота Василия испортил, а Мурку мою держал взаперти, какие уж котяты!

    — Да помилуйте, — говорю ему, — что же вы сделали, ведь там ждали, там ждут! Что я-то им скажу? Ведь, если бы вы знали, как ждут…

    Смеется, смешно ему, что не понимаю.

    — Кот лучше будет, понимаешь, сытый будет, добрый кот, Василий, да и мебель новенькая, испортил бы мебель…

    Мебель! Да Бог с ней, туда и дорога, и пускай был бы кот драный, пускай бегал бы из дому, пропадал бы и виновато возвращался бы домой исцарапанный, голодный, паршивый, мне котяток надо, котенка, Мурку. Что я скажу им, Иринушке и Кире, как я им на глаза покажусь теперь? «Где, спросят, котенок?» Что я им отвечу, где?

    И я ушел с пустыми руками, шел я мимо моего дома, мимо дома Иринушки.

    «Иринушка, я тебе котенка достану, ну, если не я, все равно, он у тебя будет, маленький, Мурка. Ведь так ждать, как ты ждала, оба вы ждали, да вам за это все, что хотите, должно быть и будет. Котенок почует — он зверь, как мой волк, котенок почует, сам прибежит, без всякого кис-кис прибежит. Он у вас будет. Ведь вы его и не видя любите, и как любите! А любовь тянет, за версту услышишь, из века почуешь, — он будет у вас непременно маленький с хвостиком и с длинной-длинной шерсткой».

    1912 г.

    Комментарии
    (Обатнина Е. Р.)
    Править

    Мурка

    Впервые опубликован: Заветы. 1913. № 3. С. 109—112 (под названием «Котенок», под общим загл. «Свет немерцающий»; с порядковым номером 4).

    Дата: 1912.

    У меня есть два маленьких приятеля: Иринушка и Кира, брат с сестрою, — Имеются в виду дети художника Б. М. Кустодиева, с которым Ремизова связывали дружеские отношения и общий круг знакомых — участников художественного объединения «Мир искусства». Кустодиев был автором нескольких живописных, графических и скульптурных портретов Ремизова, которые хранятся в Государственном Русском музее (СПб.) и Государственном литературном музее (Москва). Позднее им был сделан скульптурный портрет писателя (1910; ГРМ) и набросок сангиной (1910-е гг.; ГЛМ). В письме к Кустодиеву от 1 декабря 1912 г. Ремизов сообщал о рассказе «Мурка»: «О Иринушке написал рассказ. Пришлю оттиск из жур<нала> „Заветы“. Рассказ этот пойдет в январ<ской> книжке <…> Иринушке и Кире по поклону» (ГРМ. Ф. 26. № 34. Л. 16).

    Из косторомского их Теремка пришло это печальное известие. — «Теремок» — дача, построенная Кустодиевым в 1905 в Костромской губернии. Дочь художника упоминает действительное происшествие; в контексте данного рассказа оно воспринимается как сказочный мотив: «В 1907 году в „теремке“ написан и мой портрет с собакой Шумкой <…>. Шумка жил там постоянно, сопровождал папу на охоту. <…> (Шумку потом зимой съели волки; мы долго о нем вспоминали и горевали о его печальном конце)» (Борис Михайлович Кустодиев: Письма. Статьи. Заметки. Интервью. Встречи и беседы с Кустодиевым. Воспоминания. Л., 1967. С. 316). Мотив «Шумку волки съели» впервые встречается в сказке «Коловертыш» (1910; Шиповник 4, в цикле «К Морю-Океану»).

    курнопятка — здесь: веснушчатая.

    от Покрова до Мясной улицы три шага… — подразумеваются не сохранившаяся церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы в Большой Коломне (1812), стоявшая на Покровской площади (ныне пл. Тургенева), и адрес Б. М. Кустодиева (Мясная, 19, кв. 29).


    Источник текста: Ремизов А. М. Собрание сочинений. М.: Русская книга, 2000. Том 3. Оказион. С. 128—131.